Часть 1
18 мая 2024 г., 14:18
***
Ацуму знает, когда это началось. Атака… Та первая атака, после которой он захотел, что бы эти элегантные запястья ударили по его пасу. Он хочет видеть, как эти хладнокровные глаза горят азартом с его паса. Он хочет, что бы его черные, как смола, волосы развивались в прыжке от его паса. Он хочет. Он хочет быть его связующим. Или… Чем-то большим? Он не знает. Он делает вид, что не чувствует эту боль. Не чувствует, как сжимается его сердце при виде его Оми. Сакуса Киеми — предмет воздыханий Мии Ацуму. Того строптивого и не покорного, легкомысленного и надменного, коим он показывает себя на публику, скрывая свои истинную натуру и личность. Скрывая свой милый и спокойный характер. Да, он весёлый. Да, он за любое приключение, но он так же человек. Человек, который может сидеть часами дома, смотря мелодрамы и рыдать, съедая мороженку. Человек, что при простуде закутывается в одеялко с ног до головы, отказываясь от лекарств, приготовленных его горячо любимым братом (но рассказывать про это Саму он не собирается). Сейчас он стоит перед зеркалом, а в руках у него бутон гладиолусов. Ацуму не понимает, это сон или реальность, но понимает одно — он влип. Через 6 лет Обычная тренировка. Обычный день. Обычный холодный взгляд направленный на Мию, за которым плескается тонны любви и обожания, о которых Тсуму даже не догадывается. Сейчас Мия стоит в туалетной комнате. Лёгкие сжимает стебель, лепестки так и порхают в воздухе, а кровь капает на белые плиты. За ручку двери кто-то хватается. Сердце блондина колотится в бешеном темпе. Лишь бы не он. Лишь бы он не зашёл. Лишь бы это был Шоё-кун или Боккун, но не он. Скрип, дверь открывается, и в комнатку заходит тот, кого бы кареглазый не хотел видеть в этот момент совсем, и слышится странное. — Ацуму? — обычный холодный тон был немного обеспокоенным — Оми? При-кха-вет. — пытался показать самую лучистую улыбку, что не очень получалось из-за боли и лепестков, что перегородили путь воздуху. — Что это? — М? А это? Ну-у, гладиолусы? — Я это понял. — Не успел договорить фразу, как Тсуму понял, что пора бежать. Быстро выплюнув остатки крови, от чего Сакуса ещё больше впал в замешательство, чем и воспользовался блондин. Он резко подбежал к двери, открывая её, ринулся прочь. По пути он встретил Мейана, и не отвечая на его вопросы, бежал. Адреналин поднялся выше головы, кровь прилипла щекам. Беги. Беги. Беги. Повторял как мантру Мия, а в голове все ещё всплывали моменты с Оми, его обеспокоенные глаза, недоумевающий взгляд. Уже когда блондин был в однокомнатной квартире, зарылся в одеялко. «Эта чертова болезнь, если бы не она, Оми бы ничего не узнал и секрет бы ушёл со мной в могилу, во всем виноваты гладиолусы!» Это крутилось в его голове. Теперь ему придётся всё объяснять брюнету, о том, что он болеет ханахаки и о том, что может быть умрёт от этой болезни. Возможно, Тсуму расскажет и о своей любви. Возможно…***
Ацуму красивый и, не побоюсь этого слова, Сексуальный. Слишком. Ох, эти бёдра сводили Киёми с ума, а упругая и манящая задница? Надо было видеть, как перекатываются мышцы Мии при силовой подаче. Эти медовые глаза, на которые Сакуса немного (много) залипал. Ох как же Оми-Оми (коим прозвал его Ацуму) любил пасы Мии, такие точные и удобные. С них можно провести любую атаку, да он и играется, специально не подгоняя мяч под руку, что бы атакующие не привыкали и старались больше. Киёми не сразу осознал свою любовь к парню, да не к какому-то, а к Мие Ацуму. Первые три года он это отрицал, после, два года пытался это принять, и вот уже как год он живёт с этой любовью, и то ему помог Комори. Постоянно