Клуб по интересам

Карие глаза смотрели на него через маску, пока пальцы мужчины кутались в ее кудрях, натягивая, как тетиву непослушного лука. Или же жесткую струну дерзкой гитары. Влажное тепло обволакивало член, скользящий вдоль зубов и втянутых щек.   — Эй, детка, да у тебя отличные скулы, — мужчина хмыкнул, найдя момент погладить пальцами втянутую щеку, после вновь входя в сладкую негу минета.  Оргазм подступил остро, вынуждая выгнуться, прижать, сжать до побелевших костяшек. В секунды тишины в ушах музыканта стояло биение пульса, попадающее в ритм своей непонятной рокерской песни.  Меж тем острый, тонкий кончик каблука прижимался к мужскому оголенному копчику, подталкивая Чеса войти в женское горло сильнее. — Ты уже закончил? — мужчина прикрыл глаза, чувствуя, как от властного женского голоса влажные яички поджимаются.  Каблук, так точно прижатый к тазу, царапнул наверх, идя по впадине позвоночника до поясницы.  — Уверена, ты хочешь еще раз. Ее скулы сегодня недостаточно натренированы. — Да, — возбуждение копилось в пахе, едва успев разойтись по всему телу.  Бедра послушно задвигались, вырывая из обмякшего женского тела хрипы и хлюпанья. Кажется, его кареглазая спутница сейчас ласкала себя руками, а может кто уже пристроился к ней сзади, пока Чес отвлекался на свою госпожу. Музыкант слишком остро ощущал присутствие властной длани над ним, не в силах противиться ее прихотливому слову. Никто в их клубе никогда не пользовался ей, не входил и не искушал молодое тело.  Спрятанная в тесном черном латексе, в коротком розовом парике и сплошной маске, она окутывала возбужденных своей властью, придавая пресытившимся соитиям особой сласти. Под укором голубых, видимых из-за маски глаз, они— потные и оголенные тела, сношались друг с другом. Выскользнув из рта, мужчина кончил на накрашенные ресницы, представляя вместо карих глаз голубые. Холодные, смотрящие на него повелительно даже измазанные белыми выделениями. — Как грязно, — ноготки прошлись по мужскому затылку, чтобы схватить волосы у корней и болезненно сжать из в кулак. Эрогенная зона, запрятанная от чужих глаз, разбежалась по телу сладкими мурашками.  — Тебе нравится это? Нравится пачкать? Ты должен уметь убирать за собой. Накрашенные губы шептали около уха, оставляя смазанный след. Чес послушно потянулся к лицу партнёрши рукой, стремясь вытереть ладонью белые полосы. — Нет, — волосы сжались сильнее, останавливая музыканта, а после стали подталкивать музыканта опустить голову вниз, — сделай это иначе. Чес сглотнул, подаваясь, оказываясь слишком близко к следам собственных выделения, словно нашкодивший кот, которого тычат мордой в испорченные тапки. — Языком, грязнуля, — слюна с толикой отвращения скопилась в горячем рту, — только языком. Кареглазая партнёрша моргнула, слегка отстраняясь, но ее тело едва колыхалось от исходивших сзади толчков. Чес видел в ее глаза дикость, неготовность следовать правилам и, может, полностью разделял ее страх, если бы от жара не стало закладывать глаза. Первая, густая капля скопилась на языке. У Чеса был один страшный секрет. Чес любил подчиняться. *** — Дядя Чес, вы чего такой сонный? — Хеви провел зевок музыканта взглядом, раскачивая ногой под стулом. — Или вы чем-то занимались? Юноша с намеком ухмыльнулся, щуря глаза и улыбаясь чуть острыми клыками. Рослый балбес, и когда эти ребята только успели вырасти? — Всю новь переводил бабушек через дорогу, — Ди перелистнула страницу книги, не отрываясь от чтения даже во время завтрака. Скользнув по обложке, внимание музыканта уловило что-то кровавое с длинными, зубастыми щупальцами и трясущимися буквами. — Так ведь, дядя Чес? Видимо, опять какой-то ужастик читает. И как девушка умудряется после этого спать по ночам? — Так точно, — мужчина сложил руки в замок на груди, расслабленно уставившись вдаль перед собой. Сладкая, уютная нега тянулась к нему из домашней атмосферы, наполняя мужчину до