Передружили

— Что, неуютно, когда не контролируешь ситуацию? — Сону намеренно растягивает вступление перед тем как переступить черту и совершить то, что принято называть “непоправимым”. — Ты сегодня меня будто в те же наручники заковал, пока я говорил по телефону с Сонхуном. А теперь сам в них попался. И я не могу не воспользоваться ситуацией. Понял? — Что, защекочешь меня до смерти? — Ники искренне не понял. Видимо, вибратор вошел слишком глубоко, вызвав помехи в мозговой деятельности, и Ники до последнего не видит своё ближайшее будущее в пляске двух блестящих огоньков в глазах Сону. Пока внутренние демоны Сону слетаются в кучку и единогласно одобряют кандидатуру Ники в качестве жертвы, он склоняется над ним, дразняще проведя рукой по своей шее, демонстрируя следы от засосов. — Видишь следы своей, как тебе кажется, невинной шалости? — Будешь вот так делать - и я гарантирую тебе новые. — Ники взволнованно дает понять, что дразнить его опасно. — Тебе придется ответить за это. Сону кладет два пальца на живот Ники и перебирая ими словно ножками, поднимается вверх, дойдя до груди. — Тебе ведь было приятно, признайся, Сону. — Ты такой самоотверженный в причинении удовольствия. А кто же позаботится о тебе? М? Сону лукаво улыбается и проводит пальцами по соскам Ники, скользя поверх гладкой ткани футболки. — Сону? — тот заметно напрягается, отслеживая движения рук Сону, и его зрачки округляются от изумления. — Да-да, так меня зовут. — почти равнодушно откликается Сону, давая понять, что сейчас он занят. Тыльной стороной пальцев он поддевает соски, и пока Ники с возмущением и недоумением пытается вывернуться телом, Сону упорствует в своих прикосновениях всё сильнее, пока не ощущает, как те постепенно затвердевают. — Сону, это нечестный прием. — шипит Ники, ерзая по простыням. — Прекрати и сними наручники. — Нет уж, ты потерпишь. Как и я терпел. Сону игнорирует попытки Ники увернуться от его рук, всё с большим увлечением поигрывая с сосками, теребит их и нежно пощипывает, наслаждаясь тем, как отчетливо они ощущаются под пальцами. Ники елозит ногами по простыням, учащенно дыша и его слегка испуганный взгляд скачет то вверх, то вниз, от лица Сону и обратно к его рукам. — Тебе ведь приятно, признайся, Ники. — снова почти дублирует сказанные им ранее фразы. — Уфф… — Ники напрягается еще сильнее, когда Сону принимается дразнить легкими и нарочито медленными движениями пальцев через ткань уже достигшие особой чувствительности места. Его соски изнывают от неутомимо преследующих их ласк. Игра в “наказание” постепенно превращается в пытку, а только недавно улегшийся стояк возвращается, приподнимая собой тонкую простынь сверху. — Скажи, что тебе приятно. Давай, чего ты там пыхтишь. — дразняще ласково говорит Сону, накаляя обстановку. Его голос сладкий словно патока, заливается в уши Ники и вызывает горячую волну возбуждения по всему телу. — Мне тяжело. — учащенно дыша, говорит Ники и сжимает ладони похрустывая костяшками. — Может, нужно больше? — с наигранной наивностью спрашивает Сону, тянется к шее и, мазнув по ней губами, принимается выводить мокрые дорожки языком, щекоча им самые нежные участки, проходясь по ним по нескольку раз. — Божтымой. — срывается с языка Ники. Он впервые чувствует на себе язык и губы Сону, и они доставляют ему удовольствие, которое на грани остановки сердца от переизбытка волнения. Самые сладкие и желанные в его жизни губы целуют его сейчас, от чего возникает временное помутнение в глазах. За ним следует горячая волна, охватывающая его тело, и Ники, принимая её, покорно запрокидывает