Ян Призыватель

Больше всего хранимого храни сердце твое, потому что из него источники жизни. Притчи 4:23

      Человек в серебряной короне тупо глядел вверх в небо, по которому уныло ползли мрачные свинцовые тучи. Ему очень не хотелось опускать взгляд вниз, но с усилием воли он посмотрел на землю под ним, где полыхал огонь и кричали солдаты огромной армии, осаждающие его крепость, в которой кроме его самого и свиты, оставалось прискорбно малое количество защитников.       - Вы вызвали колдуна, чёрт побери? – не оборачиваясь, отрывисто вопрошал человек в короне, зябко передернув плечами в подбитом мехом плаще.       - Да, Ваше Величество, - ответили ему голосом, в котором явственно ощущалась испуг и нервозность.       На миг сердце короля опутал холодный липкий страх с мыслью, что колдун не придёт. Но он тут же отбросил её как несостоятельную. У черного колдуна была ужасающая, но весьма солидная репутация.       Маг появился через несколько минут, за время ожидания которого, находящиеся на балконе донжона крепости завороженно наблюдали, как величественные осадные башни медленно подкатывали к стенам их крепости.       - Доброго вам вечерочка, король и все остальные, - насмешливо произнесла фигура в чёрном плаще, помахав такой же чёрной рукой. Из-под тени капюшона горели смеющиеся жёлтые кошачьи глаза.       - Вы не торопитесь исполнять свою часть соглашения! – развернувшись, рявкнул король на пришельца.       - Я здесь и я готов её исполнить, - ироничного гостя ничуть не смутил королевский гнев.       - КАК!? Вы один, а там внизу почти двадцать тысяч солдат Тарабара! Еще четыре подойдут к ночи, но они, даже не дождавшись их, попёрли на штурм! – лицо хозяина замка медленно багровело.       - Ну... я ожидал, что они таки дождутся, поэтому не больно-то торопился, - спокойно фыркнул чёрный человек, сняв капюшон. Под ним оказалась такая же чёрная, как и руки, голова лишённая всякой растительности с тонкими изящными чертами и с теми же пугающими глазами светящимися внутренним тёплым жёлтым светом.       - Как мило! Но они здесь и идут на приступ! Я слышал, что вы очень сильны, но ни один даже сильный волшебник не в состоянии в одиночку разбить двадцать тысяч! – рука в золоченом рукаве описала широкую дугу, указывая на горизонт. Кроме осадных машин, которые уже преодолели половину расстояния до стен, терпеливо ожидали штурма отряды пехотинцев, лучников, боевых магов, наемной конницы с Чудополья и авиации нанятой в ордене Святой Гарпии-Девы.       - Жаль, что там нет драконов, - мимолётно кинув взгляд вслед за королевской рукой, заметил пришелец.       - Да-а! Вот только драконов тут и не хватало. Но, кстати, да, это странно, учитывая, что это основная авиация тарабарских войск, возможно, они их прячут.       - Не-ет, - уголки губ на лице гостя приподнялись.       - В любом случае вы обещали мне победу! – король прямо посмотрел на колдуна.       - Я вам это обещал. У-ди-ви-тельно! – тихо засмеялся пришелец.       Король побледнел как смерть. Немногочисленная свита тревожно зашевелилась.       Маг с лёгкой печалью и насмешкой поглядел на струхнувшего короля.       - Раз обещал, значит так и будет, вашество. Любуйтесь. В своей прискорбно короткой жизни вы никогда более не увидите подобного… – фыркнув, маг исчез в желтой кляксе, дабы очутиться перед воротами крепости. Король грузно облокотился на балкон, выразительно буравя диким взглядом осаждающих перед ним, тяжёлое осеннее небо и колдуна с его шуточками, беззвучно шевеля губами.       - Наступающие заметили одинокого человека но, разумеется, скорости не изменили, до тех пор, пока маг не откинул плащ, оставшись совершенно нагим. Чёрный человек совершенно безо всякого стеснения спокойно ждал, оценивая силы на противоположной стороне и что-то прикидывая в уме.       - Кое-кто из наступающих воинов понял, кто перед ними и по рядам атакующих начала расползаться нервозность и страх. Опытные командиры, однако, быстро пресекли всякую панику. Капитан, отвечающий за штурм, распорядился подвести два отряда бобролюдов с арбалетами на дистанцию поражения подозрительного человека. Вызванные отряды начали перестраиваться и готовиться к маршу.       