Пожар в оружейной

      Отвлекающий маневр оказался ошибкой. Нельзя точно сказать, что на это повлияло — удача Се Ляня или же его ранение, полученное в ходе попытки поглотить удар, когда Хуа Чэн и Лан Цяньцю скрестили оружие. Стоило ожидать, что вся мощь удара, вся взрывная сила, направленная этими двумя друг против друга, обернется в конечном итоге против него самого. Подсознательно Его Высочество уже смирился с этим и даже почти не удивился яркой вспышке боли, внезапно пронзившей его правую руку.        Удар был поглощён, как и планировалось, но нельзя было расслабляться. Противники были весьма вспыльчивыми и порывистыми, поэтому не стоило ожидать, что они так просто опустят оружие. Нужно было срочно что-то придумать, и принц, судорожно соображая, не нашел ничего лучше, чем отвлекающий маневр. Эта тактика казалась весьма безобидной по сравнению со многими другими и не должна была нанести никому физического урона, поэтому Се Лянь быстро принял решение.        Собрав в правой руке всю оставшуюся магическую силу, что передал ему Ши Цинсюань, принц обратил её в пламя и ударил в направлении пустого угла оружейной. Пространство тут же занялось внушительными языками огня.        Все присутствующие разом растеряли свой пыл, озираясь по сторонам, сбитые с толку. Их глаза ещё не успели отойти от яркого белого всполоха, которым сопровождался выпад принца при поглощении удара, как перед ними уже разгорался небольшой, но быстро распространяющийся пожар.        Пламя быстро перекинулось с угла на стены и пол, стремительно поглощая деревянные предметы на пути, однако не затрагивая коллекцию магического оружия, которое и так было выковано в пламени самыми умелыми кузнецами во всей Поднебесной.        И хоть князь демонов недавно сказал, что дарит Его Высочеству всю эту оружейную, волнения принца были вовсе не из-за того, что в огне могла пострадать его собственность, а скорее из-за того, что это все ещё была часть дома Хуа Чэна, не смотря на то, что демон отказывался называть это место своим домом. Все равно, градоначальник Призрачного Города наверняка приложил немало усилий, чтобы построить это место и собрать эту коллекцию, а уж сколько трудов было вложено в создание этих великолепных артефактов, каждый из которых представлял собой нечто особенное и неповторимое, иначе оружие бы просто не оказалось здесь.        У Хуа Чэна был прекрасный вкус, на оружие в том числе, и принц его полностью разделял. Тем признательнее он себя ощущал, когда демон так просто решил подарить ему эту коллекцию.        Се Лянь любил оружие. В юности у него даже была своя собственная оружейная, экспонаты которой он холил и лелеял, часто таская с собой. Даже на горе Тайцан не обошлось без его коллекции, которую любезно прислала с повозкой его понимающая матушка.        "Чем бы дитя не тешилось..."- в шутку говорила она закатывающему глаза супругу. Его Величество был недоволен тем, что их сына излишне балуют и потакают всем его прихотям, но ничего с этим поделать не мог. Глубоко в душе он благодарил богов за то, что у его отпрыска хотя бы не такой скверный характер, как у его младшего брата. С Ци Жуном приходилось справляться гораздо сложнее. Се Лянь же был очень послушным, но таким самонадеянным! Государь любил его, но очень боялся, что он накликает этим на себя беду. Однако, переубедить в чем-то этого упрямого мальчишку не представлялось возможным.        Ненадолго отвлекшись на свои мысли, Его Высочество пропустил момент, когда огонь перекинулся на столешницу, рядом с которой он стоял. Из оцепенения его вывел испуганный вскрик:        - Ваше Высочество!        Далее картины происходящего замелькали перед его глазами настолько быстро, что принц не успел должным образом отреагировать, замерев в оцепенении.        Хуа Чэн в следующее мгновение оказался рядом с ним, упав на колени и голыми руками принялся тушить его загоревшиеся волосы.        Языки пламени, которые до этого танцевали на рядом стоящей столешнице, облизнули концы его волос, и этого было достаточно, чтобы огонь вспыхнул, получив в распоряжение хорошо горящее сырье, и принялся с жадностью поглощать длинные, доходящие почти до колен, локоны, стремительно поднимаясь снизу вверх.        