Я живу, я чувствую

             Таббо не плохой человек.       Он просто любит деньги.       И раз добыча сама идёт в руки, грех таким случаем не воспользоваться!       Милые, наивные Ранбу. Добрые и заботливые, у них было так много нерастраченной любви, которую те готовы были дарить всем вокруг.       Доверчивые, легковерные. Дурачок.       Вот почему, когда Таббо ответил «да» на их предложение, они сияли, смеялись и плакали.       Ему даже пришлось промакивать солёные капельки полотенцем, чтобы не дать губительной жидкости обжечь их щёки.       Они были счастливы.       Даже когда Таббо не проявлял интереса к романтике, не очень любил выражать «любовь» на публику и избегал физического контакта. Для него это было просто «слишком».       Ничего страшного. Осознав, что слишком навязываются партнёру эндериан отступили.       По крайней мере, они могут держаться за руки (что очень смущало Ранбу) и говорить: «Я люблю тебя», хотя Таббо не вкладывал в слова и половины тех чувств, что жили в Ранбу.       Таббо знал, что иногда он ранит Ранбу своими действиями или словами.       Эндериан обычно всё проглатывали. Но и принимали близко к сердцу.       Он не был тупым. Парень знал, что временами ведёт себя откровенно по-скотски и даже этого не замечает, а когда прочухивает, обычно становится поздно – его супруг уже накрутил себя и ходит подавленный.       Обычно он извинялся как только, так сразу, оказывая знаки внимания, небольшие проявления любви.Через действия показать – «Мне не всё равно».        Как правило, чтобы расслабить Ранбу хватало лёгких шуток и флирта. Боги свыше, они так очаровательно краснели!       Не поймите Таббо неправильно. Он не обращался с Ранбу плохо.       В конце концов, Эндермен его друг. Да, он обманывал их ради денег, но помилуйте, мораль-то у него имеется.                          .                    План был прост: убить Ранбу и получить деньги.       Проблема?             Ранбу, походу, бессмертный, блять.       Он пытался, видят звёзды, он правда старался. Ранбу просто выскальзывают из хватки смерти, как мыло, и идут себе дальше, как ни в чём ни бывало.       И почему-то так получается, что все старания выходят Таббо боком.       Попробовать столкнуть в лаву? Сюрприз, эндериан, оказывается, принимают лавовые ванны!       Зато теперь он знает, почему они всегда выглядели чистыми и приятно пахли – Таббо буквально ни разу не видел Ранбу неопрятными, грязными или вонючими в повседневной жизни.       Он попытался их утопить, «случайно» толкнув их в водяной туннель, соединяющий Сноучестер с остальной частью Эсемпи.       Как удачно, что их доспехи были специально зачарованы на защиту от воды.       Он пытался Ранбу поджечь, но в итоге подпалил свой хвост и до конца недели странник Края ходили за ним как огромная мама утка, источая обеспокоенные флюиды.       Он пытался ударить исподтишка, уронить на них чего потяжелее, переехать вагонеткой, расплавить, пронзить, застрелить, перепробовал всё.       Это просто не работало. В итоге либо Ранбу просто уходили невредимыми либо Ранбу уходили невредимыми, а травму впитывал сам барашек.       Знаете, что самое смешное? Ранбу ничего не знал! Типа, вообще.       Они даже не задавались вопросом, почему с ними происходит так много потенциально смертельных ситуаций и почему абсолютное большинство из случается в присутствии Таббо.       Эндериан… Просто отмахивались от Этого! Как будто Это просто пустяк!       Они были женаты уже некоторое время, когда Ранбу робко подняли тему об их годовщине: – Мы должны отпраздновать! – сказали они. Таббо только закатил глаза. Очередная сентиментальная ерунда, в которой придётся участвовать. Он вздохнул.       Ранбу же продолжали что-то щебетать на фоне. Барашек уже решил для себя, что сейчас покивает и согласится на любой план, который предложит «супруг», а позже исподволь внесёт и свои мысли.       А потом – БАМ!       Его озарило. На лицо сама наползла ухмылка.       – Мы могли бы устроить свидание.       Ранбу подавились воздухом.       – а… я… Что? – просипели они, по-видимому, ошеломлённые внезапным предложением.       – Да, свидание. Мы вдвоём, свечи, вино, всё такое прочее, ну? Что думаешь?       Ранбу молчали, усваивая информацию.       – Сбагрим Майкла Томми на вечер – чай посидит с дитём, не развалится – а я бы придумал что-нибудь в особняке. Тебе даже не придётся работать своей хорошенькой головой и единственная твоя забота – это сногсшибательно выглядеть. – Пошутил барашек, ласково поглаживая партнёра по щеке и заглядывая в огромные глаза.       Эндериан все еще молчали, силясь найти подвох.       «Таббо же не пытается снова больно подстебнуть, как он это любит? Вот так предлагать романтическое свидание на него не похоже».       Но… У них ведь юбилей… Быть может, по такому случаю барашек хотел сделать что-нибудь приятное?       – Подожди, так ты серьёзно? – сказали они, колеблясь. Коротышка ухмыльнулся и кивнул.       Глаза Ранбу расширились, щёки и уши окрасились оттенками красного и зелёного, рот открылся.       – Я… я… ч… что? Я имею в виду… – эндериан запнулся.       Таббо засмеялся, ещё пуще смутив Ранбу. Краска поползла на шею, а сами они отвернулись и закрыли лицо руками.       – Что? Может я правда хочу отметить нашу годовщину? В смысле, ну да, знаю, я плохо разбираюсь во всех этих «романтических штучках», но всё не так уж и плохо, верно?       Ответом ему было невнятное скуление на языке народа Края.       Таббо позабавлено фыркнул и мягко отвёл одну из рук в сторону, придерживая эндериана за запястье. Ранбу смущённо выглядывали из-за второй руки.       «Какие они милые… Так, стоп… Нет».       Он тряхнул головой и медленно переплёл пальцы, после чего седлал шаг вперёд, почти касаясь носом носа Ранбу.       – Я не шучу, чувак, давай устроим свидание. – «Вот так, в голос больше мягкости, немного снизить тон…»        Он точно знал, как с ними сладить.       И это сработало: Ранбу растаяли, как снег под редким тёплым солнцем. Зачастил пульс, а в животе стало так легко, словно там поселились бабочки.       – Я… я имею в виду, д-да. Я… я просто не ожидали, так внезапно ты… это… предложишь. К-кажется, тебе никогда не нравились романтические вещи… То есть, обычно я… я бы планировали что-то вроде… типа это… не то чтобы я жалуемся, ты не подумай, просто...       Они снова сорвались в бессвязный лепет. Барашек закатил глаза и взял руки Ранбу в свои.       У них были большие руки. Мягкие, отчего-то почти без мозолей, с длинными тонкими пальцами. Руки пианиста. Совсем непохожие на его собственные.       Таббо нежно поцеловал эти длинные пальцы и Ранбу растерянно замолкли, не дыша.       – Конечно, по такому значимому поводу, мне и сделать хотелось бы что-нибудь… особенное. Как например, пригласить на свидание горячего, высокого и в целом всего такого афигенного эндериана. Который, к тому же, в моём безраздельном распоряжении. – Барашек подмигнул, одарив их наглой ухмылкой.       Ранбу натурально поплыли; краска смущения снова залила лицо и шею, а губы задрожали. Разве что пар из ушей не пошёл.       – Поверь мне, это будет особенный вечер.                          .                    Конечно, у Таббо есть план убийства на это свидание.       Не то чтобы он хотел приятно провести время с Ранбу. Устроить им свидание, которого они заслуживают.       Конечно, нет.       Вот почему он приготовил настоящий ужин (ничего сложного – жареная курица и куриный же суп лапша) и накрыл красивый стол. Даже спустился в один из старых схронов Шлатта за вином.       Даже купил свечи с ароматом ванили, чтобы добавить вечеру необыкновенной атмосферы. И для освещения, конечно же.       Ладно, возможно, он немного перестарался. Но эй, в его защиту, Ранбу хотя бы получит удовольствие перед смертью.       Да, только из-за этого. Он просто хочет, чтобы эндериан был счастлив в последние часы. Ничего больше.       Да, это единственная причина, не более того...       И вот барашек вытирал потные от непонятного волнения руки о штаны.       Он сегодня приоделся. Так, как, наверное, не одевался со времён… очень давно, в общем. Прическу аккуратно уложил набок, а большие, начавшие завиваться рога отполировал чуть ли не до блеска.       Надел белую классическую рубашку с открытым жилетом сверху, красный галстук и чёрные классические туфли.       Хоть где-то пригодился опыт работы в кабинете министров и в должности президента.       Однако на этот раз ему не было неловко в собственной шкуре.       Парень теребил рукав своей рубашки, ожидая у подножия парадной лестницы особняка, пока Ранбу спустится.       Они всегда слыли копушей, но сегодня это отчего-то длилось исключительно долго. Или так только казалось из-за волнения?       Таббо фыркнул, переступая с ноги на ногу.       В тот момент, когда он уже схватил коммуникатор и хотел было поторопить со сборами, вверх по лестнице послышались шаги.       Барашек поднял взгляд с уже готовыми подколами под языком и обомлел. Все слова потерялись где-то по пути до губ и всё, что он смог выдавить было коротким восхищённым вздохом.       Он стоял с отвисшей челюстью и ничего не хотел с этим поделать.       Ранбу были…             Ну, чертовски великолепны.       Не поймите Таббо неправильно, Ранбу от природы красивый получеловек.       Однако он никогда не признал бы этого вслух. Проще отшутиться или обернуть восхищение в поддразнивание. Так, смеху ради.       Но теперь он стоял и не мог прийти в себя.       Эндериан надели платье. «Платье-русалка» – отстранённо подсказало подсознание. Тканевый пояс, выгодно подчёркивающий талию, длинная юбка с разрезом до середины бедра, обнажающим одну из длинных ног, цепочка на бедре.       Блестящие туфли на высоком каблуке сделали и без того высоких эндермэна-полукровку ещё выше.       