Но защитник крепости времени терять не стал и принялся действовать.       - Пье, йе, дра! Фуна-фин’на ах’ха! – голос от такого маленького существа неожиданно прокатился громом по окрестностям крепости вызвав дрожь даже в стеклах домов столичного города, что стоял за длинным мостом через пропасть, вход в который и охранял злополучный замок. На месте человека стоял громадный чёрный дракон, увенчанный двенадцатью головами. Каждая из них принялась самостоятельно читать заготовленные призывы, создавая магические круги и вызывая целые отряды разнообразных существ. Снопы желтого света вырывались из груди многоглавого существа и, ударяя в круги, превращались либо в группы воинов, либо в одного-двух крупных бойцов. Наступление остановилось. Атакующие в ужасе наблюдали, как армия призванных существ становится с каждой минутой всё больше и больше. Кентавры вооруженные волшебными луками в великолепной броне. Минотавры так же закованные в прекрасно подогнанные, персонально для каждого, латы. Волшебники и целители самых разных рас, включая людей и полуросликов. И драконы. Поодиночке, огромные - бурые, чьи тела были покрыты могучими мышцами, видимо призванные семейными группами и поменьше – синие, белые и розовые со своими спутниками-наездниками. Головы раздавали катастрофически быстро, разворачивающейся в боевое построение армии, приказы и уже на осаждающих крепость воинов покатилась волна атаки. Благословлённая целителями тяжёлая звериная пехота вломилась в идущих на приступ, под прикрытием осадных башен, людей. Сверху полетели драконы. Бурые - сея огонь по вражеским отрядом, более мелкие – магический ужас. Военачальник наступающих, однако, обладал крепкими нервами и умел держать удар, приложив все силы, дабы организовать отступление и пытаясь спасти часть войск, но лишь до тех пор, пока не был насажен на ядовитые шипы громадного амфисбена неожиданно появившегося в командирском шатре и так же бесследно растворившегося в его тенях. Тяжелораненого полководца удалось эвакуировать вместе с горсткой воинов, но остальная армия была обречена. Атакующие были очень опытными бойцами, и умело определяя офицеров – избавлялись от них в первую очередь. Бегство тарабарцев быстро превратилось в резню.       Многоглавое существо так и не двигалось от ворот, внимательно оглядывая все поле боя со своей немалой высоты. Дождавшись когда большая часть атакующих будет уничтожена, маг протяжно завыл изо всех своих глоток, отзывая войска обратно к себе. Звук при этом был неописуемо диким.       Потери среди призванного воинства были невелики. Тел при этом не оставалось, поражённые бойцы просто исчезали жёлтым лучом, бьющим в грудь чёрного дракона, невзирая на расстояние и преграды стоящие между ними.       Дракон глубоко вздохнул и взмахнул развернутыми крыльями. В груди ярко засветилось желтым настолько, что свет пробивался через бронированную чешуйчатую грудь и все оставшиеся воины стали исчезать в виде света врезающегося в призывателя, того каждый раз потряхивало и он придерживал себя хвостом в качестве дополнительной точки опоры.       Довольно быстро призванных не осталось. Дракон выглядел несколько потрёпанным и, растирая когтистой лапой грудь, тихо шипел. Всплеснул большими крыльями и в два взмаха оказался над балконом, на котором в изумлении застыли люди. Спрыгнул на пол уже в виде черного человека и жестом призвал себе плащ обратно.       - Наше дело закрыто, Ваше Величество? - холодно поинтересовался маг, надевая плащ и подвязывая его.       - Да, – каркнул изумлённый король, которому предварительно пришлось прочистить горло, - Тавеск отказывается от всяких претензий на логова в Серной Долине.       Монарх протянул руку и ему услужливо передали свиток.       - Вот мой агреман. Но я не знаю, как это посмотрят соседи…       - Ваши соседи уже почти скрылись за горизонтом, - фыркнул волшебник, забирая свиток у короля, не прикасаясь к нему руками, - так что их… агреман… уже получен сполна. Обращайтесь.       Маг просто исчез с балкона безо всяких эффектов, оставив крепость, вокруг которой до самого горизонта виднелись только разрушения и трупы.