Хуа Чэн был в ужасе. Его Бог, его добрейший и милостивый Бог, который только что бросил все силы на то, чтобы разнять это глупое и бессмысленное сражение, загорелся. Его волосы вспыхнули как спичка, подсвечивая силуэт принца алым пламенем. Это было поистине шокирующее во всех смыслах зрелище. Поэтому, не раздумывая, в следующий миг демон оказался перед своим божеством на коленях и протянул руки к пламени. Нужно было срочно перекрыть ток свежего воздуха, чем он и занялся.        У градоначальника были широкие обычно ледяные ладони, что сейчас оказалось как нельзя кстати. Взявшись за горящие пряди, демону удалось в несколько движений погасить большую часть пламени, однако примерно половина волос оказалась слишком сильно обгоревшая и просто осыпалась пеплом в чернеющих от этого руках. Это не могло не расстраивать, поэтому выражение лица Хуа Чэна приобрело очень скорбный, расстроенный происходящим вид.        Его Высочество, казалось, находился в каком-то трансе, очевидно не до конца понимая, что происходит. Он не видел перед собой ничего, кроме коленопреклонного демона, который смотрел на него таким не читаемым взглядом, что принц не смог сразу взять себя в руки и осмотреться.       - Ваше Высочество, ваши волосы...- с горечью в голосе прошептал Хуа Чэн, и тут к Се Ляню пришло осознание. Он в панике попытался схватить демона за почерневшие от пепла руки, но тот не собирался сдаваться так просто. Градоначальник успокоился только после того, как потух последний язык пламени, и позволил взять себя за руки.        Кажется Его Высочество что-то кричал, напуганный происходящим, он то и дело сжимал и гладил его ладони, хватал за запястья, пытаясь поднять с колен, но все было тщетно. В уголках глаз принца скопилась влага.        Хуа Чэн смотрел на происходящее широко открытым глазом, а в его голове стоял шум. Из-за этого он даже не мог расслышать, что его Бог говорил ему. Демон пытался отстраниться, недостойный, он боялся, что запачкает Се Ляня, но принц упрямо не обращал внимание на то, что и его руки быстро чернели от сажи из-за трепетных прикосновений.        На секунду Его Высочество повернулся к замершим небожителям, которые все ещё стояли где-то в стороне и, казалось, пребывали в не меньшем шоке, чем он сам. Повелитель Ветра держал на спине его подчинённого и обеспокоенно смотрел на принца, а вот взгляд Лан Цяньцю был направлен прямо на него. В его взгляде читалось презрение и насмешка. В любой другой ситуации Хуа Чэн бы уже показал ему, кому над кем следовало бы насмехаться, но в этот раз все его внимание было сконцентрировано на его Боге. Се Лянь что-то крикнул своим друзьям. Те выглядели недовольными, но Хуа Чэну было плевать. Он просто хотел, чтобы они скорее убрались и оставили их с Его Высочеством в покое.       "...Уходите!... Ну же!..."- кажется принц говорил что-то ещё, спорил негодующие, но князь демонов смог различить лишь пару слов. В его голове все ещё стоял непонятный шум, который ужасно раздражал, так как мешал слышать любимый голос. В конце концов, Се Ляня, кажется, послушались, и небожители поспешно ретировались, удалившись с сильным порывом ветра через сломанную крышу оружейной.        Его Высочество снова обратил свой взгляд на него. Прошла всего пара мгновений, но для Хуа Чэна эти мгновения растянулись в целую вечность. Тем приятнее было, когда их взгляды снова встретились.        - Саньлан, твои руки...- горестно произнес принц,- Зачем? Зачем ты это сделал? У тебя же ожоги.        Демон всматривался в его расстроенное лицо и не мог произнести не слова. Но что там его руки? Он весь принадлежал Его Высочеству и был готов в любой момент пожертвовать собой, отдать всего себя ради своего Бога. Почему же Его Высочество отказывался это понимать?        Ладони действительно пекло после соприкосновения с огнем. Его всегда холодные руки сейчас горели от жара и Хуа Чэн не был уверен, было ли это от ожогов или от нежных прикосновений его обеспокоенного принца.        Его Высочество говорил ему что-то ещё, но постепенно демона начала поглощать одна мысль или, скорее, внезапно возникшее в памяти воспоминание, поэтому он больше не мог расслышать встревоженно зовущего его голоса.