Длинные волосы оставленные распущенными, были элегантно переброшенны набок и спадали на одно плечо.       Эндериан достали свои самые изящные украшения, начиная тонкой цепочкой-венцом на голове и бриллиантового браслета и заканчивая россыпью каменьев по подолу платья. В центре шикарного колье примостилась жемчужина Края редкой чистоты.       Просто вау.       – Как я выгляжу?       Барашек молчал – он был сметён представшей картиной и не может выдавить ни слова. За восхищением Таббо совершенно не заметил, что чем дольше длилось его молчание, тем более нервными они выглядели.       Всё его внимание было сосредоточено на том, как чудесно выглядел его супруг.       «Просто нет слов».       – Что, плохо? Это… слишком, да?       «Слишком красиво, ты хотели сказать?»       – Мне переодеться? – Странник Края уже повернулись, чтобы бежать наверх, когда…       – Нет! – выкрикнул Таббо.       Ранбу остановились, широко раскрыв глаза и насторожив острые уши от внезапного крика.       – Бляха-муха… Извини…те. – Парень сглотнул. – Я… я просто… Вау. – Пробормотал Таббо, снова теряя способность собирать слова во что-то связное.       Он покачал головой, все еще не совсем выйдя из Этого транса. – Ты прекрасны. – Прошептал Таббо. На самом деле, он даже не осознавал, что сказал, пока щеки Ранбу не вспыхнули красным и зелёным, а уши не поджались к голове, выдавая хозяина с головой.       – Спасибо. – Эндериан отвернулись, застенчиво улыбаясь. – Ты тоже красиво выглядишь. Хотя я предпочитаю, чтобы твои волосы были растрёпаны. – С лёгкой поддразнивающей усмешкой произнесли они.       Небеса в свидетели, Таббо привык к комплиментам Ранбу.       Странник-полукровка всегда хвалили его, успокаивали, когда он в этом нуждался.       Так почему сейчас так печёт щёки?       Он бессознательно провёл рукой по волосам, отводя взгляд.       Он привык смущать Ранбу. Никак не наоборот.       Они оба некоторое время молчали, не глядя друг на друга, и были слишком взволнованы, чтобы говорить.       Как неловко-то.       Таббо прочистил горло, волевым усилием сгоняя румянец с лица.       – Итак… – Он поднял взгляд. Ранбу, всё ещё очаровательно пунцово-зелёные, смотрели в сторону и смущённо теребили прядь волос.       – Эм… ты хочешь… то есть… Можно я…? – Он протянул эндериану руку, когда те набрались храбрости и посмотрели на него. Они улыбались, с лица не сходил румянец, пока, подобрав юбку, они спускались по оставшимся ступенькам.       – Конечно, мой прекрасный джентльмен. – рассмеялись полукровка.       Соединить руки не получилось, учитывая разницу в росте. Ну почему именно каблуки?       Поэтому вместо этого Таббо приобнял странника Края за талию и в тот же момент заметил, что платье не прикрывало их спину. Вместо ткани там красовалась вязь золотых цепочек.       Ранбу подскочили с горящим лицом, удивленно пискнув. Таббо фыркнул, получив в ответ пощёчину.       До огромных двойных дверей столовой они добрались со смехом и флиртом, пихаясь, спотыкаясь и повисая друг на дружке.       Перед самым входом, Таббо внезапно остановился, выпутался из рук партнёра, не забыв напоследок мазнуть пальцами по их спине, и вышел вперёд. Двери парочка ещё не прошла, а оттого увидеть убранство комнаты не представлялось возможным.        Ранбу прыснули.       – Что? – Ухмыльнулись они, вскинув бровь, и, положив одну руку на бёдра, попытались заглянуть внутрь комнаты через плечо Таббо.       – Так. Стоп. Закрой глаза. – Хмыкнул Таббо, тыкая их в бок и вынуждая отступить.       – Ммм, ну я не знаем… – эндериан сделали два шага назад, мягко отводя руки от своих боков и насупив брови.       – Как показывает практика, если ты так говоришь, значит задумал пакость. – Не слишком весело фыркнули они, вероятно, вспомнив что-то, что он сделал.       Таббо не смог сдержать озорную ухмылку, скривившую его губы, но быстро состроил возмущенную мину.       – Но это же сюрприз! Я хочу тебя удивить! Так что, давай, закрывай глаза.       Ранбу закатили глаза, но подчинились.       Таббо улыбнулся, взял партнёра за руки и осторожно потянул их к двери в комнату.       – Пока не открывай. – Предупредил барашек, отпустив руки странника Края через пару мгновений. Ранбу хихикнули, но повиновались, застыв посреди комнаты с слегка протянутыми вперёд руками.       Коротышка фыркнул и поднял со стола огромный – в половину его роста – и несколько не аккуратный букет из розовых тюльпанов и лука. Выправившись, он торжественно прошёл к эндериана, остановившись перед ними.       – Хорошо, теперь можешь смотреть. – Сказал барашек. Эндериан тут же нетерпеливо распахнули глаза и ахнули, прикрыв рот руками. Во взгляде огромных двуцветных глаз загорелись звезды, кошачьи зрачки расширились от удовольствия, практически заменяя собой радужку. Странник завороженно осматривали украшенную залу и, наконец, перевели сияющий взгляд на Таббо.       – Это для меня? – Тихо и немного робко прошептали Ранбу.       – Конечно. Нравится? – Таббо протянул им букет.       Эндермен-полукровка широко улыбнулись – так широко, что сами испугались за свои щёки.        – Очень. – Пропели они, принимая букет из рук партнёра и нежно поглаживая лепестки. – Спасибо. – От взгляда, которым получеловека-барашка одарили эндериан, стало так тепло и легко, как будто в животе завелись бабочки.       Таббо улыбнулся. Приятное это чувство, хоть и странное. Тёплое.       – Всегда пожалуйста, боссмен. – Он указал на стол и, взяв Ранбу за локоток, осторожно подвёл их к столу, галантно помогая сесть.       Он знал, что это очень джентльменски с его стороны.       – Великий Энд… – Ранбу, устроив букет на коленях, скользнув взглядом по аккуратно расставленным тарелкам, по ровно разложенным столовым приборам по бокам, по свече в подсвечнике в центре стола, и изумленно посмотрел на Таббо. – Когда ты всё это успел?       – Да. – Дразняще отозвался тот, отвечая и не отвечая совсем. Он обошёл стол к своему месту напротив партнёра. – Я же сказал, что приготовлю кое-что особенное на нашу годовщину. – Чуть хвастливо заявил он и подмигнул.       – Я просто никогда не думал, что ты… вот так... – Ранбу неопределённо взмахнули рукой. – Мы оба знаем, что «романтические глупости» не в твоём вкусе. – Они улыбнулись, положив голову на сложенные домиком руки и глядя на него с шалым весельем и любовью.       – Это так, но и тем не менее, всё это здесь и подготовлено мной. – Фыркнул Таббо, горделиво поднимая подбородок.       Ранбу прыснули.       – Ой ли, ой ли?       – Ты во мне сомневаешься?       – О, я бы никогда! – Ответили с беззлобной насмешкой.       – Эй! Я могу быть романтиком! – Барашек беззаботно хлопнул ладонями по столу.       – Я мог бы добиться тебя! Прямо сейчас, если бы захотел! – Обвиняюще тыкнул он пальцем в довольного, как объевшегося сметаной кота эндериана. Ранбу подначивающе улыбнулись.       – Ну, тогда вперёд! Ухаживай за мной.       Таббо ухмыльнулся.             Игра началась.       Барашек ещё сильнее наклонился к столу. Опершись на обе руки и осторожно отодвинув свечу в сторону, он потянулся ближе к лицу странника Края.       Полукровка притворялись равнодушными и на него не глядели, вместо этого сосредоточив взгляд на ухоженных наманикюренных ногтях. Но Таббо видел, как подрагивают уголки их губ в еле сдерживаемой ухмылке.       Он не остановился.       Их лицо было так близко, что его рога задели двуцветные локоны эндериана.       Те по-прежнему «не обращали» на него внимания, становясь с каждой секундой все пунцовее и зеленее от близости.       Таббо, не глядя, отломил из букета цветок (это оказался розовый тюльпан; его любимые цветы) и положил Ранбу за левое ухо. Те дернулись было от прикосновения, но «кавалер» приблизился к их правому уху и прошептал.       – Тебе нравится пудинг?       – Что?…       В ту же секунду барашек звоноко чмокнул их в щёку.       Ранбу моргнули. «Три»       Он просто? «Два»       Они задохнулись. «Один»       – Что за… Таббо! – Эндериан вспыхнули. Краска залила им не только лицо, но переползла на шею и плечи.       Таббо захохотал.       – Это не справедливо! – проскулили Ранбу. – Ты меня п-п-поцеловал! – Обвинительно выставив палец, пискнули они.       – Уже чувствуешь мои ухаживания, красавчик? – игриво протянул барашек, фыркая в ответ на смешок странника края.       – Не честно. – Ранбу надулись, скрестили руки на груди и отвернулись от него.       – Ой, а кто это такие сердитые дуются? Кот это такие красивые и чертовски горячие? – Он протянул руку, чтобы заправить прядь волос партнёру за ухо. Определённо, розовый тюльпан придавал их образу особую изюминку.       – Ну же, не хмурься. Это прекрасное лицо не создано для злости! – Ранбу снова повернулись и уже готовы были ответить что-то хлёсткое, меткое и язвительное, но застыли, заглянув в глаза напротив.       Барашек подвис.       «Когда они успели подойти так близко?»       Он чувствовал их дыхание на своем лице. «Они такие красивые, когда смущены».       Сколько они так стояли – два полукровки, эндермен и барашек, глаза в глаза, с трепещущими ресницами и сбитым дыханием – неизвестно, но Таббо выпал из наваждения первым.       Он уже собирался отстраниться, когда Ранбу промолвили.       – Ты… э, хм…– Они замялись, не в силах выразить эмоции словами. – М…Мо-могк я тебя… тоже… поцеловать? – Выпалили они и, удушливо покраснев, отвернулись.       Так. Вот этого он не ожидал.       Они могут?       «Мы… можем?»       В смысле, они же уже женаты.       Это не странно, для женатых пар целоваться, и, вроде как, даже нужно… Верно?       Мозги отчаянно скрипели, и Таббо открыл было рот, но слова, по всей видимости, потерялись где-то по пути к глотке, потому как наружу ничего не вышло.       Нет. Он не может этого допустить, так нельзя.       