If A Public Transit Bus Crashes Into Us

      Он увидел его на последнем автобусе, отправляющимся из города, дождливой, точную дату которой никто из них не сможет назвать. Моррисси съёжившись сидел на заднем сиденье автобуса, прислонившись к окну с книгой в руках, и изо всех сил стараясь быть незаметным. В автобусе оставалось всего несколько человек, а с каждой остановкой их число сокращалось.       Моррисси нравились поездки на автобусе, особенно когда ему удавалось удобно устроиться как сейчас. В некоторые вечера никто из пассажиров не произносил ни слова, и только звуки работы мотора нарушали эту библиотечную тишину. В такие дни, выходя из автобуса он чувствовал себя так, словно очнулся от глубокого сна. В такие дни он обычно читал.       В другие дни бывает шумно. В шумные дни в автобусе собиралась какая-нибудь группа людей, чаще всего молодых, и эти люди оживлённо беседовали друг с другом. Внезапно автобус наполнялся смехом, шутками и жизнью. Моррисси так же нравились эти дни, потому что он мог провести целый час в дороге, слушая отрывки из жизни чужих людей. В такие дни он только притворялся, что читает, склонив голову к книге, лежащей у него на коленях, но не обращая на неё внимания.       В ночь, когда он встретил Джонни, день был тихим. Было поздно и холодно, казалось, никто не может быть в настроении для разговора. Моррисси и не возражал против этого, просто читал книгу, завернувшись в пальто и натянув рукава свитера на пальцы. Он вздрогнул, когда двери открылись, выпуская последних пассажиров из автобуса.       Моррисси остался единственным человеком в автобусе, помимо водителя. В такие редкие моменты ему нравилась абсолютная тишина, царившая в салоне, и только успокаивающий рокот автобуса и стук дождя нарушали её. Однако, Моррисси почувствовал изменение скорости, которое нарушило его умиротворение.       Когда автобус остановился и двери открылись, Моррисси вытянул шею, чтобы посмотреть на того, кто сейчас зайдёт. Он смог увидеть только очертания темноволосого человека в чёрном пальто, держащего какой-то предмет в руках. Когда этот человек повернулся в сторону прохода, Моррисси быстро закрылся книгой, так что у него не было шанса увидеть его лицо. Автобус снова тронулся, но теперь Моррисси был слегка встревожен, наблюдая за тем, как мальчик (он почти был уверен в этом) положил футляр с гитарой на сиденье у окна, прежде чем плюхнуться на соседнее, закинув свои тонкие как карандаш ноги на сиденье перед собой.       В тусклом освещении флуоресцентных ламп, выглядывая из-за спинки сиденья спереди, Моррисси тайком стал изучать профиль другого пассажира. Судя по тому, что он мог видеть, мальчик не был привлекателен в общепринятом смысле этого слова, но в слишком длинном изгибе его шеи и кончике носа было что-то такое, что Моррисси решил, что ему нравится. Ему также понравилась непринуждённость, с которой мальчик развалился на сиденьях, чувствуя себя «как дома» настолько, насколько это вообще возможно.       Мальчик просидел так меньше минуты, прежде чем достал жёлтый плеер Walkman и надел наушники на голову. Моррисси мог слышать тихую музыку, которая доносилась из наушников, лишь намёк на мелодию, который дразнил его слух. Проблема была в том, что она звучала знакомо, он просто не мог вспомнить, что это, когда не имел возможности даже как следует расслышать. Он почувствовал себя неудобно. — Что ты слушаешь? — внезапно услышал он, не веря, что это его собственный голос.       Он ещё больше сжался, почти касаясь носом колен. Джонни, сидевший в другом конце автобуса, обернулся в поисках источника голоса, но, не заметив никого, снова откинулся на спинку сиденья. Моррисси с облегчением прислонился головой к окну, закрывая глаза.       Он уже почти почувствовал, как начал засыпать, когда что-то надавило ему на голову и заставило резко выпрямиться и широко раскрыть глаза. Музыка наполнила его уши. Мальчик перегнулся через сиденье перед ним, его руки замерли по обе стороны от головы Моррисси. Когда их взгляды встретились, Джонни ухмыльнулся и откинулся на спинку своего нового сиденья, продолжая наблюдать за Моррисси.       Моррисси некоторое время слушал музыку, которую включил мальчик, положив подбородок на колени. — «Ботинки»? — спросил он, указывая на плеер в руке Джонни. Когда тот в ответ вопросительно приподнял бровь, он снял наушники и добавил: — Нэнси Синатра «Boots», верно? Это та самая кассета, 1966... — Да, точно. Как ты...? — У тебя есть кассета «How Does That Grab You»? Она тоже была выпущена в 66 году. На ней есть песня «Bang, bang», так что она мне нравится. Знаешь, изначально эту песню исполнила Шер, а Сонни написал её, но я предпочитаю версию Нэнси Синатры... Что? — спросил Моррисси, нахмурив брови. — Извини, я сбивчиво разговариваю? Моя мама говорит, что я так делаю.       