Busted and blue

Краем уха Лу услышала писк и шелест бумаг. Она двинула тяжёлой головой — неприятно зашуршали волосы. Вместе с ощущением тела вернулась притупленная боль в бедре. Лу открыла глаза. Резкая боль от света больничной палаты заставила девушку моргнуть. Тёплые слезы скатились по щекам. — Лу… — послышался встревоженный голос Даниэль. — Ты меня… Голос утонул в сознании девушки. Темнота вновь обволокла Лу, повисшая тишина не дала сплетаться мыслям. В следующий раз, когда псионичка пришла в себя, в комнате расположился приятный спокойный сумрак. Уже вечер. Тогда, на площади, едва взошло солнце. Лу нахмурилась. Вернувшиеся воспоминания обрушились оглушающим водопадом. Кровь. Повсюду кровь. Тела. Было тяжело соображать. Либо от действия наркоза, либо от пси-блокатора. Мысли тягучей жвачкой роились в сознании псионички. Лу обвела взглядом просторную больничную палату. Тёплый свет исходил от торшера, стоявшего в углу комнаты. В кресле рядом сидел человек. Мирное дыхание и застывшая поза — Лу догадалась, что он спит. Но в полутьме комнаты черт лица не было видно. Лу прищурилась и вздрогнула от боли в висках. — Крэп, — вырвалось у неё. Фигура в углу комнаты вздрогнула и выпрямилась. Свет от лампы мягко очертил лицо Даниэль. Лу отметила про себя, что девушка выглядела неважно. Да уж. А она сама как выглядит? Явно не как модель с курсов Баретти. — Прости. — Даниэль небрежно потерла кулаком глаз и поднялась с кресла. — Наконец-то очнулась. Ранения были достаточно серьёзные. Секретарь Приора села на стул возле койки и поправила помятый пиджак. Она быстро напечатала сообщение в телефоне и придвинулась к девушке. — Ты как? — Всё ок, — вырвалось у Лу. Она вздохнула, посмотрев в окно. — То есть… всё нормально. Наверное. Лу шевельнула рукой, разглаживая складки больничной простыни. За закрытыми жалюзи виднелись осколки вечернего города. Всего сутки назад все было по-другому. Теперь же от нового мира веяло одиночеством и пустотой. — Иво жив? — Лу встретилась взглядом с Даниэль. Псионичка нахмурилась. Глупый вопрос. Если бы Иво Мартен погиб, то Лу вряд ли бы расположили в вип-палате. Скорее, в вип-камере, откуда её бы уже не выпустили. — Да. Отделался сотрясением мозга, но уже вернулся в строй, — довольно усмехнулась секретарь Приора и резко замолчала. Глаза девушки подозрительно заблестели. По щеке пробежала одинокая слеза. Она приземлилась на воротник рубашки. — Мне… — голос Даниэль задрожал. Девушка сделала паузу и глубоко вдохнула. — Мне так жаль, Лу… Единый… Даниэль закрыла ладонями лицо. — Это моя вина. Моя вина, понимаешь?.. — сбивчиво прошептала она. — Кей… Он погиб из-за меня… Если бы не моя оплошность… Он был бы жив. Лу сжала зубы и тяжело выдохнула. Было невыносимо смотреть на съедаемую чувством вины девушку. — Если бы я тогда справилась… — Даниэль медленно убрала руки с лица. — Должна была… Полицейские и бойцы Корпуса убивали друг друга. Из-за моей ошибки. Жертв могло быть меньше. Покушение на Приора не случилось бы. Кей бы не погиб. Не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь простить меня, Лу. Я пойму, если ты… — Ты не виновата. Лу осторожно накрыла ладонью дрожащее колено Даниэль. Девушка вздрогнула. — Нет тут твоей вины, — нахмурилась Лу. — Я не злюсь на тебя. На кого угодно, но не на тебя. Ясно? Ты справилась. Лучше, чем кто-либо другой. Лу не злилась ни на кого. Она просто ничего не чувствовала. Ни злости, ни вины. Будто все чувства стёрлись после смерти Кея. Все эмоции выцвели, пожухли, как осенние листья. Секретарь Приора вскинула голову, смотря на потолок, проморгалась и прочистила горло. — Спасибо… — выдохнула она, кивая головой, и в чувствах сжала ладонь Лу. — Спасибо тебе… Дотошно вылизанный интерьер палаты вкупе с рыданиями Даниэль давили на Лу. Захотелось вернуться в Термитник. Нет, не так. Захотелось вернуться домой. Где безопасность и уют. Где Кей. Но новая реальность была жестока. — Мне… сколько тут торчать ещё? — спросила псионичка и скинула с себя лёгкое одеяло. Лу оценивающе взглянула на больничный халат, в который она была одета. Голубой с цветочками. Псионичка раздражённо закатила глаза и попыталась приподняться. Катетер, подключенный в вену руки, неприятно дёрнулся. — Тебе открыли