И слово было "любовь"

      Сложно винить Уилла в том, что до него так долго доходило. Если самые гениальные умы мира ФБР и профайлинга считали Чесапикского Потрошителя психопатом, то что говорить о несчастном Уилле, который в целом и не задумывался о том, что кто-то может испытывать к нему любовь. И тем более, что чувства Ганнибала не ограничиваются платоничеством, дружбой, добродетелью (да-да, освободить от моральных оков) и желанием поглотить.       Любовь. Такое простое слово. Словно и не нужно было ехидничать перед Аланой на вопросы, что ваши отношения за темный запутанный лабиринт, из склизких полупрозрачных водорослей.

Ганнибал его любит.

      Ганнибал впервые подпустил кого-то так близко к себе, впервые с момента смерти Миши, потому что жаждет понимания и принятия со стороны Уилла больше, чем свободы и сохранения своей непобедимости.       Ганнибал любит так отчаянно, что, кажется, он готов бы был оставаться в любых отношениях, которые Уилл бы только позволил. Словно был бы счастлив даже умереть от его руки, потому что это означает, что Уилл трансформировался, сбросил оковы морали и впитал и принял Ганнибала в себе навсегда: ментально, в идеальном сценарии и физически тоже. Смерть наполняет жизнь смыслом — ради такой смерти стоило бы жить.       Для всего мира сейчас Ганнибал Лектер и Уилл Грэм мертвы. Для всех, кроме них самих и Джека, который никогда теперь не сможет спать спокойно. И в этой новой реальности словно не остается места, куда не проникла всепоглощающая любовь Ганнибала.

Подарки

      Если не учитывать тот факт, что первые несколько месяцев они жили только за счет денег, недвижимости и связей Ганнибала, то подарков было (и есть) бесконечно много.       Запонки, которые “так подходят под твои глаза”. Желтое перышко овсянки, которое хорошо бы подошло для пестрой рыболовной приманки. Рисунки известных мифологических сюжетов, где Уилл изображен в качестве персонажей - “Неужели Ганнибал видит меня таким красивым?”. Оригами анатомического сердца из витрувианского человека. Насекомые, застывшие в янтаре, словно иллюстрации, воссозданные прямо из монографии “Определение времени смерти по активности насекомых” профессора Грэма. И это все лишь малая часть, ведь Ганнибалу совсем не нужен повод, чтобы заполнять все пространство вокруг Уилла если не собой, то напоминаниями о себе.

Терпение

      Доктор Лектер всегда был терпеливым человеком. Часто стоит подождать, и тогда ты получишь все желаемое: пациент начнет говорить о том, что у него на самом деле на душе, твой возлюбленный придет к тебе в ББДДБП спустя три года и устроит побег для вас.       Но тогда у каждого акта терпения и ожидания была конечная цель, все это очередная манипуляция. Есть ли какая-то цель у того, чтобы позволять Уиллу есть что-то в кровати? Нет. Но Ганнибал смирился и, кажется, просто умиляется любому действию Уилла.       Смиряется и с привычкой уходить в лес, оставив лишь записку: “не волнуйся. вернусь поздно”. И с третьей бездомной собакой, что появляется так незаметно, словно она всегда и была. Выбирать жертв их следующей охоты по своим особым критериям тоже позволено Уиллу (и он знает, что разрешение на такое прямое вмешательство в мир искусства смерти Потрошителя дорого стоит).       Тяжелее всего было смириться с тем, что Уилл… Может исчезать на несколько недель для того, чтобы побыть в одиночестве и снова стать “собой”, без дополнительных отражений в зеркалах, что искажают его личность. Но чем тяжелее разлука, тем сладостнее воссоединение. Любую печаль можно пережить, если превратить ее в историю. Любое исчезновение Уилла можно пережить с помощью вдохновения и работы над картинами, где он представлен в роли Персефоны.       Есть места, куда Ганнибал не может последовать за Уиллом: его разум и места его путешествий (от того ли это, что для Уилла они означают одно и то же?). Его непредсказуемость и независимость — это то, что всегда восхищало и будоражило кровь, делая Уилла тем, кто он есть. Этого вполне достаточно, чтобы сдерживать желание скормить Уиллу все гранатовые зерна.