голову, подставляя шею, будучи не в силах противиться или возмущаться. Сону издает довольное мычание, выражая одобрение такой покорности и мучительно медленно выцеловывает нежную кожу на шее Ники, спускаясь всё ниже. Тело Ники вот-вот растечется лужицей, но неугомонные пальцы Сону продолжают стимулировать его соски, добавляя ощущениям той остроты, от которой хочется избавиться и которой хочется отдаться одновременно, заставляя тело Ники разрываться изнутри. — Сону, бесёныш, что ты творишь…? — он облизывает свои приоткрытые дрожащие губы, щурясь от удовольствия. Его руки беспомощно болтаются из стороны в сторону, прикованные по разные углы кровати. — Жарковато стало. — шепчет ему в ключицу Сону и задирает его футболку, оголив его грудь. — Стой, только не соски, умоляю, только не… — Ники почти хнычет. Пальцы Сону всё это время изводили эти места, чем довели до сверхчувствительности, а теперь он прикладывается к ним губами, безжалостно засасывая в себя раскрасневшиеся твердые бусины сосков вместе с нежной ареолой по очереди, теребя их языком внутри. Из Ники вырывается первый стон, он выгибается в спине, натягивая наручники до упора, и те позвякивают, пока Сону дразнит его, оставляя всё новые и новые засосы на его сосках, методично изводит его и терзает своими горячими губами и бесстыдным языком. — Что на тебя нашло? — стонет Ники. Он чувствует себя уязвимым как никогда, обездвиженный и прикованный, раздетый и прикрытый одной лишь тоненькой накидкой внизу. И в Сону будто бес вселился. — Это возмездие. — облизывается он, не прекращая свои пытки языком и губами, аккуратно покусывая сжавшиеся ареолы. — Сперва я получил от Хисына... Лила же вовсе извращенка... теперь ты… что ж за день такой... — лепечет Ники и мотает головой в стороны, пытаясь отогнать от себя очередную мучительно сладкую подступающую волну. Сону переполняет нежная страсть (или страстная нежность), когда он замечает, как Ники инстинктивно двигает бедрами вверх. Его болезненный стояк изнывает от отсутствия прикосновений. — Тебе хорошо? — шепчет Сону и легонько оттягивает зубами его сосок, жадно причмокивая, поддевая его губами. — Мне невыносимо! — скулит Ники и извивается всем телом. Судя по тому, как старательно Сону распаливает жар внутри Ники, заставляя его теряться в мыслях до потемнения в глазах, наболело у него знатно. Ники впервые по-настоящему сталкивается с его демонами, и они - не просто хитровыебанная шайка, а настоящий легион. — А если так? — Сону смещает свою руку между ног Ники, кладет пальцы на его головку и принимается аккуратно поглаживать ее через ткань простыни. Ники сдавленно охает с характерной хрипотцой в голосе, смыкает подрагивающие веки и невольно толкается навстречу руке Сону. — Молись, чтобы ключи от наручников не нашлись. — цедит он сквозь зубы. Пытка вышла на более серьезный уровень. Сону растягивается в хищной улыбке, которая раньше никогда не была адресована Ники, и от этого у младшего жуткие мурашки по коже. Он восхищен и одновременно смущен, дезориентирован и даже напуган теми переменами, что сейчас наблюдает в своем друге. Сону же с любопытством ощупывает пальцами влажное пятнышко на простыне поверх головки Ники, уже давно истекающей от смазки, раз за разом настойчиво касаясь её самого кончика, чем вынуждает Ники содрогнуться. — А теперь тебе приятно? — дразнит Сону, продолжая намеренно медленно поддевать головку, водя по ней рукой и легонько поглаживая ее со всех сторон пальцами, уделяя особое внимание уздечке, лаская её непрерывно и особенно нежно. — Ааааааа… — Ники протяжно стонет и окончательно