***

       В тот день шел дождь, поэтому маленький Хун-Хун возвращался в храм посреди дня. Обычно ему не хотелось мозолить глаза статуе своего божества своим неприглядным видом, поэтому он приходил в храм Наследного Принца только переночевать. Спать ему было негде, поэтому обычно он сворачивался на холодном полу у ног его божества и проваливался в крепкий сон. Здесь, в Его храме, мальчик чувствовал себя как никогда защищённым. Он как вчера помнил его голос, однажды приятно коснувшийся горящих ушей, который внезапно решил откликнуться на его молитву. Его, какого-то нищего оборванца, который ничего не значил для государства. На него всем было плевать, он был ни на что не годен, но его Бог все равно заговорил с ним. Его Высочество сказал ему жить ради него, и впредь как бы горько не приходилось Хун-Хуну, как бы не хотелось оставить позади его бренную жизнь, он держался. Он держался ради своего Бога. Его жизнь не стала лучше после случившегося, она, по правде говоря, вообще никак не изменилась. Он все также оставался нищим бездомным мальчишкой, которому даже милостыню никогда не подавали из-за его страшного вида. Должно быть, люди думали, что ему и так недолго осталось, поэтому не считали нужным тратить на него монету или кусочек хлеба. Он все также часто дрался с местными бездомными детьми, которые постоянно дразнили его. Он все также был никому не нужен и одинок, но теперь в его жизни появился смысл. Его милостивый Бог приказал ему жить. Значит это было зачем-то нужно. Осознание, что он был кому-то нужен, - нет, не кому-то, Его Высочеству!- делало его счастливым. Он был одинок, но он больше не чувствовал себя одиноким. И пусть его Бог больше не разговаривал с ним, он не смел просить большего. Он был до конца дней признателен и за малую долю уделенного ему внимания.       С тех пор Хун-Хун все равно будто чувствовал незримое присутствие Бога в этом храме. Оно было почти осязаемым. Поэтому мальчик всей душой любил эту скромную обитель и даже где-то в глубине души мог назвать это место своим домом. Здесь он чувствовал, будто его ждут и принимают таким какой он есть.       Но однажды случилась беда. В тот самый вечер, когда Хун-Хун решил вернуться домой пораньше из-за дождя, то сразу заметил неладное издалека. Рядом со входом в храм суетились мальчишки. Хун-Хун сразу приметил в одном из них своего давнего недоброжелателя.        Мальчишка выглядел на несколько лет старше него, худой и высокий, в порванной, неряшливо залатанной одежде, он был тем ещё заводилой в своей компании, а также пакостником. У него были родители, но дома у них не было, поэтому они скитались по приютам и просили милостыню на улицах. Мальчишка был хитёр и быстро бегал, поэтому ему не чужды были грабежи. В последний раз из-за этого влетело и Хун-Хуну.        В тот раз он просто шел по краю рынка, найдя рядом с мусоркой ящик с частично испорченными фруктами, который выкинул какой-то торговец- люди бы такое все равно не купили, а для бездомного голодного мальчишки это был настоящий пир. Проходя мимо одной из лавок, Хун-Хун заметил этого самого мальчишку. Он нагло обворовывал одного из торговцев, пока тот с кем-то разговаривал. К тому моменту, когда Хун-Хун проходил мимо них, мальчишке подали сигнал свистком, и он тут же ринулся прочь, сбив заплечной сумкой часть овощей. Кипящий от гнева торговец, обернувшись, не удосужился разобраться кто вор, схватив первого попавшегося подозрительного мальчишку, который явно выглядел как беспризорник и вор, и от души поколотил его, чтобы даже мысли больше не возникло зариться на чужое.        После того раза они ещё несколько раз пересекались на улицах, и каждый раз высокий оборванец недобро скалился на него, явно довольный, что ему влетело. Часто он перешептывался со своими дружками, нагло глядя прямо на Хун-Хуна, явно замышляя недоброе. И вот, должно быть, настал час Х для исполнения их скверного плана.        