краев. — Бабушки, бабули, бабулиты, бабунессы.. — Понятно-понятно, можешь не продолжать, — Хэви вздохнул, качнулся, и жалостливо уставился в сторону двери. — Может уже пойдем? Думаю, они успели все упаковать. Нам еще ехать до аквапарка часа четыре. — Три часа и двадцать восемь минут, — Ди перелистнула страницы, нахмурилась, взглянула на предыдущую и очень зло вздернулась, упираясь глазами в брата. — Хэви, мать твою, какого черта ты трогаешь мои книги? Решил вспомнить, какого это думать головой? — А что такого? — парень хихикнул, нагибаясь вперед, чтобы лучше рассмотреть изрисованные страницы. — Очень красиво, это иллюстрации. Ты бы за такую книгу в два раза больше отдала. Можешь не благодарить. — Зачем? Я лучше продам что-то из твоих коллекционных игрушек и возьму себе хороший экземпляр, — книга полетела в брата, попадая тому в грудь с характерным шлепком. — Эй, Ди! Да хватит уже читать, ты так себе никогда парня не найдешь. Парням не нравятся умные девушки. — Это умным девушкам не нравятся идиоты вроде тебя. Чес зевнул, в пол-уха слушая ругань, а после и вовсе прикрыл глаза, ненавязчиво прокручивая в голове легкие мысли о прошлой ночи. Наконец с улицы донеся голос Виктории, призывающий их оторвать свои задницы и дуть к ним. Медленно, ленно, мужчина поднялся со своего места, следуя вслед за торопливым Хеви, спешащим скрыться от гневливой раздраженной сестры. И конечно, использовать дядю Чеса в качестве щиты было очень даже кстати. В коридоре уже была открыта дверь. Он нагнулся, неспешно обувая свои ботинки, слушая отдаленные голоса и предчувствуя спокойный, по домашнему уютный день в компании своей приемной семьи. — Ди, тебе бы поторопиться, — музыкант выпрямился, разминая затекшую шею. — А то Хэви опять оставит тебя сидеть в люльке. Карие глаза остановились на парне, взобравшегося на байк, и призывно жмущего на газ. Родители стояли вокруг, что-то обсуждая в не меньшем уютном семейном спокойствии. Чес уже собирался присоединиться к ним, делая первый шаг, как сзади его схватили и потянули назад за волосы. Эрогенная зона среагировала раньше удивление, разнося по коже мелкие точечные мурашки. Удивленный, приглушенный в самом конце стон вырвался из мужских губ, в то время как женские, накрашенные помадой, прикасались к извилистым хрящам раковины. — Хороший голос, — тепло чужого дыхание, шок, расширенные зрачки карих глаз, — дядя Чес. Музыкант сглотнул, не торопясь покинуть властные руки. И девушка словно награждала его за послушание, массируя нежную кожу головы, а после отвела в сторону темные волосы и оставила несколько мягких следов помады на затылке, вблизи линии роста волос. — Ди, что ты делаешь? Распущенные волосы вновь прикрывали шею, скрывая от чужих глаз уже не только загорелую кожу, но и греховные следы помады. — А на что это похоже? — голос, влекущий, знакомый уже очень долго, но такой чужой сейчас. Беспокойство в купе с паникой забилось в груди мужчины, смешиваясь с теснотой возбуждения. Голубые глаза напротив смешались со взглядом из-за плотной маски. Слюна, густая и терпкая, скопилась во рту, проталкиваясь по глотке тугим комком. — Тебе это лучше прекратить, юная леди, — смешок вылетел вместе осознанием произнесенного. Чес словно на секунду стал образцовым взрослым в деловом костюме. — Твои родители могут нас увидеть в любой момент. Женская рука ослабила хватку, ласково потянула за кудряшки напоследок, чтобы легко и быстро отстраниться. На короткий миг Чесу даже стало жаль упущенных ласок, но он слишком ценил свои гениталии и целый хребет, чтобы продолжать игры с дочерью друга. Достаточно маниакального друга. — Тогда до встречи ночью, — Ди прошла мимо, махнув рукой оглянувшимся родителем, —когда их не будет поблизости. — Ди, ты не поняла..— Чес шагнул следом, взволнованно сглатывая, пока девушка ускользала, укрываясь в ласковой компании родителей. И что-то в ее хитрых глазах говорило, что с пониманием у нее все было отменно.