Безответной любви не бывает

      «Безответной любви не бывает» - так думал Бомгю, пока не увидел, как Тэхён целуется с какой-то девчонкой из десятого класса.       Казалось, в тот миг обрушилась вся жизнь Бомгю: все мечты, все желания, все чувства и мысли, всё просто испарилось в туманную дымку, которая мельтешила перед глазами Бомгю ещё долго, мешала нормально существовать, нормально контактировать с другими людьми, нормально наслаждаться жизнью.              

***

             Всё началось год назад. До этого Бомгю был душой компании, главным весельчаком, он всегда толкал идеи и мыслил только позитивно. Остальные подростки в этом возрасте обычно начинают закрываться в себе, много переживать по любому поводу, нервничать. Бомгю же был таким общительным экстравертом, что притягивал к себе людей. В школе ему никогда не было скучно: десятки друзей со всех классов постоянно составляли ему компанию, он всегда был в центре внимания, и ему это очень нравилось. Нравилось общаться, нравилось дружить, нравилось дарить всем яркие улыбки и вселять позитив в суровые будни. Он постоянно улыбался, не прекращая ни на минуту: он встречал каждый день с улыбкой и провожал его так же. Возможно, кто-то считал его странным, но Бомгю было всё равно. Он был сильнее слухов и негатива, он всегда искал выход из любой ситуации, он умел поддерживать по-настоящему, помогать и, главное, не унывать, давать всем надежду на лучшее.       Бомгю жил счастливо и не знал бед: он вырос в любящей семье, родители поддерживали его во всём. Будучи дошкольником, он сразу заполучил признание всех соседей, помогая им вынести мусор, играя во дворе с их детьми, гуляя с их собаками, кормя бездомных котов. Он освещал всех прохожих широкой улыбкой; незнакомцы, глядя на него, тоже начинали улыбаться. Гуляя во дворах, общительный Бомгю притянул почти всю детвору, они вместе играли, смеялись, долго разговаривали, ходили друг к другу в гости. И даже когда Бомгю пошёл в первый класс, он всё равно обязательно находил время для шумной компании старых друзей.       С самого поступления Бомгю в школу все события закрутились вокруг него. Ничто не могло помешать его бесконечной радости; он брал из жизни всё и наслаждался каждым моментом. Бомгю быстро стал любимчиком всех учителей, вежливым и послушным учеником, он участвовал во всех школьных мероприятиях, экологических, учебных, любых. Он охотно соглашался на поездки за город с классом, на участие в соревнованиях по баскетболу, на субботник во дворе школы.       И переезд не сломил солнечного настроя Бомгю; он сразу принялся узнавать новых соседей, часто бродил по району и заглядывал в маленькие лавочки с целью обрести такую же большую компанию на новом месте.       Бомгю помнит свой первый день в новой старшей школе: он перешагнул порог здания с улыбкой во все тридцать два. Он светился любопытством, так, что все оборачивались на него. Когда его привели в свой класс, он представился, не прекращая улыбаться. Его посадили прямо в середину класса, и на первой же перемене все сами побежали к нему знакомиться. И Бомгю знакомился, Бомгю хотел знакомиться, хотел, чтобы с ним была дружная компания, которая смогла бы поддерживать его во всём. Но, как выяснилось позже, Бомгю не нужно было поддерживать; он бесстрашно шагал по жизни, всегда поднимал руку первым, чтобы ответить у доски, всегда первым вызывался на зачётах. А вот друзей, которых он завёл, пришлось поддерживать; но и это не стало для Бомгю чем-то неуютным и неудобным, это ни капли ему не помешало. Наоборот, он понял, что это его призвание жизни – верить во всё хорошее и дарить бесконечную радость людям. Ему каждый день было необходимо убедиться, что у всех всё в порядке, что все счастливы и не грустят. Но если кто-то грустил, Бомгю сразу обнимал его, говорил, что всё будет хорошо, и, взяв за руку, тащил в буфет, покупая ему вкусняшки. Все благодарили Бомгю, спрашивая, что можно отдать взамен на его поддержку и дружбу, но Бомгю не нужно было ничего. Он просто хотел, чтобы всё было хорошо. Девушки вздыхали по нему, называя его невероятно милым, парни с радостью брали в свои компании, считая его отважным и непобедимым. И Бомгю шёл, он обожал заводить новые знакомства, обожал подолгу гулять с друзьями, обожал звонить на выходных с целью узнать, как дела, обожал коммуницировать.       