Прикосновения

      Казалось, что сердце Ганнибала давно замерзло той самой холодной литовской зимой. Уилл живое и горячее подтверждение того, что это не так. Но сам психиатр словно промерз до костей. Ганнибалу холодно всегда: он кутается в одеяла, он разжигает камин, он носит костюмы-тройки из шерсти.       А Уилл… такой теплый. В него хочется постоянно утыкаться, вдыхать запах, который теперь и есть дом. Обнимать сзади, пока он чем-то занят. Прислоняться боком, когда он сидит на диване и что-то читает. Держать его горячую сухую ладонь и думать о том, что ты словно греешься о звезду, что упала тебе прямо в руки.       Ганнибалу всегда нравилось прикасаться к Уиллу. В качестве жеста поддержки, для омовения его ран, для нанесения этих самых ран. Чтобы убедиться, что это по-настоящему существующий человек, которого словно создали специально для него. В каждом прикосновении читается желание стереть границу тел между ними. Ганнибал настолько часто касается Уилла, что черта словно действительно потихоньку стирается. Всегда, когда они находятся в поле зрения друг друга, психиатр стремится физически ощутить чужое тело.       Это похоже на контакт двух частей личности в одном организме. Вы связаны все время, что существуете по отдельности, но стоит вам встретиться - и вы стремитесь восстановить целостность изо всех сил. Слиться воедино настолько, что каннибализм покажется всего лишь подменой вселенского чувства катарсиса от соединения и разрешения всего-всего в ваших отношениях на грязное физическое животное желание поглотить.

Внимание

      Иногда Уиллу кажется, что ни один аспект его жизни не ускользает от Ганнибала. И дело даже не в сверхъестественном обонянии, просто доктор очень-очень внимателен ко всему, что связано с его одержимостью любовью.       Несмотря на то, что это Ганнибал работает, играет на бирже, встречается с инвесторами и манипулирует деньгами не хуже, чем людьми на постоянной основе , он все равно готовит для Уилла каждый день перед своим уходом. Потому что знает, что Уилл просто забудется и не поест, если не напомнить.       Лектер был тем, кто настоял на том, чтобы Уиллу в качестве кабинета досталась комната с красивыми и огромными панорамными окнами. Потому что, несмотря на то, что Ганнибал рисует, играет на клавесине и сочиняет музыку, а бывший профайлер просто пишет статьи и иногда онлайн консультирует людей в качестве юриста, Уилл гораздо лучше чувствует себя под естественным освещением. Ради его улыбки и солнечных зайчиков в волосах можно сделать что угодно.       Миллионы маленьких мелочей, которые невозможно описать, только почувствовать то, какой заботой от них веет. Любимый чай Уилла расположен на самой низкой полке, ближе всех остальных. Рыбацкие сапоги Уилла всегда чистые, даже если он приходит чертовски уставший и засыпает прямо в одежде. У собак Уилла самые мягкие (однотонные и аккуратные!) лежанки. Если воду в ванну набирал Ганнибал, Уилл никогда не перепроверяет, потому что знает, что психиатр помнит, какая для него самая комфортная.       Уилл никогда не вздрагивает, если Ганнибал подходит сзади, потому что тот специально шумит, чтобы его было слышно. Уиллу спокойно, потому что он знает, что если ему хоть на секунду станет хуже - Ганнибал это заметит и сделает все, чтобы помочь. Больше не нужно тонуть в одиночестве, зная, что даже если бы ты кричал о помощи, а не просто просил — тебя бы продолжили игнорировать.

***

      Любить или быть любимым? Разве возможно одно без другого? Признать, что тебя по-настоящему любит самый страшный серийный убийца столетия — тяжело. Признаться себе, что тебе это нравится — не легче. Но сложнее всего спрятать правду. В первую очередь от себя — что ты тоже его любишь.       Нет больше желания отгородиться. Нет больше желания пропадать неделями, чтобы доказать себе, что ты все еще можешь существовать без него. Хочется любить и быть любимым в ответ с человеком, что признал тебя равным. С человеком, что любит тебя таким, какой ты есть на самом деле. Ты больше никогда не будешь одинок, потому что твой внутренний голос звучит как Он. Ты больше никогда не будешь покинут или отвергнут, потому что твой человек любит тебя и любые твои трансформации. Он стоит за тобой и шепчет о том, что нужно потакать своим желаниям. Он Бог, и ты это знаешь. Ты теперь тоже, ты свободен от цепей, благодаря ему. Весь мир ваш, вы слились в единое целое как в мифе о родственных душах.

Ты улыбаешься, смотря ему в глаза и слизываешь гранатовый сок с пальцев, после того как съел одно за одним двенадцать зернышек.