Ведьма из топей

Новые кандалы надежды не внушали. Прочные цепи из нового сплава, ощутимые рунные барьеры, регулярная смена стражи. Ему не грозило сбежать отсюда, спасать тоже было некому. С каждым днём всё сливалось в ровную линию существования: завтрак, тёмный потолок, ужин, тёмный пол. В редкие ночи магические руны ослабевали и тогда дышать становилось легче, хоть и местный шаман зажигал ослабляющие благовония. От рун на кандалах было и вовсе тяжко, они опаляли кожу от слишком плотного контакта. — Мор, подъём. Стандартная процедура мытья. Как раз банный день. Несмотря на преступления заключённых, начальство не очень хотело иметь дело с болезнями; такая гигиена не в каждом постоялом дворе была, что уж говорить о тюрьмах. — Блядские моры, — сплюнул кто-то в камере. Даже оскорбляться не стоило. Да, он шаман-некромант, «воскрешающий» или, как говорили люди далёкие от тонкостей мертвецкого дела, мор. — За твои дела тебя не в этот спа-отель должны были сослать, а в самую гнилую подземку Огненной долины. — А что же такой добрый человек тут забыл? Парень был острым на язык. Но в целом, он прав. Моров в этой стране, да и вообще везде, кроме его родины, ссылали в Огненную долину. Там с морами не сюсюкались: двухразовое кормление было сказкой, про гигиену стоило даже не начинать. Кровь, отходы, трупы — всё смешивалось в одну большую гниющую кучу тел и металла, опаляемых жаровнями. А огонь не самый лучший друг смерти. Очищающие жаровни Огненной долины ковали немагические металлы, создавали технологию и прогресс людей. Легенды ходили, мол, само божество огня дремлет и выдыхает огонь в жаровни, даруя благословенное пламя. Узник усмехнулся, не ожидав выпада в ответ. Только хотел что-то ляпнуть в ответ, как стражник в проходе одёрнул цепи, натянув их до предела. Тело с шелестом прокатилось по полу и вздёрнулось за ноги под потолок. — Разговоры. В голове помутнело у выхода. Звон брони затих очень резко, а мир сузился в крошечную точку впереди. Чёрт! И он без сознания провалялся сколько?! Обмотанный амулетами и печатями, прикованный к седлу и связанный, не могущий управлять таким удачно попавшимся транспортом. Даже не видно ничего. Но рот не закрыт, слух остался и запахи тоже можно различить. Он был на востоке, если дорога, как он думал, в Огненную долину, а солнце пекло спину… Запах лесной гнили и лёгкая нотка яда на нёбе — они проходили Лес Древнего. Всё складывалось удачно. Печати разъело ядом, вот его сознание и вернулось. Лучшего шанса, чтобы сбежать, не будет. Наслать лёгкий шёпот мертвецов для него — как королю надеть корону. Рутина. И маги, повинуясь не своим мыслям, двинулись в гости к смертельным топям, пробираясь всё дальше, пока печати и руны окончательно не потерялись в магии Древнего. Узник встрепенулся, кидаясь на одного из магов и сворачивая шею: — Жертва Древнему! Так же внезапно, как он соскочил, так же стремительно и исчез в колючих шипах. Последние печати обдирались, повисая клочьями на ветках и сучках. Шёпот мольбы словно криком разносился по владениям Древнего, за ним шла погоня, которая уж если и догонит его живым, то живым уйти не даст. А если Древний, спящий под топями, решит исход не в его пользу, то похоронятся под этими водами все их головы. Шаман усмехнулся, глаза предательски щипало и в носу свербило — он уговаривал себя в том, что это все действие ядов. Не признаваться же себе в своей беспомощности, когда по твоим пятам орава из тринадцати сильнейших магов десятилетия? Да и как вообще так всё складывалось?! — Я не выбирал быть рождённым с этой силой! Отчаяние. — Я умру в бою! Отчаяние. — Пускай она меня простит… Раскаяние. Слёзы предательски обжигали, дышать из-за заполненного носа становилось невозможно, а рот сковало вязкой слюной. Наверху промелькнул солнечный луч, под ногами стало сухо. Парень упал на землю, задыхаясь от бессилия. Отползал понемного к пеньку, обращаясь лицом к погоне. — Ты — шаман? — выскочив, как чёрт из табакерки, ведьма уселась на корточки прямо перед парнем. — Точно, шаман. Сильный. Такой лесу подстать. Будешь служить на топях оборотнем? Вырывая из бредовой дремоты, она выглядела как леди с портретов королевских домов. Писаная красавица с одной свисающей прядкой, в которую вплела руны и травы сил. Шаман не верил своей удаче: такая ведьма пусть убивает его медленно, не жалко помереть от такой хозяйки даже долгой и мучительной смертью. — От твоей руки даже готов умереть, — слова вырвались сами собой. Он усмехнулся. — Ты так прекрасна. Сознание решило погаснуть от чувства умиротворения. Возвращалось словно нехотя: появлялись медленно звуки, потом запахи. Навалилась и тяжесть собственного тела, хоть и чувствовалась непомерная его легкость. Открыв глаза, он смотрел в деревянный потолок с какими-то побрякушками, травами и костями. Всё вперемешку, но так уютно, по-домашнему царил здесь хаос, что невольно он решил, что попал в лучшую жизнь далеко раньше, чем могла предложить ему нынешняя. — Некачественных воскрешающих сейчас делают, — не прекращая заниматься своими делами, ведьма явно обращалась к нему. Не могла хозяйка не заметить его пробуждения. — За друзей своих не волнуйся. Они стали частью Леса. Он кивнул. — Аюр. — Какой бодрый, — она вещала как бы между делом. — Сначала в любви признаётся, даже имя говорит первым делом. Я не жениха искала, воскрешающий, а помощника. — У такой искусницы должно быть уже много помощников, — он повернул голову, поймал её равнодушный взгляд. — Я согласен, в любом случае. — А может и не оборотнем. Мерац — моё имя. Я беру тебя на службу. Она выдохнула, глянула в окно и снова принялась шебуршать на столе. Аюр вздохнул непроизвольно и отвернулся. Мерац была прекраснее любой девушки, встречавшейся ему. Не бледная и не смуглая, не худая и не толстая, среднего роста. Лёгкая горбинка на носу, зелёные глаза…