Если кто-то из его друзей влюблялся, Бомгю уверенно заявлял: «Безответной любви не бывает». И, как по щелчку пальцев, все его друзья обзавелись взаимной любовью, безусловно подтверждая его высказывание. И Бомгю в этом высказывании так преисполнился, что так и думал: если он влюбится, то обязательно взаимно. А как по-другому? Ведь все вокруг люди – добрые и понимающие существа, и неужели Бомгю может не нравиться кому-то до тошноты?       Но когда Бомгю спрашивали, влюблен ли он и не хочет ли он тоже найти вторую половинку, Бомгю отвечал, что это приходящее: например, он будет ехать домой на автобусе, увидит на сидении напротив какого-нибудь красивого парня, попросит его номер, а дальше делов-то... Бомгю был парень симпатичный и часто получал комплименты от сверстников и даже от старших. Но Бомгю ещё не видел такого человека, с которым ему действительно хотелось бы завести отношения. Дружеские – да он бы хоть с амёбой подружился, а вот романтические... Бомгю много читал о том, что любовь – это сложно, и решил не усложнять себе жизнь. Продолжать вот так позитивно мыслить, дружить и улыбаться, но не влюбляться, сосредоточиться на учёбе и провести как можно больше свободного времени в компании друзей вместо глупых свиданий. И он правда не влюблялся, так продолжалось долго, шли года, а он всё так же ходил в гости к приятелям, гулял по дворам с детьми соседей и не заморачивался; он получал достаточно дружеской любви, родительской любви, любви общества, и ему хватало такой любви с головой; и он дарил такую любовь взамен, ему не было жалко любви ни для одного существа на планете.       Но всё когда-то заканчивается, и беззаботное детство Бомгю тоже закончилось. Он окончил девятый класс, десятый, одиннадцатый. Остался один год до университета – ещё одного места, где Бомгю обзаведётся новыми знакомыми, новыми связями, новыми возможностями. А сейчас пришло время сосредоточиться на учёбе, сдать экзамены на отлично и сделать счастливым не только себя в своём будущем, но и родителей, которые мечтают о том, чтобы Бомгю учился в этом университете. И Бомгю исполнит их желание – он это точно знал, это стало ещё одним его пунктом в большом справочнике «Людей надо делать счастливыми», который он всегда держал у себя в голове.       Однако, прямо первого сентября на голову Бомгю свалилась неожиданная проблема. Проблема деловито зашла к ним в кабинет, поправляя светлую чёлку. Проблема была одета с иголочки, нервно теребила чистенький галстук и поглядывала на свои блестящие ботинки. Проблема улыбнулась – ярко, освещая кабинет и унылую школьную жизнь. Проблема скромно представилась и сказала, что её зовут Кан Тэхён. И Бомгю понял, что Кан Тэхён – это и есть его главная проблема. Проблема, которая была до жути скромной и учтивой, понимающей и бесконечно доброй. Проблема опасно напоминала Бомгю самого Бомгю; и взглянув на проблему со стороны, Бомгю понял, что влюбился. Но если проблема была копией Бомгю, и Бомгю влюбился, значило ли это то, что проблема тоже влюбилась в Бомгю?       Бомгю сразу сказал себе: да. Конечно значило.       Он даже нарисовал себе маленькую схему в тетрадке:              1. Бомгю = Тэхён (доказано ранее)       2. Бомгю любит Тэхёна (по определению)       => следовательно, Тэхён любит Бомгю по первому признаку. Или по второму. Или по третьему. Да по всем признакам.              Конечно, ведь безответной любви не бывает. И раз уж это несколько раз подтвердилось прямо на глазах у Бомгю, Бомгю решил – надо признаться. Кто знает, может, Тэхён стеснительный, и долго ли ждать от него признания – Бомгю понять не мог. Поэтому посчитал, что легче будет признаться первым.       Он ждал четыре месяца. За четыре месяца им удалось сблизиться: Бомгю сразу после самого первого урока побежал знакомиться. Потом Тэхёна пересадили поближе, за одну парту с Бомгю. Они разговаривали на уроках, переписывались на черновиках, играли в крестики-нолики, на переменах бродили по школьным коридорам. Бомгю показал Тэхёну всю школу, рассказал всё про всех, познакомил с учениками из других классов, и Тэхён радостно со всеми познакомился, внимал каждому слову Бомгю, смеялся с его анекдотов и мимолётных подколов, ярко улыбался, ярко, ослепляя и без этого яркого Бомгю.       