Завидев Хун-Хуна, беспризорники разразились гоготом. Мальчик на мгновение застыл, ожидая, что они кинутся на него, но они внезапно бросились прочь. Что-то было не так. Хун-Хун приблизился к храму, а потом перешёл на бег.       - Нет! Ваше Высочество!! - из входа в храм Наследного Принца валил дым.       Вбежав внутрь мальчик безуспешно пытался потушить горящее пламя. Строение представляло собой по большей части небогатое деревянное сооружение, которое сейчас медленно, но уверенно пожирал огонь. И лишь статуя божества и алтарь для подношений были каменными.       Хуа Чэн мало что запомнил из событий того вечера. Точнее, должно быть, из-за своей травмирующей сути они и вовсе вылетели из памяти бедного ребенка, пока не пришло их время. Это было единственное место, которое он мог назвать своим домом, пожалуй, за всю свою человеческую, призрачную и демонскую жизнь. Градоначальник помнил лишь, что он все также привычно свернулся у ног статуи своего божества и прикрыл глаз, в котором в последний раз отразилось полыхающее пламя. А дальше... Кажется, он начал задыхаться от слишком едкого дыма, который безжалостно сдавил его лёгкие.        Он думал, что умрет. Он был уверен в этом и принимал это. Кажется, на его губах отразилась слабая улыбка перед тем, как его сознание померкло. Засыпая в последний раз, он представлял, что Его Высочество где-то рядом, успокаивающе улыбается ему, словно обещая, что все будет хорошо.

***

       Как только князь демонов обмяк в его руках, Се Лянь запаниковал. Он редко чувствовал подобную растерянность, перед незнанием. Хуа Чэн был крайне могущественным созданием, которого боялась вся Поднебесная, поэтому было жутко видеть, как он теряет сознание. И только быстро проверив все жизненно важные факторы и убедившись, что ток его ци более менее в порядке, не считая небольших, но несерьёзных сбоев, принц смог выдохнуть с облегчением.       Вокруг по-прежнему бушевал пожар, поэтому Его Высочество поспешил вынести оттуда Хуа Чэна. Он осторожно взял его на руки, опасаясь спускать с демона глаз, и повернулся к выходу. Там, к удивлению Се Ляня уже ожидал слуга Хуа Чэна, которого он видел ранее в Доме Блаженства. Кажется, его звали Инь Юй. Столкнувшись взглядом с внимательными глазами, любопытно выглядывающими из прорезей в маске, Его Высочество немного смутился, но быстро взял себя в руки, когда Инь Юй вежливо поклонился, будто ожидая указаний. Слуга, на удивление, не был смущен видом своего хозяина, сосредоточив все свое внимание на принце.       - Инь Юй, верно?- спешно проговорил Се Лянь. Слуга коротко кивнул. - Ты сможешь разобраться с пожаром? А я пока позабочусь о Саньлане.       Без лишних вопросов Инь Юй прошел вглубь оружейной и принялся за свое дело. Благодарно улыбнувшись ему, Его Высочество, все также держа князя демонов на руках, поспешил в Дом Блаженства.        Идя по узким коридорам, он то и дело обеспокоенно поглядывал на Хуа Чэна. Демон, на первый взгляд, был в порядке. Как будто просто очень глубоко уснул. Однако, принца волновало то, что его дыхание было поверхностным и частым, а глаз под закрытым веком обеспокоенно бегал из стороны в сторону, как будто ему снится кошмар.       Найдя первые попавшиеся покои, Се Лянь не придумал ничего лучше, кроме как толкнуть дверь ногой. Ему повезло, что комната оказалась пустой. Она выглядела почти так же как те покои, которые Хуа Чэн выделил ему на ночь, когда он только пришел сюда. Все было выдержано в едином стиле и обставлено дорогой, но элегантной мебелью. Около небольшого окна в глубине комнаты располагалась большая и удобная на вид кровать, застеленная красными шелковыми простынями. Подойдя к ней, Его Высочество на секунду словил себя на мысли, что он не хочет отпускать Хуа Чэна. Прижимать его к себе оказалось на удивление приятно. Сейчас демон казался таким беззащитным. Его тело, хоть и было достаточно высоким и крепким, в руках принца оказалось таким лёгким. Демон доверчиво льнул к нему, видимо, ощущая надёжность и тепло, которые излучал Се Лянь. Сейчас Хуа Чэн совсем не походил на грозного градоначальника, грозу всех демонов, а виделся принцу скорее совсем молодым юношей.        