Ранбу всё ещё ждали его ответа, уставившись в белую скатерть стола.       – Я…       – Всё в порядке. Правда! Я поймём, если ты не хочешь! Нам никогда не приходилось… Я… Мы… Ох, зачем я это только ляпнули? Прости, я не должны были этого говорить! Давай просто забудем…       – Да. – Выпалил он прежде, чем успел подумать.       – Эм-м-м?       «Что я творю?!»       – Да, ты можешь… – Он сделал паузу, глядя вниз. «Это ошибка, это ошибка… О блядский Прайм, какая же это ошибка? Это капитальный проёб!» – Поцеловать меня… – Ох, звёзды, почему он это сказал? Зачем?       Ранбу удивлённо вылупились на него. Отлично, теперь он ещё и выставил себя дураком.       – Хорошо. – Выпалили они. Испытываемое эндерианом волнение можно было не фигурально потрогать, настолько то было плотным.       – Хорошо? – спросил Таббо, не совсем уверенный, кого он пытается убедить себя или Ранбу.       – Хорошо.       Странное ощущение в животе вернулось.       Полукровка наклонились и закрыли глаза. Руки у них дрожали, это было видно по тому, как крепко они вцепились в дерево стола.       Это… типа, взаправду всё? Барашек почувствовал горячее дыхание на своих губах. Да, прекрасно. Это реально всё происходит на самом деле.       Лицо, по его ощущениям, горело, как будто под кожей бушевал пожар, а сердце в груди стучало быстро-быстро, грозясь выпрыгнуть вон.       Мягкие губы прижались к… его щеке?       Он нахмурился.       Ранбу заскулили и, уронив голову ему на плечо, попытались скрыть смущение.       «Что… только что произошло?»       – Ран—       – Поверить не могу, что я это сделали! – пробубнил эндериан из плеча Таббо.       Он так растерян.       – Ранбу, что…       – Блять! Не могу поверить, что я это сделали. Ох, сердце моё! – Эндермен-полукровка прижал руку к груди, словно желая доказать свою правоту.       – Ранбу, ты меня не поцеловали. – Заметил Таббо, наконец собрав мысли в кучку.       – Я знаю! Но я это сделали! Ну… Технически – извини, блин! Я занервничали! – Они снова заскулили, вцепившись Таббо в рубашку.       Он схватил их за запястья, не отстраняясь, просто удерживая их и кладя другую руку им на спину, стараясь не ударить Ранбу по голове.       Боже, какие же они милый глупыш.       А он, дурак, и поверил, что Ранбу – из всех людей! – смогут пересечь эту черту.       – Ты шутишь.       Он вздыхает.       Это будет долгая ночь.                          .                    После этого свидание шло… на удивление хорошо?       Что ж…       Можно попытаться убить своего «супруга».       Они поели, старательно игнорируя провальную попытку поцелуя.       Болтали обо всём и ни о чём сразу, и Ранбу даже похвалили его попытку готовить, отметив её как «приличную».       Уж точно получше куриного филе под шипучим соусом.       Пили вино.       Сам Таббо не то чтобы особо любил вино, но и против ничего не имел.       Свидание было единогласно решено перенести на балкон. Единственная тёплая ночь Сноучестера, с её лёгким ветерком, огромной яркой луной, освещающей все заснеженные холмы на мили вокруг, и мириадами мерцающих звёзд, была слишком хороша, чтобы проводить её в помещении.       Он подсыпал яд в бокал Ранбу, пока они не смотрели. В последнюю секунду рука дрогнула – видят Небеса, он почти отказался от своего замысла! Однако, взяв себя в руки и заперев чувство вины в дальний чулан, коротышка решительно ссыпал порошок в напиток.       Теперь он сидел на перилах их балкона, просто ожидая, пока подействует яд, а Ранбу стояли рядом, большими глотками допивая малиновую жидкость.       Барашек лениво потягивал напиток, наслаждаясь видом, открывающимся с высоты.        Внезапно он почувствовал, как к его боку притулилось тёплое тело. Таббо фыркнул.       Ранбу на него не смотрели. Вместо этого они одним махом допили вино и аккуратно поставили бокал на толстые деревянные перила.       Всё в эндериане выдавало лёгкое опьянение: Дымчатый румянец на щеках, расширенные зрачки, прилипчивость. «Действует ли яд?»       – Ты в порядке?       Ранбу в ответ промычали что-то совсем невнятное. Эндериан прижались ещё сильнее, обнимая его за талию и опираясь головой ему на макушку.       Барашек встряхнулся и крепко вцепился в обнимающую его руку.       – Осторожнее, боссмен, я не хочу упасть. – Мягко проворчал он, получая в ответ ещё одну порцию мычания.       Яд уже должен был подействовать, но Ранбу, кажется, в порядке. Они определённо пьяны, возможно даже немного не в себе из-за яда, но они, по-крайней мере, не бьются на полу в конвульсиях.       Таббо вздохнул.       Конечно, яд не подействует. Не на Ранбу, с их железным желудком и бешеным обменом веществ.       Снова провал.       Но почему же он ничуть не расстроен?       Нет, бесспорно присутствует лёгкая досада, как же… Но он… даже рад тому, что энермен-полукровка всё ещё (пусть и не твёрдо) стоят на ногах, прижимаются к нему тёплым боком и дышат в волосы.       «И вот, снова. Что это за щекотное чувство трепета?»       Ранбу как будто почувствовали его замешательство. Придвинувшись ещё ближе, так, что практически легли на друга, они стиснули его бока и потёрлись щекой о его волосы, ещё сильнее те спутывая.       Из их груди донёсся тихий рокот, отдающийся вибрацией в его спину.       Стоп, что?       – Ты мурлыкаешь? – Коротышка обернулся, не выпутываясь из объятий. На его лице играла лёгкая улыбка.       Ранбу хватило только на недоуменный взмах ресницами. Мягкий рокочущий звук не прекращался.       – Да! Ты мурлыкаешь! – По доброму усмехнулся Таббо и положил тут же прильнувшему к прикосновению эндериану руку на шею.        Вибрация прослеживалась от самого адамового яблока до груди, где брало начало. Эндермену-полукровке было приятно внимание – Таббо заметил, как их хвост робко захватил его лодыжку.       – Ооо, всё, это ты попал, – протянул он, после чего игриво добавил, – котёнок.       – Нь нзывай м’ня так, – невнятно пробормотали сверху.       Барашек захихикал.       – Как? Котёнком? Но это ведь правда…       Его слабо шлёпнули по плечу. По-крайней мере, так Ранбу показалось.       – Неть!       – Воу!       Возможно, удар оказался немного сильнее, чем они ожидали.       Видят Небеса, Таббо очень хотел продолжить их дразнить – пьяные Ранбу оказались на редкость забавным фруктом – и все-таки жить ему пока хотелось больше. В конце концов, шутить можно и спустившись с перил балкона.       Да, пожалуй, на скамейке будет куда удобнее.       Странник Края надулись, как будто его попытки вывернутся из объятий их смертельно обидели.       – Ну нь уходиии… – Проскулили они, мягко дёргая рукав его рубашки.       – Я никуда не ухожу, Боссмен, я просто немного передвину нас обоих.       – Ты тёооплый! Нь уходи... П’чему ты меня брсаешь... – Они вцепились как клещ, наотрез отказавшись его отпускать. Наоборот, приподняв его за плечи, эндериан повисли на нём всей своей пьяной тяжестью.       – Боссмен, клянусь, просто пересяду поудобнее! – Он не мог сдержать ласковую улыбку.       – Ты меня брсаааееешь—       – Да нет же!       – Дааа. Бросаааииишь…– глухо промычали в ответ.       Таббо засмеялся, чем ещё больше их смутил и возмутил.       – Хватит истерить, большой ребёнок, пойдём посидим.       Он попытался сдвинуть Ранбу. Бесполезно, полукровка даже не шелохнулись, зацепившись хвостом за перила для верности. В вертикальном положении парочку удерживал только Таббо.       – Если мы туда пойдём, мы сможем обниматься.       Предложение имело больший успех.       – Правда-правда?       – Ага.       – Но ходить так тяжелооо! – Нарочито жалостливо тянули слова эндериан. Всё впечатление бедного-несчастного зверька портила до того широкая улыбка, что у них должны были болеть щёки и отчётливый запах вина.       Барашек закатил глаза. «Вот же маленький манипулятор…»       – Знаешь, для своего нынешнего положения ты многовато хочешь.       – Но я усталиии… – прохныкали они. – И ножки устали, и ручки усталиии.       Таббо вздохнул.       Когда Ранбу действительно чего-то от него хотят – они это получают, так или иначе. А барашек и рад стараться, и отказать в таких маленьких просьбах не в состоянии. По какой-то причине…       Он ещё немного посмотрел в своё отражение в их умоляющих глазах, прежде чем всё же сдался: приподнял их за талию, оправил платье и подхватил их под коленями, как невесту.       Ранбу зашёлся в шалом хихиканье, обнимая Таббо за шею и счастливо хлестая хвостом по ноге коротышки.       Несмотря на свой рост, полукровка весили на удивление мало. Так что, он всегда может подхватить Ранбу на руки и защекотать их как и когда захочет.       И он определенно совершенно не злоупотребляет этой властью.       – Счастлив теперь?       – Обнимашки! – Ранбу, как бы они того не отрицали, правда похожи на кошку: они мягко бодают его в плечо и в лоб, прикасаясь рогами к рогам, и щекотно дышат куда-то чуть выше ушей.       Таббо усмехнулся.       – Да, да, конечно, как я мог забыть об объятиях.       Он перехватил своих партнёра для удобства и направился к мягкой скамейке.       А здоровые двухметровые королева драмы только сучит ногами от удовольствия.       – Ранбу, перестань двигаться, или я тебя уроню. – Нет, конечно. Но эндериан всё равно прониклись угрозой и прекратили баловаться, прижимаясь к нему ещё теснее.       Таббо плюхнулся на подушку, увлекая за собой удивлённо пискнувших Ранбу.       Он засмеялся, снова поудобнее перехватывая эндериана, устраиваясь глубже.       Сегодня и правда прекрасный вид.       Ранбу уютно свернулись калачиком у него на коленях, удобно подобрав юбку, и довольно выстукивали хвостом одним им известный мотив.       Барашек гладил их по спине, получая в ответ глубокое утробное рокотание.       Он вздохнул.       «И когда это мы успели так сблизиться?»       