Они стали лучшими друзьями, их всегда все видели вместе, но, помня о нежелании Бомгю заводить отношения, и правда считали их прекрасными товарищами. Как-то учитель назвал их «два солнечных мальчика», и Бомгю подумал, что так и есть. Теперь к Бомгю присоединился ещё один распространитель бесконечного позитива. По Тэхёну тоже начали вздыхать девочки, парни начали звать его в свои команды, Тэхён быстро стал любимчиком всех учителей, вежливым и послушным учеником, он участвовал во всех школьных мероприятиях, экологических, учебных, охотно соглашался на поездки за город с классом, на участие в соревнованиях по баскетболу, на субботник во дворе школы... Бомгю казалось, что он в зеркало смотрится, или со стороны наблюдает за своей жизнью, будто смотрит интересный фильм о том, каким он был раньше. Тэхён стал полной копией Бомгю, но более новой, усовершенствованной, и у Тэхёна появилось больше друзей, с которыми он точно так же гулял допоздна, переписывался, смеялся и просто проводил время. Тогда Бомгю понял, что начинает ревновать. Он всегда крутился рядом с Тэхёном, но ему не удавалось быть с ним вечно. Однако и это не расстроило жизнерадостного Бомгю; он просто попытался влиться в близкую компанию Тэхёна, и конечно, как это обычно и бывало, у него получилось. Он вместе с ним и остальными гулял допоздна, переписывался в общем чате, просто проводил время. Но когда они шли в кино, он садился рядом с Тэхёном, когда они ходили в кафе, он брал то же, что и Тэхён, когда они ходили друг к другу на ночёвки, он ложился рядом с Тэхёном. Он постепенно пытался разрушить его личное пространство, пытался стать ближе. И даже не задумывался о том, что может надоесть; ну как Бомгю вообще может кому-то надоесть?       И всё шло чудесно: Бомгю наслаждался жизнью, как и прежде, теперь зацепляясь за совместные моменты с Тэхёном. Бомгю лез обниматься; Тэхён не отталкивал. Бомгю всегда много рассказывал; Тэхён не перебивал. Бомгю часто шутил и дурачился; Тэхён улыбался и смеялся. Тэхён освещал жизнь Бомгю, делая её ещё позитивнее, хотя казалось, куда уж больше.       Тэхёна не нужно было поддерживать; он тоже был смелым и сильным, прямо как Бомгю. Тэхён мало что рассказывал о себе, о семье, о прошлой школе. На фоне Тэхёна Бомгю казалось, что самого Бомгю можно с первого взгляда распознать и узнать всего и полностью. Тэхён же хоть и был общительным, но оставался загадочным, рассудительным и мудрым. Он не нёсся вперёд паровоза, предпочитал не торопить события и всегда думал, перед тем как делать.       И Бомгю понял, что завидует. И не только завидует, но и хочет быть таким же. Но все вокруг щебетали о том, что он идеален, и Бомгю думал, что ему не надо меняться. Они идеален для каждого, идеален для всех, идеален и для Тэхёна.       И Бомгю решил твёрдо – признаться. Ведь это легко: невзаимной любви не бывает, Тэхён его любит, просто стесняется признаться первым, может быть, даже немного боится, скорее всего думает, что любовь может быть безответна.       Бомгю же полон уверенности, и чуть ли не на лбу у него светятся заветные слова: «Безответной любви не бывает».       И...       Бомгю в красках помнит тот день. Была зима, но снега было мало. Хилые потемневшие сугробы слегка расстраивали всех вокруг – все ждали настоящего снегопада. Бомгю же, как всегда, светился ярче солнца – может быть, от тепла, которое исходило от него, и таял снег. Даже не так, нет, тепло, исходящее от Бомгю, топило снег и в принципе негатив.       Бомгю, естественно, не стал полагаться на обстоятельства, как в таком деле и принято; он заранее красиво оделся, подготовил что-то вроде речи, спланировал всё – от места признания до возможных фраз Тэхёна. На утро он встал раньше будильника и пришёл пораньше, как обычно светясь от счастья. Как обычно, зашёл в класс и направился к их с Тэхёном парте – вот только Тэхёна ещё не было, ведь Бомгю пришёл рановато.       Прозвенел звонок, класс наполнился учениками, но Тэхёна не было. Бомгю даже начал волноваться и нервно покусывать губы – впервые на своей памяти после того первого сентября. Вошёл учитель, урок начался.       