Сделаем селфи?

      Руслан сидит на крышке унитаза, положив локти на колени и закуривая уже четвёртую сигарету за час, пока он находится в уборной. Что он там делает? Он бы тоже хотел знать. Получить дозу никотина хотелось неимоверно, когда на балконе тусовались мамкины-предприниматели, кто разрабатывали свои бизнес планы; а в подъезде так и норовила появиться соседская мразотная бабка, которая была готова настучать своей тростью по чьему-то горбу за лишний шорох рядом с её дверью, или же насиловать батарею металлической ложкой, мешая как соседям, так и шумящим подросткам, которым она пыталась испортить всё веселье и настрой.       «Наркоманы и алкашня там одна трётся, каждые выходные шумят, бордель, не иначе. Постоянно какая-то чертовщина происходит! Недавно, вот, снова устроили притон. И в дверь стучалась, и милицию вызывала, даже лично уже хотела им по черепушке настучать, может хотя бы так образумились. Куда только их родители смотрят?!» — недавний монолог старушки, подслушанный двумя из таких "наркоманов и алкашей". Но приезды полиции так же не увенчались успехами, так как в такой поздний час и на окраину города никто ехать не собирался. Скидывали со словами, мол: «Ложный вызов, женщина. Спать ложитесь, уже время-то какое. Всего хорошего.»       И как можно было понять, за всё время никто так и не осмеливался выйти на лестничную клетку, дабы лишний раз не получить истерику на всю парадную. Да и себе же стоимость портить настроение, в последствии получая лишь заёбанную ссору и одну выкуренную сигарету, обратно возвращаясь в квартиру с дёргающимся глазом? Правильно, что никакая.       Так думали все присутствующие на тусовке, впрочем, как и сам Тушенцов. Только вот думать ему не предоставлялось особой возможности. Дёрнул ж его чёрт нажраться как скот, чтоб через время быть чуть-ли не в отрубе и вести себя как отсталый, которому дали вход в социум. Ладно, что хотя б не сносит чужую квартиру и крушит всё вокруг как обычно, а шифруется по стенам и в настоящем моменте заперся в ванной комнате. За такое поведение завтрашний Руслан скажет ему спасибо, что тому не придётся отдуваться за свои же действия сделанные под градусом. Если, конечно, он сможет открыть глаза после такого количества выпитого спиртного в его организме.       Кстати говоря об алкоголе. На его ещё более-менее работающей памяти, числилось воспоминание, что тот пил не один. Собственно говоря, как и пришёл тоже. Вспышками пролетают отрывки недавнего прошлого, где рыжий парень подстрекал Тушенцова на эту авантюру, под видом весёлого времяпровождения. Только теперь он куда-то испарился, хотя пил наравне со вторым и всегда был под рукой. Находясь в уборной всё это время, Руслан так и не понял, куда тот делся. Впрочем, его еле функционирующий мозг был сконцентрирован лишь на двух вещах — как бы ему добраться до дома и не уснуть прямо на толчке.       Его состояние можно было описать одними матами, не то что уж словами. Весь помятый, усталый, сонный. Двигаться настолько лень, что даже глаза тупо уставлены в одну точку. И Тушенцов об этом жалеет, когда его фаланги опаляят тлеющая сигарета. Тут же отбрасывает её в керамическую раковину, смотря на покрасневшую кожу и через секунды та начинает болезненно ныть. Слабо, но всё же неприятно. Шатаясь встаёт, чтоб включить холодную струю воды и подставить обожжённые пальцы. Стекающая жидкость гипнотизирует, из-за чего парень тупо пялит на свою ладонь. Стоит он так недолго, и отвлекает его открывающаяся дверь. На пороге появляется пропавший друг, который по всей видимости, был пьян намного меньше. Как говорится: ‚‚вспомнишь солнце – вот и лучик.’’       — Здарова, — тянет Кашин, закрывая за собой дверь и подходя ближе к стоящей фигуре. — куришь тут что-ли?       — Нет блять, — поднимает глаза на отражение в зеркале, пытаясь поймать знакомое лицо в расплывающейся картинке. — говном стены обмазываю.       — Ладно тебе, не кипятись. — Данила ответно переводит взгляд на отражающее лицо, засовывая руки по карманам джинс. — Че не на балконе, как нормальный человек?       — Шутишь что-ли? — Руслан был готов на всё, но точно не отвечать на тупые вопросы. Особенно от рыжего. Особенно в таком расположении духа. — Там трутся одни ебланы да парочки сосущиеся, оно мне надо, на ёбла их палить?       — А это могли бы быть мы... — мечтательно лелеет и слабо улыбается, пытаясь не показывать подступающий к горлу смех.       — Чё бля? — шатен не понимал, правда ли это слова Кашина, или же бушующего алкоголя в его крови. Такие гейские подколы были между ними всегда, но в нынешней обстановке это ощущалось иначе. От такого аж муражки шли по коже волной.       — Рус, — рыжий вытаскивает ладони, просовывая их в проём между руками и боками, хватаясь за край раковины. Собственным телом прижимает чужое к умывальнику, прислоняясь к спине грудью. — выглядишь уставшим.       — Тебя так с пива вставило..? — Тушенцов не сразу воспринимает действия Данилы, продолжая стоять как и до этого. И как только до его пьяного мозга доходит, что тот позволяет себе, хочет повернуться лицом к лицу, но не удаётся. — Ты чё делаешь ёпта?       Кашин ничего не отвечает, лишь опускает голову почти что впритык к смуглой шее. В улыбке во всё лицо расплывается, льстясь к шатену всё ближе и мягко шепча на ухо:       — Давай сделаем селфи потом?       Руслан не успевает что-либо возразить, когда чувствует на коже горячее прикосновение губ. Внутри происходит мимолётный взрыв, растекающийся волной по всему телу, что аж колени слабеют и ноги превращаются в вату. Одна из рук онемела от длительного нахождения под морозной водой, вторая застыла на краю раковины от накрывшего с головой ступора. Глаза наблюдают за отражением рыжего в зеркале, что получается через раз, когда перед собой всё не так сильно плывёт. Повернутся хоть в пол оборота не разрешает прижатый к нему Кашин, который в моменте пятнает ему шею. Ни вздохнуть, ни пёрнуть, сука.       — Даня, — ровно произносит Тушенцов, когда чувствует, что от его кожи наконец отлипли. Но ненадолго, когда снова к нему присасываются со всей душой и сопутствующей нежностью, — Даня блять!       Грудная клетка подымается с каждым разом всё выше, когда дыхание падает и заставляет вдохнуть по самые лёгкие, чтоб от перенасыщения кислородом в обморок упасть. Хотя у Руслана и без этого голова идёт кругом, когда ощущает на себе все действия со стороны рыжего.       Данила же губами сминает открытые шиворотом футболки ключицы, зубами слегка задевая выпирающую кость. Кончиком языка слащаво проходится от широких плеч до мочки уха, иногда поглядывая на бесценную для него реакцию шатена: тот дышит рвано, сжимается и шипит всякий раз, когда мягкие губы примыкают к телу. Кашина это заводило похлеще просмотра эротических видео у себя дома, не говоря уж о вещах по интимнее.       От стыда и напряжения Тушенцов всё-таки отрывает отмороженную ладонь от струи и кладёт поверх чужой татуированной, такой горячей и громоздкой. Тепло ощущает от кончиков пальцев, согревая свою руку. Сам уже голову клонит в сторону, открывая большее поле для действий. Данила только рад такой инициативе, без зазрения совести оставляя поодаль ещё пачку багровых отметин на ней, языком вырисовывая узоры. Улыбаясь хмыкает, когда слышит довольное мычание чуть сверху от себя.       Отстраняется лишь тогда, когда на коже красуются десяток засосов и укусов, сделанные им же самим. Смотрит на них, оценивая проделанную работу и лезет в карман собственных джинс, выскальзывая из под руки Руслана.       — Ща, подожди секунду, — Кашин вытаскивает телефон, включая камеру и направляя ту на их обоих, стараясь акцентировать внимание на усыпанной шее. — Улыбнись давай, — второй рукой обнимает Тушенцова за плечи, улыбаясь во все тридцать два зуба и укладывая голову ему на плечо. — во, смотри красавец какой, — камера щёлкает и в галерею улетает свежо-сделанная фотка с обоими.       Данила открывает фотоплёнку, довольно рассматривая снимок. Взглядом бегает по картинке, но застревает на самом главном, ради чего он и фоткал — засосах. Глаза щурит и усмехается, когда поднимает их на гневное лицо Руслана.       — Я тебе ебало начищу, — тот разворачивается, уже готовя балладу с всеми возможными ругательствами.       — Ты проспись для начала, а то боюсь, что себя же угробишь. — рыжий прячет телефон обратно, смазано целуя шатена в губы и снова скрываясь за дверью, оставляя злого и растерянного Тушенцова снова одного.