Пропитанное жалостью железо.

      Я одна. Всегда была и всегда буду одна. Я уже смирилась с этой мыслью. Я не сопротивляюсь, не пытаюсь убедить себя в обратном, не пытаюсь найти кого-то, кто будет со мной вечно, нет. Я знаю, что во всех мирах, в которых мне суждено побывать, я буду одинока.       Когда-то я это отрицала. Когда-то я пыталась быть ближе с населением мира, в котором находилась. Я находила себе семью, друзей, наставников, я влюблялась, училась и даже работала…но это всегда заканчивалось очень быстро. Они всегда умирали, а иногда миры попросту уничтожались. Я хорошо это помню. Вот только не помню точное количество тел мертвых близких, что пришлось держать на руках. Я сбилась со счёта.       Принять своё одиночество — это, наверное, лучшее, что я могу для себя сделать. Просто не привязываться ни к кому так сильно. Превратить смерть в статистику — по сути, я сделала это уже давно. Смотреть в лица прохожих, и знать, что я застану их смерть. Дышать свежим воздухом и знать, что этот мир рано или поздно будет уничтожен. Да, готовить себя никогда не будет лишним. Даже если это пугающе. Даже если для самой меня. Так будет лучше.       Когда я очутилась в Хэнфорте, по началу, мне было легко придерживаться этой тактики. Ходить в университет, зная, что он исчезнет; заводить дружбу, зная, что мне придется подержать их тела через неопределенное количества времени; писать книгу, зная, что я вижу каждое поколение людей, которые будут её читать. Эндрю. Хотя, нет. С Эндрю все было сложнее. Больнее.       Он был слишком идеален, чтобы быть реальным. Заботливый, добрый, поддерживающий и внимательный. То, как он сжимал мою руку, то, как ласково говорил, то, как читал мою глупую книгу…он был слишком хорош. Даже жаль, что в ответ я лишь смотрела на него печальными глазами, заранее зная, как всё закончится. И как я прижималась к его теплой груди, стараясь растянуть моменты с ним. И как я бросила его, узнав, что он автоматон. Это было больно. Но, по крайней мере, я знала, что он слишком хорош для реального парня.       Узнать о том, что все это, по сути, иллюзия было больно. Но так было только первые несколько дней. В конце концов, какая разница, реальный этот мир или нет, если он в любом случае пропадет? Правильно. Никакой.       Кажется, я даже перестала чувствовать боль по этому поводу. Банальное человеческое сочувствие? Да, было, но не к автоматонам. К другим мироходцам. А так…я смирилась.

Я так думала.

      Дженна всё ещё делала мне больно. Не специально, она точно этого не хотела, я-то знаю. Сам факт её существования…он болезненный. Очень болезненный.       Она такая живая. Я знаю, что это почти про всех автоматонов, но Дженна казалась мне особенной. Я верила каждому её слову и в каждое её действие. Я шла за ней туда, куда она меня вела, крепко сжимая своими худощавыми пальчиками мое запястье. Крепко, но совсем не больно — с заботой, которую могла дать только подруга.       Она такая искренняя. Когда она смеялась, на мое лицо тоже тихо закрадывалась улыбка. Когда она плакала, мои глаза тоже слезились. Когда она злилась, я хотела проломить череп тому, кто её разозлил.       Она человечная. Я не знаю, почему, но она кажется мне куда более человечной, чем Лололошка. Мне стыдно это признавать. Но что-то во во мне каждый раз заставляет выбирать Дженну.

Она любима мною. Больше, чем кто-либо. Больше, чем даже Эндрю.

      К Дженне я испытываю больше сочувствия, чем к кому-либо. Мне всегда хочется ей помочь. Искренне хочется. Хочется прижаться к ней, зарыться в её рыжих косичках и забыться. Хочется схватить её и убежать вместе с ней. И даже не брать с собой Дилана, Лололошку, или, упаси Боже, Ричарда. Только я и Дженна. Там, где нам будет очень хорошо.       Это нормально? Это похоже на то, как некоторые из тех многочисленных существ из разных миров, описывают влюбленность. Я правда влюблена? Значит ли это, что я влюблена впервые? Нормально ли то, что я влюблена в робота? Точнее, нет, не в робота. В автоматона. В самого прекрасного автоматона на острове.       А может, мне просто жаль её. Потому что действительно жаль! Как же не пожалеть Дженну? Как же не пожалеть ту, которая создана, чтобы помогать другим? Бедная, сильная Дженна.       В последние вечера, которые мы провели вдвоём, Дженна казалось как-то…по-особенному хорошенькой. Оранжевый свет заходящего солнца прекрасно подчёркивал ее голубые глаза, путался в и без того огненных волосах и мягко ложился на складках одежды и овале лица. Тогда я чувствовала её красоту полностью. Тогда я находила её усталость приятной. Тогда я хотела сказать что-то важное. Хотя бы спросить. Хотя бы намекнуть… Но я недостаточно смелая, чтобы говорить о таких вещах.

В конце концов, мы уйдем.

      О том, что «уйдёт» Дженна я даже думать не хочу. Она не уйдёт, не сломается, не умрёт. Я хочу в это верить. Я не хочу держать её обмякшее, безжизненное тело. Я хочу обнимать её расслабленную фигурку, поглаживая рыжие прядки. Но я уйду. Я, Лололошка, Дилан и Ричард. Мы сбежим. Вот найдем Дилана и сбежим.       Сегодня утром Дженна казалась особенно печальной. Не каждый день тебе говорят, что ты — имитация жизни. Не каждый день ты с надеждой смотришь на подругу, думая, что она тоже автоматон. Но я человек. Я человек, Дженна. Мне жаль, ты не представляешь, как мне жаль. Но я человек.       А потом.       А потом Дженна горела в огне. На самом деле, весь Хэнфорт горел. Казалось, что это её рыжие волосы охватили весь город, но, на самом деле, её волосы тлели на голове. Она тряслась и вела себя так, будто сейчас зарыдает, но лишь несла бред и захлебывалась в остатках своей кожи. Она плавилась. Сама себе склеивала рот раскаленной, жидкой кожей. Её голос ломался. Она сама ломалась.       Моё сердце тоже ломалось, плавилось и снова склеивалось. Дженна упала. Я сделала рывок вперёд, я правда хотела спасти её, но Дилан лишь отдернул меня.

«Она может взорваться».

      Эти слова навсегда останутся в моей голове. Так же, как и образ изуродованной, но всё ещё вызывающей самые нежные чувства Дженны.       Я так не хотела держать её обмякшее тело…а теперь отдала бы за это всё! Но разве у меня есть что-то?

Я была так одинока во всех этих мирах, что потеряла единственную, кто вызывала во мне столько чувств.

Оно того не стоит.

Я тоже уйду.