* * *

      Длинное чешуйчатое чёрное тело медленно скользило мимо острых, похожих на обломанные зубы, скал, подметая хвостом пепел и серный налёт. Мата Трембладорос – величественный и беспокойный вулкан, постоянно пополнял пространство вокруг себя все новыми порциями и того и другого. Ядовитые испарения, звери и просто непригодное для жизни место тысячелетиями отпугивали вечно сующих свои жадные ручонки людей, до тех пор, пока они не обнаружили драгоценные камни в этих недружелюбных местах. Даже тогда жить можно было относительно спокойно до тех пор, пока с вулкана не ушли все драконы, которых достали вереницы рыцарей и прочих аферистов, охочих до славы и сокровищ. После этого оставшуюся живность принялись методично уничтожать торговые концессии посредством найма разных профессионалов. Особенно пострадал прайд мантикор, потерявший больше половины взрослых, и молодняку которого теперь грозила смерть от голода. Чёрный дракон мрачно вертел единственной головой, осматривая аккуратно разобранные тавескарские баллисты, которые грузились на телеги прислугой. Штабной турели уже не было на старом месте, равно как и походного городка с обозом. «Редкий плюс тавескарцев – всё делают оперативно и быстро» - большой нос, прикрыв ноздри, тихо фыркнул. Развернув крылья он залетел на южную сторону Маты, периодически фыркая от едкой серной вони. В человеческом облике он тут бы не выжил, что не мешало алчным авантюристам всех рас упорно расчищать себе дорогу, невзирая на потери к так вожделённым ими богатствам. Громадные коричневые кошки-охранницы прайда насторожились и широко развернули крылья, увидев дракона. Тот смирно сел, сложив крылья и не шевелясь более. Хищницы рыча, принялись медленно подбираться, сократив дистанцию, но вплотную подходить не стали. Большое же существо смирно сидело, спокойно осматривая немногочисленных сторожей прайда и не пытаясь зайти в пещеру. Из пещеры вышел самец постарше и ещё двое почти подростков. Жёлтые глаза властно велели вызвать старейшину. Волшебник знал, что вожака убили несколько дней назад и бедствующий прайд перешел под управление самого старшего.       Взрослый не пошевелился, лишь тихо утробно прорычав, немного пригнулся к земле. Но это не выглядело приготовлением к атаке. Жёлтые драконьи глаза удивлённо посмотрели - видимо ожидалась другая реакция. Но почти сразу взгляд сменился на боль и понимание. Это мантикор и был самым старшим из оставшихся. Дракон развернул крылья и расставил лапы, обнажая грудь, внутри которой по-прежнему горел источник жёлтого света. Самец крадучись подошёл к большому существу, не отрывая глаз от его груди. Большие кошачьи глаза так похожие на те, что были у хищников вокруг, прикрылись веками – волшебник внушал полуразумным созданиям видения их неприглядного будущего и предлагал им место в новом мире – в его мире, сотворённом им. Там, где они могли бы обрести потерянный тут покой и будущее. Хищник отвёл глаза от свечения из груди пришельца и впервые посмотрел прямо в большие драконьи глаза. Предложение было выслушано и было принято. Чародей вызвал шарик собственной крови и стал мазать лбы все крылатым кошкам, начиная со старшего самца и заканчивая еще не умеющими летать котятами. Так же он сотворил круг призыва, через который вызвал целую стайку грифонов держащих, невиданную уже лет как двадцать мантикорами, снедь – четвертованную буйволятину. Изголодавшиеся хищницы теряли слюну, но стоически терпели, пока опешивший старший самец символически не прикоснулся к еде. Удивление мантихора было понятным. Грифонов, в обычных условиях – их естественных врагов, они не видели уже много поколений, те ушли почти сразу, как только гномы принялись добывать мрамор у побережья. Но тут врагов не было, а был их общий господин и хищники обоих видов это полностью принимали. Дракон вызвал еще несколько бистмастеров и друидов – прайд выглядел куда как хуже среднего и почти всем, включая изнеможённого старшего самца, помощь была куда как необходима. После чародей, развернув крылья, поднялся повыше и, набрав в грудь пропитанного серными парами воздуха - оглушительно заревел, привлекая к вулкану всех мантикор, что охотились вокруг, пытаясь хоть как-то прокормить свой молодняк. Всех прилетевших после короткого обнюхивания со старшим отправляли к дракону. Худые крылатые кошки покорно тыкались мордами в по-прежнему светящуюся внутренним светом, грудь и получали на лоб свой кровавый знак. После чего их кормили и осматривали призванные люди и эльфы.       Волшебник провел на вулкане несколько дней, собирая прайд и тщательно опрашивая всех своих зверей и шерстя их память на предмет - не оставить тут ненароком кого из мантикор. За это время на каменной лоджии появился целый военный лагерь. Грифонов сменили грозные минотавры в латах принёсшие еще продуктов, как для животных, так и для уже многочисленной прислуги. Но работы по профилю им не находилось – после ухода настоящей армии концессионеров из Тавескара, никто не решился лезть на вулкан, дураков не находилось. Все же плохая репутация это зачастую полезно. Тарабарцев же не стало на следующий день после печально прославившейся осады столицы династии Тавесков. Тарабарский король спешно собирал разрозненные войска и бесцеремонно отобрал у торговой гильдии всех её наёмников. Хоть чудом спасённый от разгрома Тавескар не был в состоянии напасть, но добрых соседей, желающих принести своё видение справедливости для широко раскинувшегося от океана до горного хребта, Тарабара - было и без него вдосталь. Мелкие же отряды авантюристов и горняков поглядывали на исторгающую желтые клубы ядовитого дыма, вершину, уходить пока не собирались, встав в лагеря и экономно проедая припасы, рассчитывали что маг, закончив свои дела, оставит злополучный вулкан им.       Наконец приведя остатки прайда в относительный порядок, чародей уже в человеческой форме, предварительно защитив лёгкие от ядовитой серы в воздухе, вызвал необычный круг призыва, который являлся проекцией жёлтых лучей бьющих из его груди. Широко раскинув руки, он начал медленно говорить на неизвестном языке, который, однако, понимал бы каждый услышавший:       - Рождением и смертью, началом и концом – великим Циклом! Инкар и Инкрания! Боги призыва - я вручаю вам сердце своё, дабы сделали вы его домом своим для сосудов жизни сих! Разум мой защити, Инкар, повелитель призывателей, дабы мог я прославлять величие дел и творений твоих и впредь. Изменчивая Инкрания, что всегда рядом с мужем, покровительница призываемых – возьми душу мою как путеводный маяк, дабы сберечь тех, кто вручил себя мне, во славу твою!       Конструкция из света стала стремительно светлеть, переходя от мягкого жёлтого к режущему глаза, белому. Призыватель съёжился как от сильной боли.       - Инкрания масса диммерционале спилда кудо махи! Инкарис фелинид спилда кудо махи!       Чародей упал на колени, но руки не опустил. Рядом с кругом смирно стоял весь прайд. Взрослые держали за загривки малышей. Сзади стоял самый старший, внимательно следя за своими кошками. Все мантикоры светились белой аурой.       - Инкрания… возедо́рз элэ зро́дезов… игрина! – Из круга стал бить столб призрачного света и оттуда уже подул сильный ветер из свежего лесного воздуха, разгоняя желтую пыль.       Мантикоры не мешкая ринулись в круг, исчезая в нём. Последним зашёл вожак. Так же туда стали перемещаться заранее снявшиеся с лагеря все остальные призванные со своими вещами. Чёрный человек, все больше кренившийся на коленях вперёд с раскинутыми руками выглядел нелепо, но позы не менял. Наконец когда последний из живых у пещеры зашел в портал, он хлопнул в ладоши, моментально погасив сложную конструкцию, и упал на пористый камень пола пещеры, лежа в позе зародыша и обхватив грудь обоими руками.       В наступивших сумерках слышалось лишь искажённое волшебным фильтром, частое влажное дыхание единственного живого гостя на вершине вечно рокочущей Маты Трембладорис.