Сидеть вот так, вдвоём, любоваться звёздами и луной, наслаждаться лёгкой прохладой ночи и теплом друг друга было ужасно приятно.       Тем более, что звёзды сегодня и правда прекрасны.       Ладно, Таббо должен, не может не признать: ему это нравится. Хотя, возможно дело в выпитом алкоголе.       Бабочки, нагло поселившиеся в животе, снова подняли трепыхание.       Да. Определённо в алкоголе.       – Тебе там комфортно, босс? – Внезапно охрипшим голосом каркнул он, получая в ответ довольное гудение.       – Ммм, ясно, – протянул барашек, одергивая задравшуюся юбку платья. Эта ткань может и красивая, но явно не очень хорошо защищает от холодного воздуха.       – Не холодно?       – Неа…       – Не устали?– Ещё одно отрицательное гудение. – Хочешь, зайдём в дом?       Руки вокруг сжались крепче. – Ну, нееет, я хотим ’таться с т’бооой...       – Так я же никуда не ухожу.       – Не-а. Х’тим ’таться здееесь. Вместе с тёплым тобооой.       Он улыбнулся.       – Внутри будет теплее.       – Плевать.       – Мгм… – Отозвался Таббо, возобновляя поглаживание по боку. – Нам нужно зайти внутрь, Бу, – прошептал он, – скоро снова станет слишком холодно, чтобы здесь оставаться.       Эндермен-полукровка неодобрительно покачал головой.       – Звёзды, ты иногда такие упрямые.       – Это ты упрямый!       Он весело фыркнул. – Что?       – Я нь х’тим идти.       – Что я могу сделать, чтобы тебя убедить?       Повисла тишина. Ранбу задумались.       Наконец, они решились. Эндериан отстранились, вперив на него огромные настырные глаза.       – Целуй.       – Что прости?       – Я хочу поцелуй. Тогда мы не поцеловались, так что хочу сейчас. – Зачастили они, хватая его за плечи.       – …Ранбу, я не могу сейчас тебя поцеловать. – осторожно произнёс барашек.       – Почему?       – Потому что ты пьяны, Бу. – И, вероятно, очень сильно, но он не стал об этом упоминать.       – Я нет.       – Ты – да.       – Ты тоже пил.       – Я другое дело.       – Но, Бо… – Капризно затянули они.       – Ранбу, нет.       Эндериан сразу сдулись.       – Хорошо… Извини…       Он вздохнул.       – Всё в порядке, Бу, я… Давай… Давай оставим это на другой раз, ладно? – Ранбу кивнули, подставив щёку к мягкому прикосновению чужой руки.       – Давай зайдём внутрь. – Эндериан скуксились. – Да ладно, бро, мы оба пьяны и оба хотим спать. Пойдём.       Посмеиваясь над капризными поскуливаниями, он решительно ссадил их на скамейку. Однако, не успел Таббо встать, как почувствовал цепкую хватку на руке. Беспомощно улыбнувшись, он выпростал захваченную конечность и снова поднял совёлого, зевающего полукровку на руки как невесту.       Путь к их комнате не занял много времени, но к тому моменту как они пришли, Ранбу уже дремали, блуждая по грани сна и бормоча бессвязные слова ему в волосы. Пинком распахнув дверь, барашек направился прямо к кровати, где, без всякой жалости оторвав руки Ранбу от своей шеи и получив на это обиженное сопение и скулёж, уложил сонных эндериана на кровать.       «Теперь самое сложное…»       Снять шпильки, оставляя их валяться у кровати. Аккуратно убрать все украшения, начиная жемчужным колье и цветком в волосах и заканчивая серьгами и браслетами. Сложить всю ювелирную гору на прикроватную тумбу. И наконец, самое сложное: не реагировать на сонное бормотание Ранбу и продолжать заниматься делом.       Ещё с минуту, Таббо просто стоял и любовался эндерианом, ласково поправляя упрямую выпадающую прядку. Любовался закрытыми глаза с трепещущими ресницами – они не спят, но держит их от грёз лишь тоненькая ниточка – умелым макияжем, нежными щеками с шрамами от слёз, выглядывающими из губ клыками.       Нахмуренные даже сейчас, хотя во сне они спокойнее всего.       Звёзды, какое же странное ощущение… Всевышние Небеса, Таббо не хотел бы чувствовать себя так.       Но вот он здесь и его сердцу, похоже, плевать на то, что он там хотел и думал.       Барашек нежно провёл самыми кончиками пальцев по щеке эндериана.       «Да, это определённо из-за усталости. И алкоголя. Ничего больше этого».       На пол полетели жилет, галстук и туфли. Обессилено упав на свою сторону кровати, он не стал даже пытаться улечься нормально, так и оставшись лицом в мягкой перине.       «Боги, можно я просто отключусь, а на утро забуду весь стыд сегодняшнего вечера?»       Вскоре Таббо почувствовал, как прогнулся матрас. Его волос коснулась когтистая рука, нежно почёсывая череп. Он поднял голову.       Ранбу лежали на боку, вглядываясь в него светящимися в темноте глазами.       Эндериан в молчаливом приглашении протянули ему руку и барашек принял её, переплетая свои пальцы с чужими. Они обнялись и Таббо притерся головой под подбородком своих партнёра.       Уже давно стало привычно просыпаться в их объятиях – Таббо просто никогда не мог отказать им в них. «А сколько слов-то было, мол, «Я ненавижу прикосновения!». Эх».       