Маска

      — Хан Ёну, остановись же наконец!       Несясь за маленькой девочкой как угорелая, я спотыкалась о каждый неровно лежащий камень. Как она вообще может так быстро бегать в 5 лет?!       — Ёну!       Кричать, как я поняла, бесполезно. Она совершенно меня не слушает! Вот если опять коленки разобьет… Это же такая истерика на всю улицу будет!       — Мама, ты такая медленная!       — Остановись, Ёну!       Черт! Она же сейчас точно упадет! Вообще не смотрит вперед, только лишь на меня, чтобы я не теряла хватку.       — Оп! Поймал.       — Ну вот! Так нечестно!       Господи, спасибо тебе… Добежав до парня с Ёну на руках, которая сидела, как надутый хомяк, я оперлась о колени, дыша так, словно бежала часа два, хотя, по сути, минуты 3 максимум… Совсем себя запустила…       — Спасибо, Минхо, — подняв голову и показав палец вверх, сказала я. — Ты чего от матери убегаешь, а? — обратилась я к дочери.       Чудесно, теперь она меня ещё и игнорирует! Ращу, ращу, а потом нож в спину…       — Кстати, ты чего тут? — спросила я Ли, который уже вовсю болтал с Ёну.       — У твоей мамы очень плохая память, — шепнул он дочке на ухо, чтобы я «не слышала». — Отвезти Хёну к бабушке.       Точно… Забыла…       — Так что надевайте свои колготки и поехали.

***

      — Пока-пока!       Передав дочь бабушке, я села обратно в машину Ли. Тяжело вздохнув, я откинулась на сиденье, поглядывая на Хо.       — Тебе стоит с ним поговорить, Со.       Итак каждый раз… Каждый раз, когда я наедине с Минхо, он начинает заводить эту тему…       — Даже не представляю о чем нам говорить с Ханом.       — Сонхи, он ведь твой муж. Раз вы не разводитесь — значит хотите помириться. Вам обоим за 30, но ведете себя как пятнадцатилетние! Ты хоть о Хёну думаешь? Какого ей жить без отца?       И почему Минхо всегда давит на самые больные точки? Этот человек просто знает меня как облупленную. Больше всего я как раз беспокоюсь о дочери. Но жить с изменщиком я не хочу…       — Хо, а ты бы вообще простил такое?       — Со, ты ведь даже слушать его не захотела. Если бы вы нормально поговорили, то сейчас этого не было бы.       Не ответив ему, я лишь истерически усмехнулась. Он хочет сказать, что Хан мне не изменял и это все ошибка? Из меня хотят сделать слепую дуру? Я ведь все видела своими глазами…       — Я прошу тебя просто поговорить с ним. Хотя бы ради Ёну.       — Где он? — повернувшись лицом к Ли, спросила я.       — У меня. Поедем?       — Делай как хочешь, Хо.

***

      Давно меня тут не было… Принципиально не ходила к Минхо домой, так как знала, что Он будет тут. Хан общался с Ёну только тогда, когда Хо брал её к себе. По-другому я не разрешала.       Коты Ли атаковали меня с порога, явно узнав. Погладив каждого, я разулась, тихо проходя вглубь квартиры. Хо ушел куда-то в спальню, видимо, позвать Хана. Зачем я вообще на это согласилась… Даже слышать этого подонка не хочу…       Но раз я тут… Присев на диван в гостиной, я стала ждать. Буквально через пару секунд я услышала топот, словно кто-то быстро бежал сюда, и, конечно, этим «кто-то» являлся муж.       Он встал передо мной, но я не хотела поднимать глаза. Смотрела на его ноги, в мыслях коря себя за то, что приехала. Я просто не могу… Не могу смотреть на него…       — Со, я пошел, — сказал Ли, закрывая дверь.       И вот тишина… Он молча стоит, явно смотря на меня. Я должна поднять голову, но меня будто что-то останавливает…       — Сонхи, я… — по моей коже побежали неприятные мурашки лишь от его хриплого голоса. — Привет… — тихо поздоровался он.       — Да, — также шепотом ответила ему я.       — Я сяду? — рукой указал на диван.       — Да.       Нерешительно глянув на него, я захотела плакать… Вот почему я не могла посмотреть на Хана… Мое сердце просто такого не выдерживает. Словно жизнь проносится перед глазами. Этот человек поднял меня на ноги 10 лет назад, а затем самолично убил…       — Как Ёну? — он оперся локтями о колени, пытаясь посмотреть на мое лицо, когда я вновь опустила голову.       — Все нормально, у твоей мамы сейчас.       — Хорошо.       Скрипя зубами, я старалась не пустить предательские слезы, которые было невозможно контролировать. Мне так больно сидеть рядом с ним… Я готова была сорваться и уйти, но сидела до последнего ради дочери.