* * *

      Чёрный мантихор светящейся неяркой алой аурой смотрел в небо, по которому бежали деловые толстенькие облака, льющие на скалы, где он находился, теплый моросящий дождь. Через просветы в облаках было видно небо похожего на ауру зверя, цвета, и теплые желтые лучи света, лижущие кроны пышного леса вокруг скал, на которых он находился. Большой хищник опустил взгляд на аккуратный горный городок, главной достопримечательностью которого были множество пещер с украшенными орнаментами входами. Мантикоры окрепли и успокоились и с ними постепенно начали заниматься тренеры. Хищников учили не бояться других, возить на себе наездников и драться. Всякий самец, самка и котёнок в специально построенном для них уютном логове знали, что их предназначение – служить. Что смерти там, куда призовут – нет, и в случае критических увечий - воина перенесет в мир чародея сильно ослабшим, но живым. Гуманоиды, гибриды и звери в этом странном мире были всегда спокойны за свое будущее, и могли мирно совершенствоваться в том, для чего их предназначали. Мантихор превратился во всё такую же черную гигантскую птицу рух, всё с той же алой аурой покрывающей его тело и сорвался со скалы, тенью скользя мимо островов и набирая высоту. Под ним раскинулся безмятежный океан с четырьмя островами, два из которых были относительно недалеко друг от друга, и на горизонте за водой виднелась тёмная игла какой-то крайне высокой башни. К ней стремительно понеслась циклопических размеров чёрная птица, за который тянулся короткий алый шлейф.       Домчавшись до башни, волшебник, обернувшись человеком, запрыгнул в большое окно и сразу же ушёл в тень комнаты, непроизвольно переводя дух. Пурпурная аура вокруг него ослабла, но не исчезла.       - Мой господин, вы слишком много времени проводите на свету, - мягко упрекнула прислонившегося к стене мага изящная белая пернатая девушка, с головой очень похожей на совиную. Она была высокой – выше хозяина башни, в свободной мягкой робе, по фасону напоминающей облачение чародея. Большие карие глаза укоризненно смотрели поверх маленького пенсне.       - Свет даёт мне силы тут, - произнес человек, не открывая глаз.       - И заодно нестерпимую боль, - мягкий голос стал строже.       - Амнулла, ты вроде мой секретарь, а не мать, - тихо засмеялся маг, открывая глаза и с удовольствием оглядывая стройную и не маленькую женскую фигуру.       - Поверьте, господин, я постоянно жалею, что это не так, - Большие выразительные глаза, беспокойно смотрящие на скрючившуюся фигуру, говорили гораздо больше чем слова.       - Нет смысла переживать о неизбежном, Амнулла, я слышал, что твоя племянница родила? – Хозяин башни сменил тему, усевшись в кресло и расслабляясь. Женщина интуитивно предложила бокал вина и так же, открыв один из ящиков секретера у двери – достала оттуда мазь. По-хозяйски сняла с плеч робу человека и принялась умело втирать лекарство в шею и плечи. Возражений на все эти манипуляции не последовало. Человек отпивал из бокала, снова закрыв глаза.       - Да. Это первый птенец непсов рождённый за последние десять лет. Мы не даём потомства там, где не чувствуем себя в безопасности. Тем важнее мне изо всех сил беспокоится о вас. - Тембр голоса женщины несколько изменился став ниже и музыкальнее. В нём были какие-то оттенки, которые человеческое ухо почти не улавливало.       - Меня нельзя убить ни мечом, ни магией. Меня не возьмёт ни один яд. Мой рассудок не поколеблет ничто. Почто вам тревожиться обо мне?.. – веки человека тяжелели и начавший заваливаться из рук бокал, был подхвачен волей высокой девушки-совы и послушно приземлился на поверхность стола.       Волшебник заснул, морщины на краях рта его разгладились. Амнула властно произнесла два слова на невоспроизводимом человеческими возможностями языке, сделав широкий пасс рукой с перьевым плащом крыла на ней. Кровавая аура перетекла со спящего на его секретаршу. Та задрожала, яростно, но почти беззвучно и зло, чирикая и посвистывая. Её хватило на две минуты, когда она не выдержала и резко развела руки, возвращая свечение его истинному владельцу и опустившись на пол в изнеможении. Маг вздрогнул, но к счастью всё же не проснулся.       «Как вы это терпите, господин?..» - женщина тяжело дышала, пытаясь прийти в себя. – «А ведь мы даже не на свету».       Отдыха себе большая непса не дала и решительно поднявшись на ноги, открыла небольшую сумочку, что прилагалась к плащу волшебника, и достала из нее дивные прозрачные ампулы, наполненные светящимися синим, серым, голубым, зеленым цветами, с лепестками, напоминающими кленовые листья. Чисто волей перенеслась на самую вершину и принялась терпеливо загружать добычу в предназначенные для этого гнезда в странной конструкции из розовой, местами - коричневой плоти. С потолка спустился огромный глаз на стебле и, засветившись, стал проецировать по очереди всех новоприбывших ранее мантикор, сопровождая это небольшими текстами.       Женщина зябко дернула плечами покрытыми шалью перьев и кинула взгляд на неприметное утолщение находящееся почти над сводчатым потолком.       - Ваше доверие получило отклик. Готовность, - донёсся приятный мужской голос и после краткой задержки продолжил, - Зона обратного просмотра получила новые данные, на выполнение заклинания инволюции уйдет двенадцать минут две секунды.       Непса молчала, но видимо распоряжение было, поскольку все ампулы очистились от содержимого и были аккуратно выставлены сформировавшейся из стены лапой из плоти наружу. Пришелица забрала их, снова кинув пылкий взгляд больших очей под свод.       - Анализ по вашему запросу был завершён еще вчера ночью. Эффективность эндорфиновой блокады семнадцать процентов, кортизоловой – тридцать восемь. Разумеется, это непростительно грубый прогноз, но вы торопили. Это очень мало и полагаю, что мой координирующий центр отвергнет вашу идею.       Женщина упрямо поджала клюв и исчезла с рубки. Глаз погасил проекции и степенно уплыл куда-то под потолок. Так же исчезли все отверстия и выступы в ставшей ровной стене из плоти, на которой лишь местами немного выступали сосуды и жилы.       - А вот в вас, Амнулла, в избытке и того и другого, - приятный мужской голос почти не изменив интонации, удивительным образом окрасился в нотки веселья. Рубку накрыл силовой барьер, и последний источник света погас, превратив все в непроглядную тьму.