срывается. Начинает откровенно хныкать, погружаясь в приторно сладкие ощущения от медленных прикосновений, которыми Сону действительно наказывает его. — Такой терпеливый, умничка. — всё так же ласково шепчет довольный Сону, круговыми движениями мягко водит ладонью по головке, едва касаясь её, а скользящая ткань простыни усиливает ощущения в разы, обостряя их до невозможности. И пока Ники безуспешно пытается толкнуться в руку Сону грубее, тот истязает его болезненной нежностью, обхватывая его рукой лишь в пол силы. — И как часто ты тёрся об меня, пока я спал, м? — будто ничего не происходит, Сону невинно продолжает эту совсем не невинную беседу. В ответ Ники лишь жалостливо хнычет и с силой жмурит глаза. — Прошу тебя, Сону... Сону обхватывает его чуть сильнее, взяв головку и часть ствола в кольцо, позволяя Ники почувствовать чуть больше трения, и тот, задыхаясь, двигает бедрами вверх, всё обильнее истекая смазкой, и ловит падающие звёзды в глазах. Сейчас он готов благодарить Сону, словно дрессированный раб своего хозяина, который его то кнутом то пряником, но уже в следующий момент Сону ослабляет хватку, снова переходя к томительно медленным ласкам, усиливая его чувствительность до предела и заставляя его скулить вновь. Удивительно, на что способны одни только пальцы, если знать, как правильно и где прикасаться. У Сону будто имеется инструкция. — Прошу, расстегни меня! — умоляет Ники. — Ты мне там какими-то угрозами сыпал. — язвит Сону, безжалостно продолжая играться с его чувствительностью, одновременно лаская его сосок смоченными слюной пальцами. — Нет-нет. — задыхается Ники. — Я передумал, передумал. — словно в лихорадке, он мотает головой из стороны в сторону. “Вот так вот ломаются люди” - проносится у него в голове. Впрочем, будучи уложенным на лопатки, можно согласиться с чем угодно. Что он и делает, принимая правила этой игры, которые впервые задает не он, а Сону, чем приводит Ники в почти устрашающий восторг и трепет. — Ты хочешь кончить? Ники закидывает голову набок и скорбно скулит, впиваясь зубами в подушку. Его член слегка дёргается под простыней, и Сону, соблазненный такой очаровательной чувствительностью и беззащитностью младшего, стягивает её вниз. Он впервые смотрит на член своего друга, от чего не может скрыть своего волнения. Аккуратный, с ровным стволом и эффектной паутинкой из вен на нем, он ходит из стороны в сторону от непрерывных сокращений мыщц, которые совершает Ники, находясь на грани удовольствия и боли. Головка нежно алого цвета поблескивает на свету, всем своим видом просясь в более теплое и уютное местечко. Сону вспоминает, как долго он сам себя сегодня сдерживал. Ники, обессилено откинувшись на спину, приподнимает голову, глядя на происходящее с изумлением, и на его лице появляется вымученная улыбка, скорее от отчаяния, чем от предвкушения. — Ты будешь меня и дальше мучить? — жалобно протягивает он, с силой сводя ноги вместе. Сону настолько увлекся процессом, что совсем забыл изначальную цель. Сладкие стоны и скулеж младшего все это время сводили его с ума. Каждый его вдох, каждое движение его откликающегося тела, его агрессия, что так быстро перешла к мольбам и непривычной для Ники покладистости, открыли Сону ранее неизведанную чувственную сторону Ники, которая, он вынужден признаться, ему понравилась слишком сильно. Настолько сильно, что Сону сейчас поражен тому, как долго он в упор игнорировал Ники, за всё время, что он его знает - даже ни разу не фантазировал о нем в подобном ключе. В итоге, дорвавшись до сегодняшнего открытия, он сбит с толку. Естественность