больничный, — отозвалась Вейсс, помогая Лу приподняться. Она осторожно поправила подушку, а затем убрала волосы с плеч девушки. — Когда восстановишься, тогда и выпишут. А пока сильно не напрягайся, все же ты надорвалась на площади… Лу насторожилась. — Ты видела? Это… показывали в прямом эфире? Даниэль, наливая воду из кувшина, кивнула и протянула стакан Лу. — Единый… — выдохнула псионичка, отпив воду, и прикрыла глаза. — Ещё скажи, что засняли со всех ракурсов, как гребаное телешоу… Молчание Даниэль стало положительном ответом. — Ты можешь включить телевизор? — Лу открыла глаза и кивнула в сторону подвешенной на стене плазмы. — Ты уверена, что… — Да. Я хочу все увидеть. Хочу узнать новости… И… Даниэль, что случилось с хилером? С Йонасом Бэром. — добавила Лу после вопросительного взгляда девушки. — Мой близкий друг. — Лу… — Даниэль нервно поправила кулон, висевший на шее. — Он на допросе. Как и все остальные члены вашей социальной группы. Сердце Лу пропустило удар. Внезапно в палате стало душно. — Как… На допросе? — хрипло спросила Лу. Она хотела, чтобы ей все послышалось. Чтобы ответ Вейсс оказался слуховыми галлюцинациями. Псионичка сжала кулаки, представив испуганную Тину в допросной комнате с Гансом, мать его, Гюллером. Она же совсем ребёнок. Она не знала про планы Ирмы и Тома. Никто не знал. Кроме Лу, Йонаса и Иво. Как он это допустил?.. Лу решительно села и начала подниматься с койки, держась за тумбочку. Перед глазами все закружилось… — Пошло оно все. — Лу прикрыла веки, борясь с накатившей тошнотой. — Мне нужно встретиться с Мартеном… Внимание девушки привлек телевизор, транслирующий повтор событий с площади. — Далее на кадрах мы видим ожесточенное столкновение манифестантов и бойцов Корпуса Содействия… — говорил ведущий. Спокойным тоном, словно это был прогноз погоды. Лу, смотря новости, неосознанно прикрыла ладонью рот. Она увидела себя на ступеньках перед Храмом. Загнанная и обозленная. Как раненный дикий зверь, настигнутый охотниками. Девушка сморщилась, будто снова почувствовала боль в бедре. Лу, прихрамывая, подошла вплотную к телевизору. Ракурс сменился на видеоматериал с дрона. Ее взгляд упал на многочисленные трупы. Среди которых серым пятном выделялся Кей. Героический финал, мать вашу. Лу шумно выдохнула. Конечно, работая телохранителем Приора, ты понимаешь все риски. Но действительно ли ты осознаешь, что сегодня ты есть, а завтра тебя нет? Невозможно привыкнуть к этой мысли. Такова человеческая суть и разница с остальными живыми существами. Человек знает, что рано или поздно придёт смерть, но делает все возможное, чтобы оттянуть ее пришествие. Лу считала, что готова ко всему. Что у неё появился профессиональный барьер. Но при виде Кея вся броня разрушилась как карточный домик. Родной, холодный и безразличный. Мертвый Стоун лежал в луже собственной крови. В отражении сиял Храм в лучах солнца. Новый мир лишил ее будущего. Их будущего. Сердце жалобно сжалось от сменившихся кадров, показывающих масштабы столкновения. Море трупов, как целых, так и просто разорванных на куски. Лу была причастна к смерти этих людей как косвенно, так и напрямую. Удивительно, что её саму не отправили на допрос или сразу не вынесли приговор за массовое убийство… Это ведь была самозащита! Но как объяснить потери среди своих же?.. Затравленной псионичке в тот момент было все равно — наш, не наш. Все враги. Все хотели ее смерти. Нет, не ее. Смерти Главы Инквизиции. Она лишь выполняла свой долг. А что насчёт Йонаса? Он брат человека, устроившего покушение на Приора. Он знал про планы, знал практически про всё. Эта выходка Ирмы могла обойтись Йонасу и всем остальным очень дорого. Лу потерла шею, почувствовав давление невидимой петли. По ногам прошёлся холодок. Почудился мерзкий скрип веревки, качающей висельников. Нет. Такого не будет. Ни с ней, ни с ее друзьями. Предательский голос прошелестел — ты не смогла спасти Кея. Каковы гарантии, что ты сможешь спасти остальных? Лу дёрнулась, пытаясь отогнать навязчивые мысли. — Ты как? — Даниэль осторожно взяла девушку за локоть и повела обратно в сторону койки. Псионичка медленно опустилась на край койки. — Мне нужно поговорить с Иво, — уверенно заявила она. — Сейчас. Нужно вернуться в Корпус.