* * *

      Её запах. Её вкус. Совершенная текстура её чешуи. Великолепные узоры на её длинном теле. Её дыхание и грация, с которой она двигается. Быстрая и тщательно выстроенная по смыслу речь, чью красоту фраз никогда не смогут постичь ограниченные в своих чувствах млекопитающие. Её гордые головы с изумительно выточенными природой деталями и мудрый взгляд двух пар её глаз. Мысли о ней почти никогда не покидали его. Длинное серое тело пошевелилось, сменяя позу в прохладном бассейне, вырытом специально для него в его же домашней пещере на его же персональном островке, где имели право находиться лишь те, кого он согласился терпеть. Вода в нём была проточной, что обеспечивалось магией. Влажный воздух контролировался также. Разумеется, не было и проблем с любой пищей. По сравнению с убогим существованием в погибшем мире, откуда он был родом, эта жизнь казалась совершенной. Но сейчас он бы с радостью поменял этот рай на возможность быть рядом с той, мысли о которой навязчиво приходили на ум. Но он и не пытался их отгонять.       Его фотографическая память – память реликтового мифического пресмыкающегося, услужливо воспроизвела ему момент встречи с ней. Господин призвал его в глубины одного из множества миров, что ему довелось уже посетить. В момент призыва он уже чётко знал свою задачу, досконально знал окружающий лабиринт и состав почвы в нём, расположение всех противников и союзников, коих оказалось не так много. Это не было удивительным – в узком пространстве лабиринта пещер, где не было света, маневрировать было проблематично. Так что решение призвать всего лишь несколько воинов посильнее было логичным. Амфисбен не нуждался в освещении, равно как и на огромное время - в дыхании. Земля была его родной стихией, и древний двуглавый змей, когда-то спасённый из лап забвения в родном мире, не боялся вообще ничего.       Но впервые за почти двухтысячелетнюю жизнь он ощутил это неведомое до той поры чувство. Он боялся. Он боялся не успеть спасти Её. Первым он почувствовал её запах и понял, что его жизнь более не станет прежней. Это был запах его жены – наполненный оттенками её мыслей, желаний, движений. Ритмом её трех благородных сердец. И что самое важное – в запахе было узнавание. Узнавание его тончайшего аромата, великолепного мускуса самца, несомненно - Её мужа. Никогда ещё он не думал настолько быстро и не двигался столь молниеносно. За четверть секунды змей нанёс три смертельных удара трём странным слепым существам похожим на кротов, но с большими розовыми руками, пробив длинными хищными шипами на своих шеях им головы. Ещё полсекунды пришлось потратить на перенос к большой мукозе, что заунывно пел тягучую песнь над развесистой паутиной, в которой замотанная в кокон находилась большая серая амфисбена. Нереально быстрое паукообразное существо успело среагировать и даже развернуться к противнику, выпустив парализующую паутину, но было просто размножено богатырским духовным ударом обеих голов. Воля древнего существа разрушила защитный кокон вокруг жреца-арахнида, а шипы на шеях завершили всё остальное. В следующий момент, змей сжёг на себе паутину, изрядно поджарив заодно себя, и прыгнув - стальной пружиной вырвал из паутины пленницу, крепко опутывая её как можно лучше, заворачивая её в объятия своей воли. Ибо еще через треть секунды, после того как от расплющенной головы жуткой химеры перестали поступать сигналы в ею брюшко – оно могуче взорвалось, орошая вместе со взрывной волной всё вокруг кислотой, ядом и клейким секретом.       Сражающийся в этот момент с огромным василиском господин велел вывести заложницу в её родной домен и после вернуться. Для призванного на бой существа это было самое счастливое время в его жизни. В их прискорбно недолгом походе он успел узнать, что она является хранительницей недр этого мира, сохраняя эссенцию жизни в почве для всех растений, что произрастают на поверхности. Это было знакомо, он играл похожую роль в своем погибшем мире, что погубили расплодившиеся люди, заигравшиеся в войну. Но одновременно пришло горькое осознание, что колдун никогда не станет вырывать её из родного мира. В своей мудрости и мифическом интеллекте амфисбен хорошо знал своего господина – лучше, чем кто-либо другой, включая самого колдуна. Маг никогда не был святым, но он был не из тех, кто губит что-то в угоду каким-то мелким интересам. И когда он вернулся к господину - то перед переносом домой, он всё же осмелился поглядеть прямо в глаза чёрному василиску с шипами в виде короны на голове, чья широкая грудь светилась изнутри тёплым жёлтым светом, зная наверняка его ответ. Это было невежливо и даже непростительно грубо с точки зрения его утончённой расы, но что-то заставляло его пойти на это вопиющее непотребство. Умеющий и так видеть то, что недоступно другим, амфисбен непривычно страстно смотрел во весь свой квартет змеиных очей, надеясь увидеть хоть толику надежды в больших холодных глазах могущественного земноводного, которым был его повелитель в настоящий момент.       Ответ был очевиден, но что-то в больших глазах его мастера всё же подарило ему ту искру веры в будущее, которую древний мудрый змей, забыв про возраст, с юношеской наивностью оберегал теперь в своих трёх сердцах.

