Aphrodite

Ваза с грохотом валится с комода в прихожей, разбиваясь, а Чимин где-то не здесь, - он не слышит этого, да даже если бы слышал, то не придал значения. Не так уж он и дорожил этим атрибутом интерьера, чтобы переживать. Омега тянет за собой беспрестанно целующего его мужчину, позволяет стянуть с себя куртку, порвать ни в чём неповинную блузу, которая, кстати, в отличие от вазы, нравилась Паку. Но всё это потом. Сейчас только горячие влажные губы и большие ладони, что исследуют каждый сантиметр тела. Мальчишка падает на постель и, приподнявшись на локтях, наблюдает за Чонгуком с явной пеленой возбуждения на глазах. Альфа цепляется пальцами за края футболки и в спешке избавляется от неё, откидывая куда-то в сторону. И, Чимин готов поклясться, он выглядит настолько сексуально, что бельё за считанные секунды предательски намокает. Хочется его себе, хочется полностью каждой клеточкой тела и души. Голова идёт кругом от ударившего желания. — Надеюсь, ты готов сорвать голос, потому что я пиздецки голодный, - Чон за щиколотку тянет младшего на себя, рывками стягивает с него джинсы и бесцеремонно раздвигает ноги, становясь меж них. — Какой же ты красивый, Афродита, - на выдохе произносит, кончиком языка проходясь по внутренней стороне бедра от самого колена. Чимин изгибается кошкой, запрокидывая голову назад, и беззвучно открывает рот в букве "о". Он шипит, когда его нещадно кусают, но не отодвигается даже на миллиметр, позволяя делать с собой всё, что заблагорассудится. Без внимания не остаётся ничего — Чон зацеловывает каждый сантиметр оголённой кожи, клеймит своими зубами и чуть ли не рычит, потому что сдерживает себя как может. С его Афродитой нельзя иначе, но... — Боже, блять, Чон Чонгук, умоляю, трахни меня, - и дважды повторять не нужно. Для старшего эти слова как спусковой крючок. Он избавляется от нижнего белья Чимина, оставляя его совершенно обнажённым, и, наспех расправившись со своими штанами и боксерами, приставляет головку налитого кровью члена к сжимающейся дырочке, вид которой сводит с ума. Первый толчок сопровождается безудержным стоном, от которого всё внутри тела словно воспламеняется. Ужасно узко, но слишком хорошо. Альфа двигается достаточно быстро, Чимин от каждого соприкосновения с мощными бёдрами мужчины то и дело по инерции подскакивает на постели, разрывая глотку громкими стонами и вскриками. Ему так хорошо, что даже в кончиках пальцев ощущается приятное покалывание. Он ногтями впивается в широкую спину, раздирает её в кровь, потому что куда девать переполняющие его ощущения не знает. Их секс всегда был страстным и диким, но сейчас они словно два изголодавшихся зверя, которые стараются откусить кусок побольше. Тело к телу, душа к душе, сердце к сердцу. И несмотря на то, что Чон словно с катушек слетел, можно проследить отголоски нежного и бережного отношения в различных мелочах. Разве сможет этот человек когда-то ему навредить? Чимин плачет. То ли от того, насколько сильно мужчина втрахивает его в матрас кровати, то ли от того, насколько сильно скучал. Корит себя за то, что ни разу не навестил, ни разу не пришёл. Но теперь это не имеет никакого смысла. Они заканчивают в унисон, изливаясь на животы друг друга. Но это лишь начало их бесконечной ночи — оба это прекрасно понимают. *** Изнурённый нескончаемыми оргазмами, Чимин лежит на чужой груди и пальцем выводит чернильные рисунки, которые были даже тогда, когда они только познакомились. Это головы чудовищ, змей, тела которых тянутся дальше по плечам обеих рук. Завораживающе. Чонгук пальцами перебирает прядки каштановых волос, массирует слегка голову подушечками, пока в другой руке держит постепенно тлеющую сигарету. — Чонгук... — Если скажешь мне уйти - я уйду, если скажешь остаться, то я буду всегда рядом, - перебивает его альфа, желая поскорее услышать окончательное решение парня. И очень надеется, что это будет второй вариант. Омега приподнимается и заглядывает в глаза напротив, которые смотрят прямо в его собственные. Это сложно. Но.. правильно? Хотя Пак, наверное, не стал бы оспаривать сейчас любое решение, которое принял бы за него Чонгук. Как подобное называется? Слепая любовь или отчаянная глупость? Он не знает, и знать, если честно, не хочет. flashback. 2 years ago. 1 day before the arrest. На часах уже два часа ночи. Чимин сидит за столом на кухне, нервно постукивая пальцем по кружке с уже остывшим чаем в ожидании возвращения Чонгука домой. Несколько часов назад он был в клубе вместе с Тэхеном, но один распускающий руки альфа всё испортил. Настроение упало, а желание оставаться испарилось за считанные минуты. Пак, вернувшись домой, рассказал о произошедшем Чону, и тот, поцеловав, куда-то уехал. Сказал, что ненадолго. Но его нет вот уже как три часа, и с каждым часом тревога всё больше нарастает в груди, сдавливая лёгкие тугим узлом. Взяв в руки телефон, он очередной раз пытается дозвониться до альфы, и на этот раз, о Господи, ему отвечают. — Где тебя носит, Чонг... — Афродита, ложись, пожалуйста, спать, я переночую в своей квартире и завтра приеду, хорошо? - мужчина тяжело дышит, словно долго бежал, и это вызывает у Пака ещё больше вопросов. — Но... — Просто доверься мне и сделай так, как я прошу. Чимин закусывает нижнюю губу, явно нервничая, и всё же сдаётся: — Ладно. Я люблю тебя. — И я тебя люблю. Спи сладко. Звонок сбрасывается Чонгуком, а омега ещё несколько секунд смотрит в экран телефона, пытаясь переварить разговор и понять что происходит. Но всё же он слушается и, поднявшись со стула, идёт в спальню. Заснуть получается только к утру. day of the arrest. 