По кругу

      Виляющая дорога то и дело петляла меж разбитых осколков мирной прошлой жизни, не давая толком сосредоточиться на реальности. Висящее тельце на спине, сжимающее руки вокруг шеи Шинсо, будто тот был единственным кругом спасения, лишь доставляло привычный дискомфорт. Девушка перед ним вела их, очевидно зная местность лучше пришедшего из ниоткуда Героя.              Немного свернуть налево, не дай Ками провалиться в расщелину, пробитую чьими-то ступнями в асфальте, а позже, дабы не попасться на открытой местности, зарыться в круглосуточный супермаркет на углу и там по обвалившимся стенам пройтись до другой улицы.              Где-то продолжали тлеть оставленные тела: были ли они случайными жертвами или же Злодеями и Героями — было малопонятно за столько времени. Никто не занимался вопросом сбора трупов, и те продолжали либо беспросветно вонять посреди улиц, либо же, ведя кровавые дорожки по полу, были утащены куда-то в тёмные перепутья, оставшись там лишь обглоданными костями. Всякое тут бывало. И всякое видеть не хотелось.              Им пришлось пройти несколько кварталов, прежде чем поредевшие высотки превратились в средние многоэтажки, не свыше двенадцати этажей, забитые ровными рядами причудливыми сотами как в осином гнезде. Хитоши никогда лично не бывал в этом позабытом Богами районе Мусутафу, хотя и определённо слышал. Какое-то время назад здесь дежурил Гончий, один из местных жителей, но здесь же и погиб. Шинсо только правда не знал как, да и особо любопытствовать по этому поводу не желал.              — Мне казалось, именно такие застройки первыми и страдают.              Вяло пробормотал Шинсо, не особо надеясь на вразумительный ответ. Не зря, ибо того и не последовало. Он мог услышать лишь столь же блеклый смешок.              — Меня Хитоши Шинсо звать, а тебя?              — Мито. Сайто Мито.              Хитоши чуть покривил лицом, столь же равнодушно:              — Бонд. Джеймс Бонд.              Они прошли чуть дальше, но по границе района, не заходя в соты и вильнув направо, ушли к зданиям поменьше. Все первые этажи были перекрыты баррикадами в каждом доме, а окна либо разбиты и забиты досками, либо вовсе забетонированы. Никаких источников света Хитоши не видел, но отчего-то полностью обездушенные грязные улицы казались живыми.              И, наконец потянув за рукав геройского костюма, Мито показала настоящую дорогу до их убежища. Спустившись в неприметный закуток в удачном столкновении двух домов с кирпичным тупиком, они спустились в подвальное помещение. Пробормотав что-то, Сайто достала связку ключей, но взяла отнюдь не ключ, а длинную и тонкую железную пластину, будто иглу продев ту между дверью и рамой. Что-то зацепив, она подняла «ключ» вверх и, схватившись за ручку, отворила дверь.              На подобное Хитоши лишь изогнул бровь.              Командой они зашли внутрь мало освещённого туннеля, где Мито, погодя, опустила дощечку обратно, блокируя дверь. Теперь они ещё минут пять продвигались в тишине, ориентируясь по стене, пока не наткнулись на очередную дверь, ведущую уже наверх. Пыль забилась Шинсо так глубоко в нос, что он постоянно его тёр в надежде не чихнуть и не спугнуть повисшую в воздухе тишину.              Девушка упёрлась в дверцу локтями, прежде чем та открылась, и они вылезли на некое складское помещение, в котором не было ни окон, ни дверей. Лишь коробки и поддоны.              Поманив Шинсо рукой, она увела того в укромный закуток, который нельзя приметить сразу с причудливой лестницей из деревянных поддонов. Тут уже стали отчётливо слышаться голоса.              — Вчера был суп из фасоли. Позавчера суп из фасоли. Сегодня, — о, чудо! — суп из фасоли!              — Не понимаю, что тебе не нравится?              — Фасоль, придурок.              — Если не хочешь, то иди и ищи еду сам.              Вредный мальчуган фыркнул, но послушно застучал ложкой. Остальные голоса превращались в тихие шептания и больше походили на шуршание мышей в подполье.              