* * *

      Величественная непса в роскошной церемониальной одежде с сухим хлёстким щелчком сложила веер из кости пещерного демона в её руках, что был шедевром мастерства, отдав в высшей степени музыкальной фразой указание той, что стояла в грациозном поклоне, слегка разведя свои белые с коричневыми пятнами руки-крылья. Будучи существами очень высокой культуры, обе понимали что несмотря на совершенное внешнее исполнение, старшая женщина-сова протестует всем сердцем против собственного приказа. Но непосвящённый лишь увидел бы роскошного секретаря, что красивой песней доброжелательно инструктирует свою подчиненную, похожую больше на воительницу из развитого техномира, чем на обычного курьера, коим среди народа непс она считалась.       Курьер вышла, через белые ажурные двери особняка Амнуллы, пребывая в смятении которым её заразила внутренняя буря её начальницы. Непсы были очень чуткими эмпатами и сильнейшими псиониками, да ещё и принимавшими всё близко к сердцу. Женщина стянула плащ на спине в гребень, освобождая плечи и раскинув руки, легко взлетела, маневрируя большой шалью из бело-коричневых перьев, начала набирать высоту. Хозяйка дома, смотря в окно на покрытую мышцами воительницу, которые явственно просматривались даже через её пуховую шубку, что свечой уходила в небеса - нервно куталась в своё кимоно, хоть в особняке явно не было холодно. Ей такой физкультурный вызов был явно не под силу. Но не это так расстраивало секретаря.       Непса с изумительно сделанным, хоть и массивным, копьём за спиной, тем временем, распластавшись в тёплом воздушном потоке, что шёл от ажурного белого и красного небесного города её народа, планировала вниз – к городу, куда больших размеров, уже внизу на материке. Едва шевеля роскошным веером собственного хвоста, вооружённое рукокрылое создание пронеслось мимо стайки башенок с часами, мимо огромного бассейна, где отдыхали несколько чешуйчатых семейств с беззаботно играющим потомством. Ещё немного скорректировав курс и скорость, дабы не быть оштрафованной бдительным серебряным драконом за лихачество в городе, она медленно поплыла над большой улицей образованной огромными дворцовыми комплексами обложенными мрамором всех возможных в природе оттенков, рассчитанными на проживание весьма крупных существ. В городе шла спокойная жизнь. Летали драконы по своим делам, по мостовой передвигались бескрылые и разный транспорт, что обслуживали жизнь этого места и его обитателей, заезжая в ворота на первых этажах то одного, то другого дворца. Выше семейных дворцов находился следующий уровень улицы – зона огромного Театра, что висел в воздухе монументальным сооружением и постройки относящиеся к нему поменьше. Долетев до перекрёстка, курьер свечой перелетела на верхний уровень, не нарушая правил полёта. Культурным пернатым при всей их внутренней страстности и свободолюбию было просто оскорбительно нарушать какие-либо правила. Впрочем, в городе драконов этим убеждениям придерживались почти все его жители - и работы, внимательным и вежливым серебряным и чёрным крылатым стражам его порядка, практически не находилось.       Воительница пролетела мимо театрального квартала в сторону Юношеской Библиотеки. Комплекс, состоящий из больших белых шаров разного размера весьма авангардистского вида, она облетела вокруг. Среди небольшого количества малых зданий спрятавшихся за фасадом библиотечного ансамбля, всё так же удерживаемых на изрядной высоте невидимыми силами, оказалось одно - сложенное из неизвестного серого материала поглощающего дневной тёплый свет, без признаков окон и дверей. Лишь одинокая белая руна была немного вдавлена в монолитную поверхность здания. Пришелица мазнула когтистой ладонью по стене рядом с ней, и часть её неожиданно уехала вглубь, открывая тёмный проход. Непса зашла внутрь, бросив последний взгляд через задвигающуюся назад стену, на источник тёплого света в этом мире. Медленно вращающееся вокруг своей оси, огромное, щедро обогревающее золотыми лучами землю, человеческое сердце.       Призывы были невозможны, телепортация работала на крайне короткие дистанции, а порталы были только те, что создавал их общий господин лично, и работали они лишь в границах этого странного мира. В один из таких, горящих фиолетовым светом порталов, прошла крылатая воительница.