беспокоится за Мию, ведь он знает, что тот за любой кипишь. Киёми постоянно следит за своим Ацуму, и да, это не ошибка, своим, ведь Сакуса считает, что весь Ацуму принадлежит ему, и тело, и душа, и стоны… Киёми заводился даже со стонов боли, когда Ацуму падал и у него была ранка. Нет, он конечно беспокоился за Мию, но блядь, его стоны слишком секси. Поэтому мокрые сны обеспечены. Но что-то начало меняться. Ацуму постоянно куда-то убегал, хотя даже начал избегать. Раньше Мия всегда подходил и рвался к Киёми, а сейчас… Сейчас Ацуму наоборот убегает от него, пытается не смотреть, и отходить подальше. И Сакуса не понимает, просто не понимает. «Что он сделал не так? Что он сделал, что Ацуму ТАК на него обиделся? Игнорировал? Холодный взгляд или колкие фразы? ДА ЧТО МАТЬ ТВОЮ?» Примерно так мыслил Сакуса. Ситуация в туалете вообще взорвала всё. Кровь? Лепестки цветов? Стебли? Что? Он не понимал, вообще не понимал, что творится в голове его Ацуму. Завтра он его расспросит, обязательно расспросит.***
Утро, как всегда, прекрасно, но не для наших волейболистов. Ацуму всю ночь не мог уснуть и размышлял о том, что же ему делать завтра. Сакуса же слишком перенервничал из-за крови Тсуму и так-же не мог уснуть. Когда Атсуму зашёл в спортзал, в него впился темный взгляд ониксовых глаз. Довольно страшно. На разминке, на игре, на отдыхе ему казалось, что за ним следят, что было не далеко от правды. Сакуса смотрел пристально, не отрывая взгляд, улавливал каждое действие и каждую заминку. Следил, чтобы Атсуму не поранился, мало ли откуда была вчерашняя кровь. После тренировки Бокуто всем предложил пойти отдохнуть и поесть в кафе, Сакуса отказался и сказал, что Атсуму тоже не пойдёт. И вот они стоят друг напротив друга. — Как я понимаю, ты говорить первым не будешь? — спокойно спросил черноволосый. — Эм, знаешь, вчера это. — Мия никак не мог подобрать правильных слов. — Можешь просто сказать откуда эта кровь и цветы? Атсуму понимал, что соврать не получится. Сакуса видит его насквозь. Вдохнув побольше воздуха, он выпалил на одном дыхании, — Ты мне нравишься, это ханахаки. Я влюбился в тебя после игры с Итачиямой в старшей школе. Я пойму, если это не взаимно и никогда больш- Договорить ему не дали. Бледные, но горячие губы Киёми впились в его губы. Атсуму впал в ступор и приоткрыл рот, чем и воспользовался брюнет. Он протолкнул юркий язык в чужой рот, исследуя свою новую территорию. Сакуса прошёлся по ровному ряду белых зубов и щекотнул нёбо, после его язык скрутился в жарком танце с языком Мии. Из-за нехватки воздуха им пришлось нехотя оторваться друг от друга, между ними осталась ниточка слюны. Щёки блондина окрасились в пунцовый, как и всё его лицо, чему Сакуса усмехнулся. — Так это? — Взаимно. — закончил за Тсуму брюнет. Кончики ушей и шея приобрели красный оттенок. Атсуму улыбнулся так, как не улыбался никогда в жизни. Он ещё ниразу не был так счастлив как сейчас. Сакуса наклонился к его уху и прошептал. — Ты будешь моим парнем? — Д-да. Скрывая полное счастье и удовлетворение, он притянул одной рукой Атсуму ближе за талию, а вторую умастил на затылке и впился властным, собственническим поцелуем в чужие опухшие губы. Прикусив чужую губу, он начал слизывать кровь, а рука, что была на талии блондина, направилась в опасном направлении вниз. Одной рукой схватив чужую задницу, а второй нажимая на чужой затылок, он целовался. Оторвавшись друг от друга красные и горячие они быстро собрали вещи и пулей вылетели из раздевалки в разные направления, успокаиваясь. Они понимали, что пока ещё не время и нужно узнать друг друга лучше, хотя казалось куда ещё А от ханахаки не осталось и следа…