Когда Его Высочество нашел в себе силы всё-таки уложить Хуа Чэна в кровать, черты его лица смягчились, а рот приоткрылся. Не до конца понимая свою реакцию, неожиданно для себя Се Лянь смутился. Видеть такого Хуа Чена было слишком... Просто слишком!       "Он выглядит слишком милым"- сумел признаться себе принц, краснея от собственных мыслей.        Он честно пытался отвести от демона взгляд, но глаза предательски возвращались к изящным чертам лица. Оно было ужасно бледным, что было не совсем нормально для обычного человека, но Саньлан им и не являлся, к тому же, он выглядел так всегда, поэтому Се Ляню не следовало об этом беспокоиться. Поэтому Его Высочество позволил себе ещё пару минут полюбоваться. А смотреть было на что: помимо идеально гладкой, мягкой на вид кожи, у него были утонченные черты лица, немного пухлые розоватые губы, которые так маняще приоткрылись, будто приглашая дотронуться, густые черные брови, живописно обрамляющие крупный прикрытый глаз с длинными ресницами и черную повязку, скрывающую второе веко. Повязка, к слову, ни капли не умаляла дивную красоту этого юноши, а наоборот, добавляла некоторую загадку в его интереснейшую личность. Се Ляню захотелось её снять, но он не решился делать этого без разрешения демона.        Хуа Чэн пошевелился и крупно вздрогнул. Задышал гораздо чаще.       - Саньлан?- обеспокоенно спросил Се Лянь, но ответа не последовало. Он хотел взять демона за руку, но запоздало вспомнил о небольших ожогах, оставшихся на ладонях Хуа Чэна после произошедшего. С удивлением Его Высочество заметил, что они затянулись, а на коже осталась чернеть только сажа.       Найдя в ближайшем шкафу маленькое полотенце и наскоро смочив его, принц вернулся к кровати, на которой лежал князь демонов. Его дыхание по прежнему было быстрым и поверхностным, но больше он не двигался. Присев на край кровати, Его Высочество бережно взял руки Хуа Чэна в свои и стал аккуратно стирать черноту с ладоней. К тому времени, когда Се Лянь закончил, демон вновь вздрогнул, а из его рта вырвался испуганный вскрик:       - Ваше Высочество!- испугавшись, принц вновь взял его за руки, надеясь, что таким образом сможет успокоить кошмар. Несколько секунд ничего не происходило, а потом Хуа Чэн проснулся.        Он просто открыл глаз, с испугом смотря прямо на Се Ляня и загнанно дыша.       - Все в порядке, Саньлан. Все хорошо,- попытался успокоить демона Его Высочество, но тот, словно ещё не до конца отошёл ото сна, поэтому хватался за принца словно утопающий за соломинку.        Се Лянь не мог знать наверняка, что же такого произошло с князем демонов, и какие кошмары его преследовали, но он твердо был уверен, что во что бы то ни стало будет рядом и позаботится о нем. Поэтому принц склонился над завороженно смотрящим на него Хуа Чэном и нежно погладил его по щеке.       - Саньлан, я рядом,- с мягкой улыбкой сказал Его Высочество,- что бы ни случилось, я не дам тебя в обиду.        Кому-то бы это показалось забавным, но демон готов был расплакаться, услышав эти слова. Он сдавленно прошептал:       - Ваше Высочество...- голос предательски дрогнул, и Хуа Чэн поспешил отвернуться, почувствовав немыслимое отвращение к себе.        Небожителю это не понравилось, но он не знал, что ещё мог бы сделать для этого Саньлана. Се Лянь готов был на что угодно, только бы не видеть демона расстроенным.       - Ты можешь поделиться со мной, Саньлан, всем чем угодно,- видя, что Хуа Чен все ещё сомневается, Его Высочество добавил,- Если я чем-то расстроил тебя, то искренне прошу прощения.        Се Лянь опустил взгляд на свои руки. Его одолевали сомнения, а поведение князя демонов только подкрепляло их. Мысли принца вернулись к недавно произошедшему пожару. Должно быть, это расстроило Хуа Чэна гораздо сильнее, чем он мог бы предполагать.        - Ваше Высочество, ты не должен извиняться, особенно передо мной,- мужчина все же поднял на Се Ляня взгляд,- ты хотел помочь, но пострадал сам.       - Ты о моей руке?- Его Высочество запоздало вспомнил о ранении, с удивлением обнаружив, что оно почти не ощущается. Кажется, это все призрачные бабочки, которые садились на него то и дело, пока он нес Хуа Чэна в спальню. С каждым прикосновением их нежных полупрозрачных крыльев принц чувствовал, что боль отступает, а сейчас и вовсе не беспокоит его, что не могло не радовать.- Не беспокойся, уже ничего не болит.        Пока Се Лянь двигал рукой, показывая, что с ним все в порядке, его взгляд невольно также упал на спадающие по спине волосы. Смутная идея сама собой пришла на ум Его Высочества, и он спросил:       - Ой, кстати, ты не будешь против, если я одолжу?- с этими словами принц потянулся к открывшему глаз Эмину, что всё ещё находился на поясе князя демонов.        Конечно же, Хуа Чэн не стал бы спорить со своим Богом, что бы там не взбрело в его голову, но увиденное повергло его в шок, и так что он не успел не то, что среагировать, его тело оцепенело от ужаса- Его Высочество вытащил послушного Эмина из ножен и, занеся себе за спину, отрезал длинные, когда-то прекрасные волосы по лопатки.        - Гэгэ!- воскликнул демон, как только голос вернулся к нему.       - Все в порядке, Саньлан. Это же всего лишь волосы,- Се Лянь лучезарно улыбнулся ему, в тайне надеясь, что не стал выглядеть для Хуа Чэна менее привлекательно. По неизвестной причине его это волновало, но принц понимал, что навряд ли его больше будут красить наполовину сожжённые в огне волосы, которые висели некрасивыми обрубками. В любом случае, длину волос легко можно было отрастить заново.        - Эмм,- Его Высочество оглянулся вокруг, подумывая, куда бы можно было выкинуть срезанные пряди, которые от держал в руке, но демон его опередил.        Хуа Чэн любезно забрал из его рук волосы и почему-то припрятал их себе за пазуху, обещая, что сам об этом позаботится. На дальнейшие вопросы принца он умело переводил тему, поэтому разговор об этом быстро забылся.       Стоит ли упоминать, что для князя демонов каждая частичка его Бога была священна, и что он будет хранить эти наполовину сгоревшие пряди до конца своих дней?       Это была его маленькая слабость. Принцу не обязательно было знать об этом.       После прошедших событий каждого из них одолевали собственные мысли, поэтому диалог больше не строился. Се Лянь засобирался домой.       - Мне пора, Саньлан,- последок взглянув на демона, Его Высочество намеревался встать, но внезапно сильная ладонь накрыла его руку, легко удерживая на месте.       - Куда? Ты можешь остаться здесь, со мной,- затаив дыхание, спросил Хуа Чэн. Больше всего на свете ему не хотелось снова расставаться со своим принцем.       Тот факт, что князь демонов не хотел его отпускать отчего-то приятно грел сердце, но у Се Ляня были свои обязанности.       - У меня остались некоторые дела на небесах, которые нужно решить в ближайшее время,- тяжело вздохнул небожитель, опуская глаза,- Кроме того, мне все ещё нужно приглядывать за храмом Водных Каштанов.       Видя вмиг погрустневшего демона, принц предложил:       - Но Саньлан всегда может навестить меня в храме Водных Каштанов, если соскучится,- розовея щеками, Его Высочество все же нашел в себе силы посмотреть в глаза Хуа Чэну. Он выглядел удивленным, но готовым сию минуту собираться именно туда.       Се Лянь звонко рассмеялся.       - И если тебе понадобится моя помощь в реставрации оружейной, я также с радостью помогу.       Напоследок сжав руку взволнованного демона, Се Лянь поднялся и вышел. Слишком сложно было удержать себя, чтобы не обернуться, но принц приложил все усилия. Отчего-то он был уверен, что если ещё раз увидит это грустный взгляд, то не сможет больше уйти.       Они ещё увидятся, очень и очень скоро. Небожитель знал это. Ведь не просто же так их снова и снова сводила судьба.       Даже после стольких лет...       Се Лянь не мог не узнать этого мальчишку, которого когда-то спас. Мысли об этом наполнили его сердце теплом.