Пожалуй, из всех его «товарищей» только Ранбу и Томми – те единственные, в чьём присутствии он может спокойно спать. Доверить спину, не ожидая воткнутого ножа.       Когда Томми (и Уилбура) изгнали, само существование в Мэнбурге стало невыносимым. Он не мог спать, забываясь обмороками, когда организм начинал бунтовать. Во второй раз, в общем-то, ничего, кроме названия города и его должности, не изменилось.       Он помнит, как Ранбу беспокоились о его здоровье. Они всегда справлялись о его самочувствии, но никогда не настаивали на ответе, прекрасно видя замученное состояние.       Почему? Из застенчивости ли? Может из чувства такта? А может эндериан ещё тогда были в него влюблены?       …Ладно, Таббо признаёт, что его, возможно – только возможно! – тоже интересовали порядочные мальчики.       Ранбу снова зарокотали, свернувшись вокруг и закинув на него свою ногу. Он снова почувствовал когти в своих волосах, прошкрябывающие затылок, постукивающие по рогам, почёсывающие за ушами. От этой нехитрой ласки он сам готов был замурлыкать, растекаясь бескостной лужицей от удовольствия.       – Спасибо… – тихо пробормотали сверху.       – Эм?       – Спасибо.       Он отодвинулся от их груди, вглядываясь в полуприкрытые глаза.       – Чего?       – За ужин. За свидание. За сегодня. За то, что ты здесь. – Сонно пробормотали эндериан с блуждающей нежной улыбкой. – Спасибо. – Прошелестели они, окончательно поддаваясь сну. – Люблю тебя.       Всего лишь выдох на грани слышимости, а сердце Таббо уже готово делать кульбит.             Люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя.       Я тебя люблю.       Он так много хотел бы сказать.       Сказать, что им не за что его благодарить.       Сказать, что они заслуживают гораздо большего.       Сказать, что он не заслуживает их любви.       Сказать, что он просто жалкий эгоист.       Сказать, что… тоже их любит.       Он так много хотел бы сказать, но не может.       Вместо этого Таббо молчит, а все слова застревают где-то в горле.       Он молчит, наблюдая, как Ранбу медленно дышит во сне.       В груди что-то сжалось. Должно быть, сердце.       Он не заслужил этого. Не заслужил их.       Ведь он помнит, как пытался задушить Ранбу во сне.       В итоге… Ну…       Не просыпаясь, эндериан сграбастали его в объятия, бормоча себе под нос слова на языке Края.       Он помнит шёпот на ухо, помнит выдох: «Тёплый…» – после чего его стиснули крепче – вот так же, как сейчас – и продолжили бурчать свою тарабарщину на наречии народов Энда.       Он помнит, что сердце колотилось как бешеное, что щёки горели огнём – от смущения ли, от стыда ли? – и помнит, как весь следующий день не показывался Ранбу на глаза.       Больше он никогда не пытался убить Ранбу во сне.       Он столько раз пытался убить Ранбу, но все попытки провалились.       Он не заслужил Ранбу.       Он плохой.       Неправильный.       Что бы он делал, если бы ему удалось осуществить свои планы?       Он просто не может быть влюблён в них, Ранбу – его друг.       И он пытался их убить.       Он ужасный человек.       Возможно, эти чувства – его наказание.       В тяжёлых душевных метаниях, Таббо не заметил, как уснул.                          .                    К их дому шагал Техноблейд.       Когда конкретно этот суровый воин-пиглин приближается к вашему жилищу – это уже достаточный повод паниковать. Но когда тот идёт с таким лицом. Значит пора бить тревогу.       Значит, случилось что-то ужасное.       Техноблейд ударил в дверь один раз. Один раз, но та почти слетела с петель.       Открывая дверь, Таббо чувствовал, как леденящий страх захватывает его внутренности.       Барашек проглотил все переживания и улыбнулся нежданному (и нежеланному) гостю.       Никогда не показывайте дикому зверю свой страх.       – Ранбу мёртв.       Когда он услышал эти слова, его мир пал, и он пал вместе с Ним.       Внутри с оглушительным звоном сломалось что-то хрупкое.       Все чувства как будто выключили.       Он ничего не слышал.       Ничего не чувствовал.       Ничего не видел.       Осталась только бесконечная жадная пустота.       «Ты снова потерял близкого тебе человека».       Он даже не мог заставить себя заплакать.        Ха.        Ха-ха.        Ха-ха-ха-ха-ха-ха!       ...Жизнь в очередной раз доказала, какая же она отборная дрянь.       «Оглянись: вокруг тебя все умирают!»       «Ты всегда в скорби, но кто будет держать скорбь по тебе? Никто».       Техноблейд вручил ему фотографию сына и сказал, что собирается вернуть его.       Всё, на что его хватило – судорожно вцепится в карточку, вглядываясь в лицо Майкла.       «Он будет расти без отца».       Если ему вообще удастся вырасти.       Техноблейд продолжал что-то неразборчиво говорить на фоне. Он не слышал.       Майкл пропал.       Ранбу умер.       И все, о чем он мог думать, это то, что у него так и не было возможности поцеловать их.