Тэхён влетел в класс через десять минут: растрёпанный, с помятой кофтой и рюкзаком на одном плече, извинился за своё опоздание и быстро пошёл на место, на ходу приветствуя всех. Он поприветствовал и Бомгю; и, конечно, Бомгю тоже поприветствовал его с улыбкой на лице.       Уроки тянулись своей чередой; школьный день пролетел незаметно, и настало время исполнения плана «Стопроцентного взаимного признания в любви». Ведь так не бывает, чтобы любовь была безответной – в жизни всегда всё хорошо, всё хорошо заканчивается. Где-то Бомгю слышал фразу, которая стала его девизом по жизни: «Если всё плохо, то это не конец. Конец всегда хороший». И он жил так – с таким настроем. Жил в своё удовольствие и просто верил в лучшее.       Бомгю первым выскочил из класса, стоило прозвенеть звонку с последнего урока. Он быстро прошмыгнул в раздевалку, успев переодеться до толпы, первым вышел на улицу, остановившись на ступеньках, и стал ждать Тэхёна. Вскоре из школы повалили толпы учеников; у многих в тот день было именно семь уроков, и вскоре школьный двор наполнился ребятами из разных классов, а поток, выходящий из здания, стал таким огромным, что Бомгю перестал фильтровать толпу. Тогда он отошёл подальше и стал ещё внимательнее вглядываться в лица. Внезапно кто-то его позвал, и он отвернулся. Это были его друзья, кажется, из десятого. Они что-то ему рассказали, он что-то им ответил, улыбнулся – Бомгю не помнит точно. Но точно помнит, что было дальше.       Дальше он развернулся, и улыбка мигом сползла с его лица.       «Безответной любви не бывает» - так думал Бомгю, пока не увидел, как Тэхён целуется с какой-то девчонкой из десятого класса.       Казалось, в тот миг обрушилась вся жизнь Бомгю: все мечты, все желания, все чувства и мысли, всё просто испарилось в туманную дымку, которая мельтешила перед глазами Бомгю ещё долго, мешала нормально существовать, нормально контактировать с другими людьми, нормально наслаждаться жизнью.       Впервые у себя на памяти, Бомгю заплакал. Он впервые почувствовал, как холодные слёзы льются из глаз и стекают по щекам, как обида растёт в груди, а чувство вечного позитива потухает, и мир вокруг тускнеет на глазах. Ему впервые стало действительно плохо, ему впервые понадобилась поддержка, но он впервые не нашёл смелости попросить помощи у кого-то.       Он скорее развернулся, скорее убежал домой, закрылся у себя в комнате и упал на кровать ничком, зарылся в подушку и зарыдал. Заревел навзрыд, вытирая солёные слёзы, просто взвыл от того, что всё, что он так тщательно выстраивал всю свою жизнь, сломалось в одно мгновение, заплакал неутешно, удручённо, обиженно. Он много думал, размышлял, но всё сводилось к тому, что позитивной жизни Бомгю пришёл конец. Его радостная нота, с которой он шёл по жизни, с грохотом треснула, а после и вовсе рассыпалась в прах. Бомгю потускнел. Он больше не светился. Он погас. В его жизни наступила темнота, наступила ночь – длинная, будто бы полярная ночь, ведь полярные ночи холодные, скучные, навевающие грусть, и длятся долго, очень долго, а когда конец – ни за что не угадаешь, и от этого кажется, что концу ночи не будет.       Бомгю погас, перестал светиться. Он перестал быть солнцем.       В эту ночь выпал снег: большие хлопья ложились на землю, кружась в медленном танце; на утро было облачно и снежно...                     Бомгю не пошёл в тот день в школу. И на следующий. Родители поняли, что что-то стряслось, предложили поговорить, но, получив отказ, просто кивнули и позволили отсидеться дома и отдохнуть от навязчивого общества. Мама лишь сказала ему, перед тем как закрыть дверь:       - Ты освещаешь жизнь каждого, Бомгю. Нельзя, чтобы ты погас...       Дверь закрылась. Бомгю снова остался наедине со своими мыслями и чувствами. Всё это давило на голову, затуманивало разум. Бомгю перестал улыбаться, у него пропал аппетит, он стал закрываться в комнате всё чаще и чаще, падая на кровать и зарываясь в подушки, чтобы спрятать слёзы, предательски наворачивающиеся на глаза.       Его не было в школе месяц. Когда пошёл второй, родители снова предложили поговорить. Он снова отказался. Его снова оставили дома, а мать снова повторила свои слова. И Бомгю понимал её слова. Он глубоко задумался об этом, но понял, что он не сможет светиться как прежде. Уже никогда.       