Пару месяцев назад

      — Папа, ты уезжаешь? — потянув его футболку, спросила Ёну. — Не вернешься?       — Ты чего это? Конечно я вернусь! — сев на корточки, обнял её Хан. — Просто сейчас нам с мамой нужно пожить отдельно, но я обещаю тебе, что скоро все решится.       Мое сердце обливалось кровью. Я, стоя в гостиной, оперевшись о стену, смотрела на эту картину. Ненавижу его… Ненавижу… Прости меня, Ёну, но я не хочу, чтобы ты росла с таким отцом…       — Пока-пока, — последний раз обняв дочь, он встал, глядя на меня. — Со…       Я отвернулась от него, закрыв глаза.       — Слушайся маму, хорошо? Я буду звонить. Очень сильно люблю вас, — Хан закрыл входную дверь с наружной стороны.       Любит? Любит нас? Чертов мудак! Не сдержав себя в руках, я побежала за ним, оставив дочь дома. Он складывал вещи в машину, стоящую около дома, когда увидел меня.              — Любишь? — несясь к нему, крикнула я. — Любишь, да?!       Подойдя впритык, я нанесла ему удар по лицу. Но он стоял смирно…       — Ты никого не любишь, Хан Джисон!       В тот момент шел сильный ливень. Уложив Хана на спину, я села сверху, продолжая бить его.       — Если бы ты любил… — сыпался удар за ударом, как капли дождя на асфальт.       Слезы потекли по моим щекам, и я уже не могла остановиться.       — Ты бы не предал нас!       Тяжело дыша, глядя на израненное лицо мужа, я встала с него, оставив лежать в луже накапавшей воды, вперемешку с его кровью.       — Я ненавижу тебя также сильно, как и любила когда-то… — стоя к нему спиной, сказала я. — Ты больше не увидишь ни Ёну, ни меня.

Сейчас

      — Я скажу тебе это вновь, но я не изменял тебе, Со… — он спустился на пол, встав на колени передо мной. — Клянусь…       — Тогда как ты объяснишь то, что было в… баре? — подняла я на него свое заплаканное лицо. — Как?       — Та девушка… — начал Хан, проверяя мою реакцию на сказанное. — Ты пришла из туалета, когда она только вцепилась в меня, и затем ты ушла, а я ведь сразу же её от себя оттолкнул. Клянусь тебе, Со… Я бы ни за что не изменил тебе! Мы через многое прошли вместе, я не такой человек, чтобы предавать свою жену!       Мне все ещё больно… Очень… Я боюсь верить ему. Что будет, если такой случайный поцелуй с незнакомой девушкой вновь случится? Наверное, я не смогу жить…       — Со, умоляю, — Хан схватил мои руки. — Мне так плохо без тебя, я не знаю как все исправить! Я… очень скучаю по тебе и Ёну…       — Хорошо, — ответила ему я, вырвав свои руки. — Я верю тебе, Джисон-и, но пока я прошу время подумать. Возвращайся домой, — улыбнувшись ему, сказала я.       — Со… Я так скучал…