* * *

      - Мой господин, я настаиваю на возможности проверить свою теорию! – Женский силуэт в лёгком халатике просматривался сидящим на подоконнике высокого узкого окна, за которым виднелось красное, идущее на закат солнце.       - Амнулла, ты не находишь это ужасно грубым даже по меркам людей? – из глубины комнаты раздалось ржание, - я уже не говорю про твоих сородичей.       - Здесь нет моих сородичей! Да и откровенно говоря, мне безразлично чужое мнение, когда дело касается Вас, - Непса в одном халатике нервно вскочила с подоконника. Ткань свалилась на локти её рук, демонстрируя немалую грудь крылатой, покрытую белым пухом и сильные женские плечи в природной броне из перьев.       - Я – ваш секретарь, назначенный хранителем Хартволда вами же, магистр Ян Хартволд, - продолжила женщина-сова и, даже будучи на взводе, сотворив неплохой каламбур. - За сим, я буду хранить Вас, мой господин. Все, начиная от Вече, до самого юного птенца знают, что моё слово весомее даже мнения нашей королевы.       - Амнулла, та сила связей, которая проходит сквозь моё сердце, настолько велика, что никакими гормонами тут не поможешь, - голый чёрный человек расслабленно лежал на кровати, с иронией поглядывая на любовницу. Кровавой ауры вокруг него не наблюдалось, но из груди бил тёплый жёлтый свет.       Непса вовремя прикусила язык, поперхнувшись начавшимся было потомком слов упрёка. Если патрон узнает, что она пыталась перетянуть на себя его боль, он сильно разгневается и расстроится. Женщина села на край кровати и обняв человека, уткнулась лицом в светящуюся изнутри грудь. Ощущение было крайне странное, как будто она стояла на крупном вокзале оглушённая шумом тысяч проезжающих и ожидающих своих путешествий. Мысли просто забивались в этом безумном потоке, и она с неудовольствием оторвала голову от груди мужчины и посмотрела магу в лицо.       - Вам легче после этого, мой господин. Я же вижу. – В нормальных условиях ни одна непса бы не опустилась до такого с человеком, небезосновательно считающимися созданиями с наиболее отвратным воспитанием во вселенной, но перед ней был тот, кто подарил им возможность дальнейшего существования в принципе. Она необычайно деликатно провела перьями по коже на шее волшебника, взгляд её больших и выразительных глаз буквально очаровывал. Маг непроизвольно почувствовал стеснение под одеялом.       - Достаточно, Амнулла. Завари нам кофе, подай мне лучше мой плащ да поешь щербета. Он вкусный. – Хорошо знающая все оттенки голоса своего начальника, женщина-сова безропотно подчинилась, встав с кровати, застегивая собственный халат и подтягивая к себе в руки силой воли мантию колдуна.       - Я прекрасно знаю, что ты пыталась дать мне выспаться спокойно, горе ты моё луковое, - непса застыла в изумлении, но лицом она владела великолепно, не выдав своего потрясения. Маг же продолжал, - внутри для меня нет никаких секретов, могла бы и сама сообразить. Тем более, что Зона обратного просмотра всё равно выдаёт рапорты о любых аномалиях.       - Я буду наказана? – фигура секретаря застыла, по-прежнему держа одежду волшебника.       - Теоретически ты ставила под угрозу весь мир, но – нет. Ты крайне умна и выводы для себя сделаешь самостоятельно. – Новость что её не накажут, никак не отразилась на подавленной женщине. Маг, забирая свой плащ, даже предположил, что она была бы даже по-своему рада, если бы её наказали.       Человек задумчиво зажевал щербетину, взяв её из вазочки и глядя в окно. Там окончательно стемнело, и снизу в наступившую прохладу на улицы вышел народ, разбредаясь по кальянным и кофейням. Непса села рядом предложив патрону еще и чашку с кофе.       - Ты права, что мне легче от твоих стараний, очи ты мои ясные. Но не в гормонах тут дело, совсем не в них. – Мужской силуэт в окне фыркнул. – Когда я создавал наш мир, я знал на что иду, Амнулла. Да, мне больно, но человек это не непса – это тварь, привыкающая ко всему, так что я стерплю. Тут, например, я даже на короткое время забываю о сердце в твоих пылких объятиях. А это, чёрт побери – много стоит, моя ты порывистая…       Он наклонился, чтобы поцеловать спутницу в мягкий клюв. Та молчала, но обняла рукой-крылом, укутывая своего господина в шаль перьев целиком. В свете окна было видно, насколько непса на подоконнике была больше человека.       - Мой народ… обычно яркие ксенофобы, вы же знаете мой господин, - исключительно редким случаем было услышать ломающийся голос у представителя данной расы вошедшей в легенды своей железной выдержкой, - видимо я слишком долго опекала вас…       - Значит, ты почти уже постигла ключ к мирозданию Хартволда, Амнулла. Дело ведь совсем не в химии, в магии или, собственно – в призывах. Я не бог, но замахнулся на то, что человеку не дано. Вот поэтому я без штанов, но в шляпе. Я обрёк себя на принудительную любовь к каждому существу, кого я взял к себе, породив множество парадоксов - и это не считая обратной отдачи, ибо ни одна из душ, что я опекаю – мне не принадлежит и по-прежнему связана со своими создателями в самых разных мирах. Ты всё ещё думаешь, что наркотиками или каким другим дурманом можно заглушить подобную боль?       - Я это понимаю, но Господин Тишины был вашим самым сильным воином, несущим в себе множество магических свойств. Даже когда вы отпускали существ гораздо слабее, вы получали серьёзные повреждения. Дико кричали. А тут вы отпустили могущественного амфисбена.       - Я не кричал же тогда, моя дорогая, - хихикнул маг.       - Разумеется! Вы просто потеряли сознание от боли, и я была вынуждена вас нести на руках до поместья Аль-Рапани три дня по пустыне и выхаживать вас из состояния полутрупа ещё неделю! – мужчина ойкнул, непса пребольно ущипнула его за ухо клювом.       - Ай, оно кусается! – маг шутливо перенесся на кровать короткой вспышкой и спрятался под одеялом.       - Будь хоть иногда серьёзней! - обычно безмятежная внешне Амнулла впервые вышла из себя, переходя на «ты» и встопорщив перья на шее и плечах.       - Амнулла. – Голос господина мгновенно привёл её в чувство, и она виновато потупилась, внутренне злая на свою непростительную вспышку.       Голос волшебника смягчился.       - Ты боишься, что я умру. Напрасно. Я – целый мир, непса. И я лишён привилегии умереть, оставаясь при этом всего лишь слабым человеком. Могу ли я сойти с ума? Да, могу. Но мы работаем над этим, душа моя. Ты, я и множество других наших дорогих друзей. Каждый день, каждый час мы боремся за мой рассудок. Мы практически перестали набирать новых жителей к себе. Ограничили количество детей внутри мира там, где это было разумно. На твой народ это, разумеется, не распространяется и распространяться не будет. Чтобы вы могли завести хотя бы одного птенца, вам понадобилось выстроить дорогущий город в небесах, куда вообще никого кроме меня из посторонних не пускают. Никто не сравнится с авианами по количеству тараканов в головах, а непсы среди них - рекордсмены. Я дико рад, что Мифиам родила эту девочку…       - А если сил не хватит? – большая женщина упала на кровать, сгребая мужчину под одеялом в объятия как ребёнка, молча роняя слёзы, соскальзывающие с её оперения и впитывающиеся в постель.       Из под одеяла захихикали и, выдержав краткую паузу, оттуда послышалось приглушенное:       - У меня есть план и на этот случай. И не один, разумеется. В мир перестанут попадать новые обитатели, но он не погибнет…

