Боль на двоих

— Опять болит? — в сущности Нат задаёт риторический вопрос, но в нем он выражает всю заботу, таящуюся на сердце. Кевин не отвечает, молча уставившись перед собой и дожидаясь, когда боль утихнет. Прошлое настигало их именно в такие моменты, когда вроде бы все хорошо, но старые раны не затянутся так быстро, а мысли не подчинятся силе воли. За окном накрапывает дождь, в предрассветных сумерках видны только очертания силуэтов, находящихся всего лишь в нескольких сантиметрах друг от друга. Лёжа на двухспальной кровати, по настоянию Кевина застеленной черным шелковым бельем, воспоминания вспыхивают и тут же отступают, стоит только парням установить контакт глаза в глаза. Голубые, яркие и ясные, Дэй ассоциирует их с небом, легкий полет в котором превращается в далёкое путешествие, и закончить его по собственной воле он не в силах. Зеленые, темные и глубокие, Натаниэль проваливается в них, как в трясину, затянут без шанса выбраться из ловушки. Этот ритуал успокаивает всегда, пульс тут же приходит в норму, а одинокие души на секунду сливаются воедино, после чего соприкосновения губ соединяют и тела. Медленные движения, дыхание на двоих, но не больше, все, в чем они сейчас нуждаются — тепло и уют, которые даруют им нежные поцелуи. Затем Нат чувствует невесомые поглаживания неровностей на лице, и в ответ бережно обхватывает руку Кевина, одаривает благодарными чмоками от кончиков огрубелых пальцев до локтя, очерчивая кривую линию шрама, а затем спускается тем же путем с другой стороны, иногда проходясь языком, но не пошло, а как будто пытаясь уменьшить боль, хоть и понимая, что это невозможно. — Нат, я… — Дэй всхлипывает, но заканчивает предложение, — люблю… тебя. — Получив поцелуй в лоб, он растворяется в чувствах, которые получает от самого прекрасного человека на свете, единственного достойного стоять рядом с ним не только в экси, но и в жизни. Уже находясь между сном и реальностью до него доносится еле различимый шепот — Я тоже, любовь моя, я тоже.