Прошло ещё два месяца; зима закончилась, наступила весна – на улице зацвели цветы, люди стали одеваться легче, все вокруг согревали прохладный мартовский воздух своими улыбками и разговорами о предстоящем лете. Но Бомгю было не до улыбок.       Бомгю не выходил из дома с того самого дня. Родители перевели его на домашнее обучение, чему Бомгю был очень благодарен. Он слабо представлял то, как войдёт в класс и будет делать вид, что всё чудесно.       Бомгю стало чуть легче; домашнее обучение имело свои преимущества. Бомгю начал задумываться о том, что, может быть, он и правда устал от социума, может быть, ему действительно нужно побыть одному.       Но время текло быстро, оно летело, оставляя позади первые весенние деньки. Наступил жаркий май, самое сложное время для выпускных классов - череда экзаменов, последний звонок и последние школьные воспоминания. Естественно, невозможно сдавать экзамены на дому. Бомгю сходил переписать все контрольные за раз в субботу; в школе не было ни души. Но экзамен по геометрии был устным, и Бомгю с ужасом услышал от учителя:       - Тебе нужно прийти на экзамен со всеми.       Учитель предложил пойти отвечать первым и сразу уйти, если Бомгю вдруг некомфортно в обществе своего класса, и Бомгю согласился. Напоследок учитель подметил, что Бомгю зачах, как фикус, который не поливали полгода, и Бомгю снова с ним согласился, удручённо кивнув.       Экзамен приближался стремительно, как и конец света Бомгю.       Он даже решил однажды утром подойти к зеркалу в коридоре и взглянуть на себя. Но стоило ему себя увидеть, как он с ужасом отпрянул.       Он не смотрел на себя в зеркало полгода. И он не узнал себя.       Искусанные губы, красные глаза от вечных слёз и синяки под ними. Лицо его, как и вся кожа, стало бледным и даже приобрело какой-то серый оттенок. Но как бы плохо он не выглядел, идти на экзамен было нужно, и тут никак не отвертишься.       День экзамена наступил незаметно; Бомгю в который раз проснулся со слезами на глазах и взглянул на часы; те показывали оставшиеся два часа на сборы.       Бомгю надел на себя то, что увидел быстрее всего – какая-то кофта с капюшоном и старые брюки, на ноги – кеды. Возможно, на экзамен стоило явиться в парадной форме, но Бомгю было откровенно всё равно.       Родители волновались за него, но он сказал, что всё нормально, и что он в порядке и совсем не боится. Родители не поверили, пожелали удачи, и он ушёл.       Он медленно шёл по улицам, разглядывая их как в первый раз; он давно не ходил здесь. Он узнавал лица некоторых прохожих, понимая, что те не узнают его. Бомгю теперь не узнать. Он изменился так сильно, что даже друзья наверняка его не узнают.       Ноги предательски начали подкашиваться, стоило ему подойти к крыльцу. В голове всплыла злополучная картина этого января, и Бомгю зашагал быстрее ко входу.       Экзамен был прямо во время учебного дня, и Бомгю разрешили прийти только на него. Когда он зашёл в здание, было тихо; шёл урок. Он спокойно, в гробовой тишине, зашёл в раздевалку, повесил куртку, на ходу узнавая куртки других; медленно стал подниматься по лестнице, держась за покоцанные деревянные перила. Разглядывал каждую вмятину на стене, каждую царапину на ступенях лестницы. У него даже пошли галлюцинации: вот он бежит с Тэхёном в буфет наперегонки; вот они с классом спускаются на первый, чтобы пойти на экскурсию; вот он с компанией, взяв Тэхёна за руку, поднимается на третий, чтобы показать новую книгу в библиотеке, в которую так любил ходить Тэхён. Бомгю зажмурился и запнулся. Пошёл дальше, медленно поднимая ноги – каждый шаг давался с трудом.       Стоило ему зайти на нужный этаж и направиться к нужной аудитории, прозвенел звонок. Из всех дверей посыпались ученики; Бомгю натянул на голову капюшон. Он узнавал почти всех, и сердце сжималось от бесконечной боли и острой ностальгии. Ничто не будет прежним – теперь он понял это окончательно. Ведь он просто утерял кусок жизни. Возможно, такой счастливый и беззаботный кусок жизни, но вернуться в прошлое было нельзя. Да Бомгю и не вернулся бы, ведь понимал чётко, что сделал бы точно также.       