Комнатушка представляла собой некий коридор с лавками по правую сторону. Левая же была занята либо полками и шкафами, либо же прятала за парой дверей что-то. Шинсо предположил, что спальные комнаты.              Стоило показаться этой парочке здесь, как несколько детей, включая того капризу и более разумного парня постарше, упёрлись глазами в Хитоши. И в них не было ни капли воодушевления или радости от вида самого настоящего Героя! Злые, отчуждённые и непонимающие, они были готовы либо сбежать от того как можно дальше, либо гнать его самого.              — Это кто? — самый старший парень, но явно младше Мито, подал голос, откладывая на лавку рядом тарелку. — Сайто-сан, кого вы привели?              Она мягко подняла руку вверх, призывая к молчанию, прежде чем аккуратно начала:              — Этот Герой — Маска. Он помог мне спасти ребёнка.              — А где рюкзак?              Она прикусила губу, неловко отводя голову в сторону.              — Понятно, опять фасоль, — проникновенно зашептал в тишине тот самый, капризный.              Хитоши хотел было ощутить укол жалости, прежде чем он осознал очевидную вещь: они здесь выживали совершенно одни.              — Зачем нам лишний рот? — начался небольшой гомон. — Нас и так много, а еды всё меньше и меньше.              В комнате были лишь дети не старше Хитоши и Сайто, и они не имели ни единой возможности испытывать чувство безопасности. Рискующая девушка постоянно подвергалась опасности и, кто его знает, что с ней могло статься после очередной вылазки. А эти дети будут продолжать сидеть здесь и ждать ту, в надежде, что она принесёт им еды, чтобы прожить ещё день и дождаться помощи. Только вот помощи они больше не ждали.              — Я ненадолго, — скучающе протянул Шинсо на первый взгляд, но его голос был твёрд, ярок и холоден. — Проходил мимо.              Мито покосилась на него с непроницаемым выражением, прежде чем подтвердила сказанное.              — Он прав. Не стоит переживать, никто ничего у нас не отберёт.              Шинсо устроили прямо на складе, несмотря на то, что Мито билась с ворчливыми детьми на право того приютиться хотя бы на лавке коридора, но парень не роптал, смотря, как Сайто раскладывает тому одеяла на откуда-то добытой раскладушке. Сырость пропитала всю его одежду, но здесь негде было постираться, как и времени на сушку, так что ночь Маска переживал именно в том, в чём был.              Но и сон к нему не шёл.              В голове то и дело вспыхивали фрагменты последней, горячей и как будто чужой битвы. Как враг повергает их в отчаяние, отобрав силу Изуку Мидории и держа его за шею, взрывает голову того как хлопушку. Это была мгновенная, но болезненная смерть.              Хитоши прикрывает глаза, сжимая руки в кулаки, когда дрожь пробегает по коже прямиком к шее.              Затем большую часть Героев перебили прямо там, кто попался под руку. Расчётливый Все-За-Одного убивал с некой целью, как и оставлял в живых конкретных людей. Тогда, прямо перед ним встал выбор: попасть под раздачу кровожадного монстра или же сбежать. Шинсо предпочёл второе.              По правде, парень до сих пор не знал, что точно произошло. Был ли он оправдан перед смертью по какой-то извращённой логике ВЗО или же был настолько удачлив, что смог ускользнуть незамеченным? Стоил ли он той доли милосердия? Заслуживал ли он своего звания Героя?              Мито пришла ночью, когда сверху перестало возможным различить звуки укладывающихся детей, а сердце Хитоши перестало сжиматься в судороге безобразной жалости.              Присаживается на краешке матраса спиной к нему, да складывает замок из рук на коленях. Ничего предосудительного, но и ничего хорошего, как предвещала ассоциативная цепочка Маски.              — Завтра я хочу вернуться в тот центр, — устало и глухо сипит Мито. — Одна я не дойду.              Он скашивает глаза на неё, чуть поёрзав на подстилке, чтобы кровь прошла по онемевшей, закинутой за голову рукой.              — Так и попроси, чего мямлишь?              — Сопроводи меня, пожалуйста?              Из Шинсо дерьмовый Герой.              — Присмотрю, а то опять сиганёшь куда-нибудь.