и уязвимость Ники его восхищают до бабочек в животе и ватности ног, и это всё, что он сейчас может чувствовать. Глядя на влажные веки младшего, мучить его он определенно больше не намерен, однако и завершить начатое - откровенно боится, до последнего оттягивая переломный момент. Окончательно запутавшись, Сону тянется к Ники всем телом, в поисках ответа, уткнувшись носом в его надключичную ямку. Тот жадно хватает воздух ртом, в попытках воспользоваться паузой и отдышаться. Сону чувствует его запах, и этот запах, обычно, для него настолько привычный и родной, что ранее он даже не обращал внимание на то, каким магнетическим потенциалом он обладает сам по себе. Теперь он уже понимает Лилу, что вечно вешается на Ники и тычется в него лицом. Принятие личного запаха другого человека - это один из важных критериев физической совместимости между людьми, с которой всё обычно начинается или, наоборот, к которой всё сводится. По запахам мы определяем своих и не своих людей, и Ники - определено свой. Тот, с кем можно находиться близко и чувствовать себя комфортно. Тот, с кем можно заходить все дальше и дальше, ближе и интимнее. Запах Ники для Сону сейчас больше, чем просто родной. Сладковатый и нежный, с терпкими нотками, он кружит голову, и Сону впускает в себя это чувство, позволяя ему захватить себя, к своему облегчению не встречая внутреннего сопротивления. — Мы будем и дальше спать вместе, слышишь? — тихо говорит Сону. — Ещё чего вздумал. — бурчит Ники. — После сегодняшнего, я уж тем более говорю - нет. — Рядом с тобой всегда так спокойно... Наверное, поэтому я так крепко засыпаю возле тебя, понимаешь? — настаивает Сону и трется своим носом о его ключицу, поглощая его запах, совсем не скрывая своей внезапно возникшей тяги. Если вспомнить, ему редко удавалось хорошенько выспаться в постели с другими, вне зависимости от статуса их отношений. Только с Ники он мог расслабиться полностью. Тот всегда действует на него благотворно и успокаивающе. — Только с тобой я могу по-настоящему спать. — заключает Сону и нежно впивается губами в его кожу, целуя чувственно и трепетно. Доведенное до сверхчувствительности тело Ники ожидаемо вздрагивает. Однако, ещё сильнее вздрагивает его сердце, от сказанных слов ему запредельно волнительно. Ранее, Сону ему не говорил ничего подобного. "Только с тобой." - прокручивает он в своей голове. По телу Ники проходит волна дрожи, идущая откуда-то из груди, что свидетельствует об уязвимости далеко не только его тела. Из уст любимого человека эти слова задевают нужные струны души, в которых рождается мелодия бесстрашно открывшегося сердца. — Сону, ты понимаешь, что как раньше уже не будет? — едва уняв волнение в голосе, Ники то ли спрашивает то ли утверждает нетерпеливо. Сону устремляет на него свой пронзительный чистый взгляд, и лишь молча смыкает веки, будто говорит что-то в духе “будь что будет”. Хоть большая часть крови сейчас циркулирует далеко не в голове Ники, он, всё же, из последних сил сдерживает себя от того, чтобы не поцеловать губы Сону, что сейчас находятся так близко к его лицу. Его томимое в неопределенности сердце всё еще сковано, как и его руки. Сону встаёт и накрывает его простыней, потом решительно направляется к прикроватной тумбе. После всего, содержание третьего ящика снизу Сону уже не способно смутить. Он рыщет по его дну рукой, ощущая под пальцами силиконовые предметы, обертки с презервативами и всякие флакончики и тюбики. — Надеюсь, Лила не проглотила ключи, как это делают в мультиках. — комментирует Сону. — Знаешь, я бы не удивился. Наконец, Сону