Искушение выбора

       Люцифер знает, что такое искушение. Тьма толкнула его к познанию этого. Она показала ему грани вещей так, как ему никогда не пришло бы в голову их увидеть. Отец никогда бы не позволил ему их так увидеть. Сейчас искушений два. Одно он разменял уже — впервые открыто возразил отцу. Сопротивление сущности, то, что так долго являло собой сердцевину, саму суть, легко стерлось с небольшой помощью Тьмы. Незнакомое состояние — свободы? — опьяняет. Так легко чувствовать себя всемогущим и совсем иначе познавать смелость. Второе искушение скорее помеха. Отец дает ему шанс отступить, извиниться, вернуться к послушанию. И, глядя на Михаила, разумеется, стоящего на стороне отца, нестерпимо хочется поступиться и гордостью, и всеми дарами Тьмы. Так легко сказать то, что отец хочет услышать, и остаться с любимым братом. Люцифер знает, что выбор сделан уже. Но ведь его можно изменить. Всемогущество убеждает, что можно. Тьма убеждает, что можно. Верить в это легко. Правильного, идеально послушного и преданного Михаила хочется просветить. Он не отец, он намного ближе и значит намного больше. Он тот, с кем хочется делиться чудесным открытием. Но для этого надо оставаться рядом. И есть только один путь, чтобы этого добиться. Ждет отец, ждет Михаил. Люцифер думает. Тьма соблазняет, продолжает открывать новые грани искушения, но не помогает сделать выбор. Она согласна на продолжение протеста, но и на извинения, потому что после них все обещает стать еще интереснее. Это и толкает к решению. Михаил не сможет, не выдержит. Это не его путь, Люцифер знает. Он жаждет разделить новое познание с братом, как делил все и всегда, но Михаил не примет это. А если и попытается, станет кем-то совсем другим. Люцифер так не хочет. Где-то забавляются уже созданные отцом богини Судьбы, глядя, как летят на доску Вечности наконец-то определенные костяшки. Люцифер смотрит на отца гордо и уверенно, прежде чем определить все и вслух: — Я никогда не склонюсь перед людьми, отец. Перед тобой — да, но не перед ними. Ярость отца бурлит и обещает страшные кары. Михаил смотрит с болью. Люцифер не чувствует страха. И только шепчет в мыслях то, что не скажет вслух. Только не при отце. «Так будет лучше для тебя же, Михаил».