* * *

      Песня Времени полностью подтверждая свое «открытое» имя, со всей нежностью вложенной в голос, пела дуэтом двух голов дивную, странно звучащую песнь для её мужа. Самец положил обе свои головы на тело жены и, прикрыв глаза, внимательно слушал, будучи абсолютно счастливым. Амфисбены находились в подземной реке, где одиноко жила самка на протяжении уже пяти веков. Появление могучего самца полностью изменила расклад сил под землей, и заходить в домен Песни Времени, а теперь ещё и её мужа, теперь избегали даже демоны. Господин Тишины не стеснялся использовать все свои силы, обширный запас смертоносных знаний и способности к предвидению, дабы его самку, наконец, оставили в покое.       После того как он смог дизассемблировать абсолютно неуязвимого Воида - он добился своего. Как и всюду, где есть жизнь - силу уважали и тут. Теперь он мог, наконец, прикрыть глаза, обняв свою любовь в пару десятков колец. Самка допела оду своему супругу и прижалась в объятиях ещё крепче, спрятав головы среди голов мужа.       «Силён муж мой. Умён мой муж. Муж мой - лучший» - думала она для него – «И всё же этот странный человек с необъятной тенью отпустил тебя?»       «Этого безумца зовут Яном. Он добровольно превратил свою душу в мир, а сердце – в ворота в него» - неспешно потекли ответные думы от её супруга, – «Люди странные. Он сильно страдает от своего решения, но это не мешает ему даже иногда гордиться им…»       «Когда ты появился. Он упал»       «Да. Его боль не имеет отношения к чему-то материальному. Ритуал отпускания потребовал от него кусочек его собственной души, дабы указать мне выход»       Амфисбен немного сменил позу укладывая тело супруги поудобнее, и продолжил:       «Потоки чужих мыслей, чувств, мечтаний множества спрятанных в нём существ подвергают его собственный разум и душу эрозии»       Песнь Времени приподняла одну голову, с интересом поглядев на супруга.       «И во что он, в конце концов, превратится?»       «Этого никто не сможет сказать. Вероятно - ни во что хорошее. Он предоставлял убежище тем, кто в нём нуждался много сотен лет, но сам лишился права на собственное, где бы он не находился»       «Но теперь он ослаб, отпустив тебя, и ослабил собственный мир, оставшийся без твоей защиты, муж мой» - Песня Времени по-прежнему смотрела на самца.       «Потому что он любит тех, кого впускает в своё сердце. А истинная любовь - есть жертвенность. И теперь я рядом с тобой, а его на руках уносит большая птица, что выкармливает птенцов своим молоком. Чья пылкая любовь к нему отражает обратно в его сердце пусть малую, но - часть духовного потока, рвущегося из него и рвущего его»

* * *

      «ВНИМАНИЕ ВЕРХОВНОГО ОПЕРАТОРА!» - назойливый голос в болтающейся больной голове вырывал его из тяжёлой дрёмы не хуже назойливого будильника. Мысли путались тем времени чужой беззвучный голос продолжал: «ПОТЕРЯН КОНТРОЛЬ НАД МОДУЛЁМ 12 32 32 41 08, ЦЕЛОСТНОСТЬ НООСФЕРЫ СНИЖЕНА НА ТРИДЦАТЬ ДВЕ СОТЫХ ПРОЦЕНТА. УЧИТЫВАЯ ВАШЕ СОСТОЯНИЕ, РЕКОМЕНДУЕТСЯ ПРИВЕСТИ В ИСПОЛНЕНИЕ ПРОТОКОЛ ВОССТАНОВЛЕНИЯ «Ц».       Человек так же мысленно нецензурно послал докладчика и тот замолчал. Глазами он тупо смотрел на размеренно передвигающееся бедро покрытое перьями. Очень милое. В его груди огненный паук продолжал свой дьявольский танец, сжигая потроха. Хотелось пошутить, но сил было ни о чём. Да и тащившая его на себе женщина, чья ярость на него придавала ей дополнительных сил, того и гляди могла бы выбросить шутника прямо в пустыне. Поэтому Ян остался максимально расслабленным, по-прежнему, ритмично стукаясь лысой башкой о крепкую ногу непсы. Несмотря на царский урон по себе в целом волшебник был доволен. Во-первых, тем, что произошедшее сильно отвлекало от всей боли, что всегда тенью следовала за ним. А во-вторых, что гордая и помешанная на правилах, Амнулла ослушалась даже его - и теперь тащит его на себе по раскалённой пустыне. Это было совершенно бессмысленно, но это было очень даже… вдохновляюще. Её иррациональный поступок дал призывателю новые идеи, мысли и надежды. О том, как проложить дорогу в будущее для себя самого, не свалившись в пропасть вокруг. А значит – путь для всех тех миллионов самых разных существ, что стоят сейчас за его сердцем.