Отпуск

Отпуск сразу не задался, но то, что начало происходить потом, вышло за все границы понятия – «небольшой неприятности». Мало того, что это был первый отпуск за последние пять лет гниения в тесных пластиковых кабинках бетонного бесконечноэтажного монстра. За пять лет притворных улыбок, за пять лет ничтожного прислуживания, за пять лет выполнения бессмысленных задач, переработок, недосыпов. Которые, конечно же, ни к чему не привели. Так как даже крохотные повышения жалования полностью и с излишками съедались бодрыми скачками цен. Стоп. Все это уже позади. Полностью. Вдох. Мысли неслись обезумевшим табуном, холодный пот стекал по лбу и щипал прикрытые глаза, беспорядочно подергивались почти все мышцы усталого и изможденного тела. Выдох. Было ли это проявлением того самого закона подлости? Вряд ли. Каждый человек сосредотачивает мир вокруг себя, но никаким образом столько жизней и столько страданий не могли быть результатом наступления долгожданного отпуска. Санаторий «Солнечный» вполне отвечал запросам людей не любящих себя примерно на том же уровне, что и окружающих. Никакое обслуживание, обшарпанные номера, телевизор который показывает лишь пять каналов, а звук есть только в трех и то не в тех. Но были конечно и плюсы. Несомненные плюсы! Кроме предсказуемой бюджетности всего и вся, неплохой выбор на удивление вполне приличного алкоголя, диетичное меню, позволяющие вернуть тело в те формы, в которых оно еще без проблем влезает в стандартное офисное кресло, небольшой бассейн и главное, самое главное, никаких счастливых и довольных рож, и уж точно никакого детского смеха. Отличное место. Жаль встреча с ним в этот раз не принесла долгожданного удовлетворения. Сообщения о заражении неизвестным вирусом и нападениях обезумевших людей, переданные в перерыве между безвкусными песенками по радио в автобусе, были восприняты кривой усмешкой. «Война миров». В наше время это совсем уже моветон. Да, и разве хоть кто-то слушает в наше время радио? Внезапная остановка автобуса, вырвала сознание из полусна. Покрашенный золотистой краской шпиль санатория был уже виден, но подъезды к нему были перекрыты целым столпотворением людей. Среди них были и пухлые официантки и служащие в фирменных кепках «Солнечного», и постояльцы разной степени одетости. Кожа их даже в теплых лучах заходящего солнца казалось странного синеватого оттенка, ярко красные полопавшиеся губы и кровоточащие опухшие глаза дополняли картину. Они тянули свои руки к автобусу. Скрип ломаемых об его бока ногтей был просто не выносим. Может я просто все еще сплю? Дальнейшие месяцы, а затем и годы, превратились в один сплошной бесконечный кошмарный день. Редкие сны, сначала дающие отдых хотя бы по ту сторону сознания, пусть и снилась тесная офисная коробка, так ненавидимая ранее, очень быстро перемешались с пугающей реальностью. Каждодневные попытки спасти свою задницу, найти хоть какое-то пропитание и незараженную воду, быстро повышали уровень сплоченности нашей случайно возникшей группы. Жаль многие из обретенных друзей также быстро пополняли ряды врагов. Не забыть тот момент, когда в поисках припасов, я вышел к давно, явно ещё до заражения, прогнившему пирсу. На нём стояла она, почти не тронутая разложением, в таком тонком, совсем не по погоде, белесом сарафане и взгляд её всё ещё кровоточащих глаз обещал избавление от всех страданий. А колючий снег звездным небом ложился на синие плечи. Казался бесконечным космосом. Многие из наших говорили ранее, как наступает тот звенящий момент, когда так хочется сдаться, и нет больше веры в спасение. Это был мой. И он всё ещё жужжит где-то на задворках мозга. Но наш сильно потрепанный автобус был все еще с нами. Даже водитель был все еще тот же, теперь сильно исхудалый, полностью поседевший, но все так же с горящими глазами и неизменно таким низкопохабным уровнем шуток, который и в современной отвратительной действительности был явно неуместным. Топливо почти кончилось, но часто появляющиеся участки целого, почти без трещин асфальта, говорили что мы почти уже у цели. Когда автобус, чихнув пару раз на последок, остановился, нашему взору предстало большое потрескавшиеся поле, больше напоминающее поверхность Марса. Вдалеке виднелось высокое, немного покосившиеся здание. «Ну все! Приехали!» Жаль было оставлять свое, такое уже привычное пристанище. С трудом перебирая затекшими ногами мы продвигались к своему новому жилищу. Только водитель задорно насвистывал какой-то прилипчивый мотивчик. Это его знакомый сообщил нам координаты данного места, по слухам, здесь почти не было зараженных. Пока. Даже это почти, даже это пока, были в нашем состоянии почти верхом возможных желаний. Вблизи нашему взору предстала высотка с сильно разрушенными верхними этажами, оставшихся же было все равно не менее пятнадцати. Левая стена здания была обрушена до самого низа, виднеющиеся черные дыры были прикрыты кусками ткани, полиэтиленовыми пакетами, кто-то курил, свесив ноги из дыры в районе пятого этажа. Верхняя часть разрушенного бока была прикрыта кое-как закрепленным на тросах и веревках огромным куском то ли парусины, то ли парашютной ткани странной рябой голубо-коричневой окраски, контрастирующей со светлым кирпичом здания. Вся эта конструкция громко хлопала и развевалась даже при слабом ветре, делая дом похожим на сюрреалистический корабль. У стены здания стояли грубо сколоченные столы, на которых лежали неизвестные плоды, похожие на белесые арбузы, вокруг них целым роем вились мухи и осы. «Угощайтесь. Сами выращиваем в подвалах» - сухонький беззубый мужчина отрезал и протянул почти прозрачный ломоть «арбуза» с плотной белой коркой. «Нам здесь пригодятся сильные руки, а то остались одни старики, да бабы». Мякоть неизвестного фрукта оказалась водянистой и горьковатой. Вдох. Группа кирпичей сорвалась с самого верха здания и с грохотом упала у моих ног. Хорошо что не на голову. Жара стояла жуткая. Воздух плавился, а через гул пульса в ушах слышался глухой и потрескивающий звук проигрывателя, исходящий из глубин здания. Песня показалась отдаленно знакомой. Выдох. «Вот теперь и вправду похоже на отпуск» - подумалось мне.