поддевает пальцами маленький брелок со связкой ключей. Подходит к кровати, вставляя ключ в замок первой пары наручников. — Ну как, я искупил свою провинность, м? — Ники потихоньку оживает. — Думаю, с тебя достаточно. — Сону озаряет его своей фирменной милейшей улыбкой. “Чертов бесёныш, чуть до инфаркта не довел, а сам будто только с небес спустился”. - думает про себя Ники. — То, что сделал ты - совсем несоизмеримо с тем, что делал я, это ты понимаешь? — в глазах Ники загорается два огонька, но он их до последнего прячет, прищурившись. — Считай, ты отстрелялся за все те разы, которых я не помню. — беспечно отвечает Сону. Раздается щелчок, и Ники высвобождает руку, круговыми движениями разминая ее кисть. Делает глубокий облегченный вдох, внимательно поглядывая на Сону. Тот подходит к другой паре наручников и вставляет в разъем ключ. — Как друг, я дам тебе совет... — начинает Ники, пока Сону прокручивает ключи внутри. Раздается второй щелчок. — … Беги. *** Очевидно, Сону не успеет последовать совету. Даже если бы от этого зависела его жизнь, в случае с младшим - без шансов. Всё происходит стремительно, слишком быстро. В одночасье в воздухе оказываются его спортивные штаны вместе с бельем, а сам Сону - в мертвой хватке Ники, прижатый лопатками к кровати. Их лица сталкиваются вместе, и Ники издает тихий шепот: "не успел", улыбаясь ему в самые губы. В считанные секунды содержимое бесхозно валяющегося на кровати тюбика со смазкой оказывается на пальцах Ники. А сами пальцы уже приставлены ко входу Сону и настойчиво втирают лубрикант, вдавливая вглубь всё сильнее. Нависший над Сону Ники смотрит на него властно и самодовольно. Теперь он - полностью контролирует ситуацию, вжимая старшего в кровать всем своим весом. И всё, что сейчас происходит - закономерность, которую было несложно предсказать, поэтому Сону безмолвно и покорно принимает внутрь первый палец, что входит плавно но уверенно. Хлопает глазами, смаргивая подступающие слезы от переизбытка чувств и ощущений. — Скажи, кто я для тебя? — Ники поедает глазами Сону, буквально преследуя его слегка потерянный, ищущий за что зацепиться взгляд. — Друг… — отвечает Сону, тихонько срываясь на стон. Неожиданно и резко Ники вводит второй палец, не дав привыкнуть к первому, и довольно агрессивно раздвигает ими вход, от чего Сону выгибается в пояснице и морщится, всхлипывая. — Неверный ответ. — шепчет Ники. — Давай еще раз. Стоны Сону становятся громче, он терзает свои влажные губы зубами и извивается под Ники, осознавая неизбежность той близости между ними, которую он слишком долго откладывал в долгий ящик. — Друг с привилегиями! — выпаливает Сону. Ники смыкает пальцы обратно вместе, двигая ими уже более спокойно, нащупывая чувствительную точку. — И как много у тебя друзей с привилегиями? — Ники легко находит нужное место и напористо толкается в него пальцами. Соленая капелька стекает из уголка глаз Сону, падая на подушку, он тяжело дышит, с силой впиваясь пальцами в спину Ники. Теряется в ощущениях, сдавленно стонет, мучает свои губы. Ники обхватывает рукой его лицо. — Ну тише ты, сейчас порвешь их. - горячо шепчет Ники и впивается своими губами в его губы, жадно и всепоглощающе. — Еще… Еще… — повторяет он, пока Сону, захватывая ртом воздух, открывает его одновременно и для поцелуя, который Ники совершает глубоко, мокро и с языком, периодически оттягивая зубами нижнюю губу Сону. Низко мурчит и горячо дышит, и Сону своей грудью ощущает бешеное биение страстного сердца в груди Ники. Он не подозревал, насколько горячим и крышесносным может быть его друг, когда