11:35 am. Из сна Чимина резко вырывает звонок телефона, который заставляет сморщиться от неприятных ощущений в висках. Он находит быстро мобильный и отвечает на звонок, не глядя на высветившееся имя. — Да? — Чонгука арестовали. — Чего? - светловолосый сразу узнает голос Хосока, но информация, которую ему преподнесли, не доходит до него. — Чимин, ему грозит срок. Я всё тебе расскажу, приезжай в больницу в темпе. Адрес скину. Как только диалог завершается, омега соскакивает с постели и надевает на себя первое, что попадается под руку, и вызывает такси. Мозг отказывается верить в услышанное, и Чимин искренне надеется, что всё это какая-то неудачная шутка. 12:43 pm. Пак в спешке идёт в названную Чоном палату в больнице, не обращая внимание на окружающих его людей. Он входит куда нужно и застывает, когда видит перед собой на койке того самого парня, который вчера испортил ему и Тэхену вечер. Только сейчас он в таком состоянии, что трудно разглядеть черты лица, но омега его узнал. — Множественные переломы, гематомы, выбита челюсть, - перечисляет рядом стоящий в полицейской форме Хосок, тяжело вздыхая. — Чудо, что он остался жив, но даже это лучше, чем если бы он умер. — Что произошло? – не своим голосом, будто Чимина подменили. — Ты, наверное, догадываешься, - альфа сжимает губы в тонкую линию и головой указывает на выход из палаты. Да, трудно не догадаться, на самом деле. Но в голове это никак не укладывается. Они выходят в коридор, и Чимин присаживается на мягкую скамью у стены, внимательно слушая то, что ему скажет друг. — Чонгук поехал в клуб, разузнал кто именно домогался тебя, не знаю, честно говоря, как именно, - он потирает пальцами висок, жмурясь. — В общем, он его нашёл. И результат ты увидел сейчас сам. Не знаю, хотел ли он его убить или просто не справился с агрессией, но в его интересах списать всё на состояние аффекта. Его арестовали в его же квартире. Думаю, он не поехал к тебе, потому что осознавал, что проблемы из-за этого могут быть и у тебя. Чимин прикладывает ладонь к лицу, пребывая в шоке, и смотрит куда-то в одну точку. Что теперь будет? Его действительно посадят? На сколько? Стоит ли бояться Чонгука, способного на такое? И без того пустой желудок выворачивает наизнанку от переполняющего внутренности страха. Выблевать бы его и забыть это ощущение, но теперь оно будет идти с ним нога в ногу продолжительное время. Он поднимается с места и просто идёт на выход из больницы, не слыша, как Хосок его окликает. Сейчас ему совершенно нет дела до других людей. Он думает лишь о ближайшем будущем, в котором, возможно, останется один, без Чонгука. И это пугает еще сильнее. flashback end. Чувствует ли сейчас Чимин тот самый страх, который испытывал два года назад? Нет. А стоило ему увидеть сегодня Чонгука, остатки этого чувства вовсе исчезли напрочь, словно его и не было. — Мне надо кое-что тебе показать, - произносит омега спустя минуту молчания, поднимается с постели, укутавшись в одеяло, и уходит на кухню. Чон непонимающим взглядом провожает его из спальни, но следом не идёт, лишь тушит догоревшую сигарету в пепельнице и принимает положение полусидя. Светловолосый возвращается быстро. Он присаживается на край и протягивает фотографию, которую альфа берёт в свою руку. На ней Чимин. Но он не один. В его руках лежит совсем крохотная малышка с чёрными кудрявыми волосами. На вид ей не больше 5 месяцев. — У тебя есть дочь? - мужчина поднимает глаза на мальчишку и пока что не знает как реагировать. В ответ получает кивок. — Сколько ей сейчас? — Это старая фотография. Сейчас ей полтора годика, - омега внимательно следит за изменениями на лице Чонгука и продолжает. — Ю́на, - приподнимает уголок губ. — Чон Юна, - добавляет. По щеке старшего скатывается слеза, которую увидеть Пак никак не ожидал. На чужом лице ни единой эмоции, словно он каменное изваяние, не знающее людских чувств, но Чимин знает, что внутри самая настоящая буря. — Я всё пропустил, - шёпотом. Будто если скажет громче, то его голос надломится. И Чонгук впервые за последние пару лет так сильно сожалеет о произошедшем. Он не смог позаботиться о своём беременном омеге, не смог присутствовать при рождении своего ребёнка. Не увидел первые шаги, не услышал первое слово и не испытал на себе бессонные ночи из-за режущихся маленьких зубиков. Как он вообще мог такое допустить? Сильный и переживший многое альфа сейчас ломается так, как никогда. Чимин забирается на постель, садится сверху на бёдра Чона и прижимает его голову к своей груди, поглаживая затылок ладонью. Чонгук обнимает его крепко в ответ и не желает больше выпускать его из своих рук. Теперь всё изменится. Чонгук изменится ради семьи. — Обещай, что больше никогда нас не оставишь, - шепчет омега на ухо, сдерживая рвущиеся слёзы. — Тогда я позволю быть рядом. Мужчина поднимает голову и целует младшего в губы, после чего в них же произносит: — Обещаю, Афродита. И Чимин ему верит.