Месяц спустя

      — Папа, давай скорее! Мы ведь опоздаем! — кричала во всю наша дочка, обувая свои кеды.       — Ёну права, Джисон-и, парни нас уже заждались, — торопила мужа и я.       — Выходите давайте, я сейчас обуюсь и поедем.       Под руку с дочерью, мы вышли из дома, идя к машине. Любимый муж и дочка решили, что нам всем пора развеется, поэтому Джисон созвал всех парней с их женами и детьми.        Сев в машину, я почувствовала легкую тошноту… Господи, неужели… Задержка месячных уже 10 дней, так ещё и тошнота. Нужно на обратном пути купить пару тестов на беременность.       — Ну вот и я, можем ехать, — Джисон вырвал меня из мыслей своим приходом. — Всё хорошо? — спросил он, заметив мое состояние.       — Да, просто немного тошнит, — ответила я, открывая окно в машине. — Ёну, готова повеселиться?!       — Да! — закричала дочка, задрыгав ногами, пачкая сиденья автомобиля, на что муж истерично усмехнулся, что-то пробубнив себе под нос.       Мы наконец выехали. Джисон включил детские песни для дочки, а мне захотелось немного подремать, раз уж ехать нам минут 30. Тошнота все никак не проходила, из-за чего затею со сном пришлось отложить.       — Ёну-я, что ты хочешь покушать? — повернув голову на дочку, спросил муж, пока мы стояли на светофоре.       — Я хочу… Папа!       Все произошло настолько быстро, что я даже не успела ничего предпринять. Осколки от стекла полетели во все стороны, разрезая мое лицо. Крик дочери был практически не слышен, видимо, что-то повредило мои уши. Ремень безопасности сдавил мою грудную клетку так сильно, что дышать получалось через раз. Но сейчас меня волновала лишь Ёну.       Наша машина перевернулась, из-за чего мы висели вниз головой. Я старалась открыть глаза, но, кажется, в них прилетели стекла, лишив меня зрения. Я не чувствовала никакой боли, важнее было найти Ёну. Рукой я старалась нащупать её на заднем сиденье, но никак не могла дотянуться.       — Джи…сон… — позвала я мужа, плюясь кровью. — Джи…сон…       На водительском сиденье послышались звуки возни, что означало — с Джисоном все в порядке.       — Сонхи?! Ёну?!       Я слышала голос мужа, но он был таким тихим, словно я была под водой.       — Джи… сон… Найди… Ёну… — шептала я.       Сознание покидало меня, это плохо. Мне нельзя сейчас отключаться… Боль начала подступать, и я почувствовала большой осколок стекла в груди… Значит, это был не ремень.       — Сонхи! Сонхи! Ёну!       Я перестаю слышать Джисона. Слышу лишь медленный стук своего сердца. Дышать становиться все сложнее… Кажется, я умираю…       — Джи…сон-и, Ёну-я… Я люблю вас…       — Дорогая! Ёну!

***

Джисон       — Привет, Со, — сел на корточки я. — Прости, дорогая, что вчера не получилось прийти. Давай сегодня немного поболтаем? Мне нужно многое тебе рассказать.

      Так тихо… Лишь я и памятник с прекрасным лицом жены. Побуду тут как можно дольше.       — Я очень скучаю, Со… Но давай сегодня не о грустном, я хочу рассказать тебе о поступление Ёну в старшую школу искусств.       Это была моя карма за то, что я натворила за всю свою жизнь. В тот момент, когда я умирала, все моменты с моим мужем и дочкой пронеслись перед глазами. Это было прекрасно… Я так счастлива. Ёну выросла хорошим человеком, а Джисон продолжает поддерживать её и помогать. Я очень скучаю по своей семье, но я обязательно буду защищать их с небес. Буду спасать ото всех угроз, ведь они — все, что у меня есть.