Джонни смотрел на него с любопытством, наклонив голову, прежде чем протянуть ему руку для знакомства. — Джонни Марр. — представился он. — Моррисси. — осторожно ответил Моррисси. — А имя? — спросил Джонни. — Я никогда не скажу. — Очень хорошо. Ха! А это рифмуется! — радостно заметил Джонни. Он потянулся, чтобы взять открытую книгу с сиденья рядом с Моррисси, и придвинул её к себе. — Эй! Ты потеряешь мою страницу. — возмутился Моррисси. — Тсс. — отмахнулся от него Джонни. — Ты читал на сто девятой странице. Если забудешь об этом, в этом будет только твоя вина.       Моррисси фыркнул, устраиваясь на своём месте поудобнее и надевая на уши забытые наушники, пока Джонни листал книгу. Когда песня подошла к концу, плеер издал лёгкий щелчок, а затем наступила тишина. Моррисси снова снял наушники и небрежно повесил их на шею Джонни. — Закончилось? — спросил Джонни. — На этой стороне да.       На минуту они погрузились в молчание, и Моррисси задумался о том, что Джонни может сейчас вернуться обратно на своё место рядом с гитарой и оставить его одного. — Какой у тебя любимый цвет? — внезапно прервал тишину Джонни. — Серьёзно? — засмеялся Моррисси. — Ну, я не смог придумать ничего лучше. — ухмыльнулся Джонни. — Да ладно, ответь! — Наверное, синий. — Не очень оригинально. — Так же, как и твой вопрос. — заметил Моррисси. — Хорошо, а какой у тебя? — Чёрный. — ответил Джонни с блеском в карих глазах. — Я мог бы и сам догадаться. — сказал ему Моррисси.       Джонни рассмеялся и встал на сиденье, закинув ногу на спинку и схватившись за поручень над головой. — Любимое животное? — Кошка. — ответил Моррисси, с опаской глядя на мальчика. — Твоё? — Слезай оттуда! — вполголоса выругался водитель автобуса, прежде чем Джонни смог дать ответ. — Да ладно тебе, Джеймс! — захныкал Джонни, повернув голову. — Это же последний автобус сегодня ночью!       Когда мужчина просто подавленно вздохнул, Джонни издал восторженный возглас и задрал ноги так, что они пролетели чуть ли не над головой Моррисси. — Давай, Моз. — Джонни стал перелезать через соседний ряд кресел, будто и не заметил, что придумал прозвище своему новому знакомому. Моррисси осторожно поднялся, следуя за ним. — Джееееймс! — начал ныть он, зовя уставшего водителя. — Джеймсджеймсджеймсджеймсджефмсджеймс! — Что? — наконец раздражённо спросил водитель. — Джеймс, как ты можешь думать, что мы насладимся поездкой без музыки? Это трагедия, Джеймс. Даже преступление, на самом деле. — Ты хочешь, чтобы я включил музыку? — Да, пожалуйста, дорогой Джеймс. — Хорошо. — проворчал мужчина, возясь с переключателями на приборной панели. — Да! — радостно ответил Джонни, возвращаясь обратно к Моррисси. — Он твой друг? — тихо спросил Моррисси. — Кто? Джеймс? Никогда не видел его раньше. Если они размещают здесь таблички с именами водителей, пусть будут готовы к тому, что мы будем этим пользоваться. — сказал Джонни, ухмыляясь.       Вскоре в салоне зазвучала какая-то популярная станция, загремели звуки синтезаторов и ударных. — Отлично! — рассмеялся Джонни. — Прекрасно! Спасибо, Джеймс! Ты лучший водитель из всех, кого я знаю!       Он потянулся, предлагая Моррисси руку и шутливо наклоняясь. — Могу ли я пригласить вас на танец? — О, конечно. — Моррисси взял его за руку, а Джонни в ответ другой рукой обнял Моза за талию.       Джонни начал водить его то вперёд, то назад по узкому проходу, небрежно пытаясь танцевать подобие польки, кружась, подпрыгивая и смеясь. Когда автобус резко снизил скорость и остановился, они оба повалились на землю, прижавшись друг к другу и сотрясаясь от смеха. — Это последняя остановка, а теперь, пожалуйста, выходите. — попросил их Джеймс, открывая двери автобуса. — Подожди, на какой остановке тебе нужно было выйти? — спросил Моррисси, высвобождаясь из объятий Джонни. — А, моя остановка была примерно двадцать минут назад. — ухмыльнулся Джонни, вставая и отряхиваясь. — В это время уже не ездят автобусы. — Моррисси напомнил ему. — Я знаю. — ответил Джонни. — Тогда, предполагаю, мы с тобой застряли тут до утра? — Ага! — Что ж. — задумчиво произнёс Моррисси. — Могло быть и хуже. — Я оскорблён! — в шутливой форме воскликнул Джонни, кладя руку возле сердца. — Я хочу, чтобы ты знал, что я лучшее, что случалось с тобой когда-либо. — Я не буду ждать. — устало сказал Джеймс.       Когда Моррисси и Джонни вышли из автобуса, их руки переплелись, и ни один из них не почувствовал пронизывающего холода воздуха.