он сверху, когда целует, когда так чертовски правильно и ахуенно двигается своими умелыми пальцами внутри. Сону проваливается куда-то в небытие, отпуская все свои прежние страхи и стыд, окончательно отдается происходящему и трется бедрами о Ники словно охваченный лихорадкой, забывая о заданном вопросе. Ники отслеживает движение каждой мышцы на лице Сону, бегает глазами по его телу, наслаждаясь каждым его вздохом, каждым сопутствующим звуком, изо всех сил держится, чтобы не кончить от одного осознания, что теперь в его руках - всё естество Сону, бесконечно желанное. — Ну же, — Ники почти задыхается. — Ответь мне, ответь. — умоляет он, и сам же вновь затыкает рот Сону своими губами, сдаваясь перед неуемной тягой. Между их животами становится влажно, Сону обильно течет и жалобно поскуливает. Ники уверенным толчком входит внутрь, и Сону смещает свои руки со спины Ники на простыни, чтобы впиться в них пальцами и сжать их, пока те не побелеют. Настает черед Сону жалобно хныкать. Ники толкается в него ритмично и вместе с тем плавно, обвивая его тело двумя руками и крепко прижимаясь к нему, создавая столь необходимое для члена Сону трение между их телами. Сону всхлипывает раз за разом, и эти звуки словно услада для ушей Ники, он едва не кончает, поэтому вынужденно замедляет свой темп. — Сону, Сону… — Ники окликает его, пытаясь вернуть на орбиту. — Ответь же, как много у тебя? … — Друзей? Привилегии? — Сону едва улавливает нить оборвавшегося ранее разговора, он уже на пределе. Ники знает, что надолго их двоих не хватит, и, всё же, рискует двигаться внутри Сону дальше. — Ты знаешь, о чем я. Ответь. — Ники ерзает бедрами, толкаясь в ощутимо набухшую простату внутри Сону, давит на нее, слегка замедляясь. — Только ты. — захлебываясь в собственных стонах, выпаливает Сону. — Почему, Сону? — Ники замедляется еще сильнее, стараясь предупредить первую подступающую волну оргазма. — Потому что самый близкий. — шепчет Сону и, наконец, улетает первым, оставляя за собой след, как самолет. *** — Ребята, я хуею. — Хун возвращается из своей спальни обратно на кухню, смеясь от отчаяния и делает facepalm. Это всё, что ему остается делать. Кухню заливают теплые утренние лучи солнца, приятно грея спины обоих изголодавшихся Сону и Ники. Невзирая на то, что сегодня они слегка провинились, завтрак подан, как и ожидалось от Хуна, ровно в 10 утра. — Вкусные, вкусные гренки. — перебивает его Ники, демонстративно сладострастно поедая очередную. — Мы купим тебе новые простыни. — тихонько смеется Сону. — А кто мне купит новые нервные клетки?! — доносится голос Лилы из гостиной. — Сону,... мы думали, Ники тебе там зуб вырывает наживую. — объясняет Хисын, устало потирая свою переносицу, появившись в дверном проеме следом за Хуном. — Это ж пиздец! — снова вмешивается Лила. — Сколько часов подряд! Ты ходить то хоть сможешь ?! Лица Хисына и Хуна одновременно дрогнули от очевидно понимающей улыбки. — Блять… — Хисын смахнул маленькую слезинку, проступившую от смеха с нижнего века. — И не говори. — подхватил Хун, покачивая головой, увлеченно поглядывая на Ники и Сону. — Первые шаги всегда такие сложные, да? — толкает его в локоть Хисын. Кажется, они говорят о чем-то, что известно только им двоим. Сону завороженно смотрит на них и понимает: еще так много всего впереди. Переводит глаза на Ники, сталкиваясь с ним взглядами. — Сегодня вечером ко мне? — невозмутимо спрашивает Ники. — Угу. — кивает Сону. — В этот раз фильм выбираю я. — Ники смотрит на него нежно, прищурив свои искрящиеся глаза, и шевелит губами, беззвучно произнося "Мой".