Тебе тоже страшно

      Он обхватывает моё горло своими тонкими длинными пальцами и сжимает так сильно, что я больше не могу дышать. Я не чувствую ни его холодных рук, ни впивающихся ногтей, ни своего страха. Весь этот кошмар скоро кончится. Ещё немного и я потеряю сознание. Но в тот момент, когда оно уже ускользает сквозь пальцы, застывшее в моих венах спокойствие начинает казаться мне неественным. И это спокойствие пугает меня куда больше, чем нехватка воздуха. Страх заставляет меня открыть глаза. — Майлз, — Он прямо передо мной, — Что ты здесь делаешь.? Юноша, что только что, чуть не задушил меня в моём сне, сейчас стоял прямо передо мной. Он выглядел по обыкновению нервным, его всего трясло. Особенно было заметно, как тряслись его пальцы, которыми он только, что сжимал моё горло. Во сне. Или это была реальность.? С опозданием мне почудилось его прикосновение к моей щеке. Я видела как он отдёрнул свою руку. — Майлз, что ты делаешь.? — испуганно всё-таки спрашиваю я. Моя реальность путается с остатками сна, и я уже ничего не понимаю. — На вас был паук, — произносит мальчик, протягивая мне свою руку. По его ладони, перебирая маленькими пушистыми лапками, действительно ползёт паучок. Пауки никогда не казались мне противными, но сейчас при виде него меня затошнило. Мальчик тут же раздавил его в своей руке, словно наслаждаясь этим зрелищем. Мне же легче не стало. — Он полз по вашему лицу, — пояснил Майлз. Конечно это объяснение было ни к чему. Ведь не это меня волновало. — Дверь была закрыта изнутри, — говорю я ему, а сама даже не смотрю ему в глаза. «Дверь была закрыта изнутри.» — повторяю про себя, словно пытаясь убедить, что всего этого не может быть. Я продолжаю спать. Это мой бесконечный кошмар. Дверь была закрыта изнутри… Кажется, дверь была закрыта изнутри. Кажется.? Да, может быть и кажется. Наконец приняв за реальность открытую дверь, я принялась противостоять дальше: — Но ты даже не постучался! — У вас свет горел, я думал, вы не спите, — спокойно и уверенно говорит юноша. Верится мне или нет, я не пойму. — Боитесь темноты.? — задаёт вопрос и пронзительно смотрит мне в глаза. Темноты.? Нет, темноты я не боюсь. И пауков не боюсь. Но почему же тогда так страшно.? Смотрю на твои дрожащие искусанные до крови губы, на трясущиеся руки, смотрю тебе в глаза. Смотрю в глаза и вижу. Тебе тоже страшно. Нам обоим страшно. Молчим. Молчим минуту. Молчим две. Ты вдруг садишься ко мне на кровать и тихо неловко, пряча глаза, произносишь: — Простите, — затем следует пауза. Я, признаюсь честно, и не знаю как реагировать на твои извинения. — Я произвёл не лучшее впечатление. — Это действительно так, — почти перебивая произношу я. Страх не отступает, но сильнее становится беспокойство. Ты молчишь, тупишь взгляд куда-то в пол, как обычный провинившийся подросток. Да ты ведь он и есть. Вот только жизнь твоя кажется страшнее, чем у него. — Майлз, что случилось в школе.? — всё ещё неуверена следует ли задавать этот вопрос, — Зачем ты избил мальчика.? — Он сжёг все фотографии, которые мне присылал отец, — слышу в твоём голосе знакомую мне злость. Вот только в глазах словно бы пустота. Всё действительно было так.? — Я скучаю по отцу, — произносишь словно и без эмоций вовсе, без привычного тремора рук, дрожания голоса, и естественно никаких слёз и изогнутых губ, что по обыкновению бывают у многих при скорби. Произносишь это и, поворачиваясь ко мне, прижимаешься своими мокрыми губами к моим. Я пытаюсь оттолкнуть тебя, но что-то внутри меня сковывает мои руки. Ты же своими пальцами нервно хватаешься за ткань моей ночнушки. Я чувствую как сильно твои руки снова начинают трястись. Что это за странное чувство.? Твои губы прижимаются к моим. Они мокрые, но совсем не мягкие, шершавые, видимо из-за того, что ты постоянно кусаешь их. Твой язык облизывает мои губы, а я поддаюсь и пропускаю тебя дальше. Всё это неправильно, так не должно быть. Но когда наши языки соприкасаются, страх отступает. Я чувствую, как отступает твой страх, Майлз. Я нежно обхватываю твою руку, и когда твои пальцы наконец-то перестают дрожать, я чувствую как отступает и мой страх тоже.