Аудитория для экзамена освободилась; Бомгю медленно вошёл внутрь – людей не было. Тогда он, пошатываясь, направился к старому месту. Он шёл медленно, проводя рукой по таким знакомым партам, отмечая каждую деталь; коснулся своей парты, и его как током отдёрнуло. Он понял, что не сможет сидеть с Тэхёном ни за что на свете, и сел на свободный стул на первой парте напротив учителя – он всегда пустовал, ведь не было желающих сидеть на таком видном месте. Он сел, повесил на крючок сумку и молча уставился в стенку напротив; все эмоции исчезли с лица. Бомгю давно начал сравнивать себя с белым холстом, с которого все краски смылись солёным дождём – слезами удушающего горя.       Бомгю не считал минут; но вскоре дверь в кабинет распахнулась, и вошли его одноклассники. Они вошли шумно, резко, нарушив тишину. Они разговаривали, смеялись, но не замечали Бомгю, которому этого и надо было.       В класс вошёл Ёнджун. Когда-то они были лучшими друзьями, Бомгю помнит их совместные приключения все до единого. Ёнджун был старше Бомгю и считал своим долгом поддерживать младшего, но Бомгю, естественно, отказывался.       Ёнджун, только зайдя на порог, закричал:       - Бомгю!!!       И стрелой рванул в его сторону.       Бомгю сидел так же молча. Он не нашёл в себе сил как-то реагировать.       - Гю, ты чего?!       Ёнджун наклонился и заглянул ему в лицо; подошли другие друзья, тоже задавая какие-то вопросы. Всё слилось в единый неприятный шум, эхом отдававшийся в голове, и Бомгю просто произнёс низким хриплым голосом:       - Уйдите, пожалуйста.       Но никто не отошёл. Все начали тормошить Бомгю, задавать ещё больше вопросов, подшучивать...       - Уйдите! – повторил он чуть громче, пугаясь собственного голоса.       Тогда все с недоумением расступились и пошли на свои места.       Рядом с Бомгю было пусто – никто к нему не сел, и это была единственная вещь, которой Бомгю был несказанно рад.       Прозвенел звонок; все расселись по местам.       В проёме появился учитель с папкой бумаг в руках; за ним показалась светлая макушка, и в класс вошла...       Проблема. Такая же улыбчивая и счастливая, смеющаяся и светящаяся. Невольно Бомгю вспомнилось, как их двоих называли «солнечными мальчиками»; он мысленно дал себе пощёчину и попытался сосредоточиться на билетах. Проблема же, как ни в чём не бывало, пошла на своё место, попутно разговаривая с кем-то и посмеиваясь. Проблема не заметила Бомгю. От этого стало вроде как легче, но...       - Чхве Бомгю, ты хотел отвечать первым, верно? – спросил учитель, и все удивлённо повернулись на Бомгю.       Гробовая тишина. Бомгю немного погодя кивает и медленно поднимается с места, глядя в пол.       Все перешёптываются, и это слышно просто прекрасно в такой кристально чистой тишине.       Бомгю плетётся к учительскому столу, медлит, выбирая билет. Перешёптывания становятся громче, и это жутко бесит Чхве, который только и думает о том, как бы не разрыдаться на месте.       Он всё-таки выбирает один билет и переворачивает; тихим хриплым голосом произносит номер, и учитель кивает.       Но внезапно мирное спокойствие Бомгю прерывает возглас:       - Гю?! Ты здесь?!       Это проблема. Это проблема. Э т о п р о б л е м а.       Бомгю зажмуривается на секунду, а после отходит к доске, берёт мел и начинает писать первое задание из билета, игнорируя дальнейший шум, исходящий от одноклассников. Он пишет быстро, он хорошо знает, и учитель хвалит его. Закончив, Бомгю разворачивается спиной к доске – лицом к классу.       И случайно встречается с ним взглядом.       Быстро опускает глаза в пол и, чувствуя наворачивающиеся слёзы, быстро говорит, что закончил, и учитель разрешает идти. Он чуть ли не бегом направляется к парте, хватает сумку и устремляется к дверям.       Последнее, что он услышал от него, было:       - Бомгю, где ты был? Гю!..       Бомгю бежит из школы так быстро, как никогда ещё не бежал. Слёзы льются уже градом, всё вокруг размывается, как в дождь. На улице темно и серо; майского солнца нет. Бомгю летит быстрее ветра, на ходу вытирая дорожки от слёз рукавом. Он вбегает в дом и несётся к себе в комнату, закрывая дверь и падая на кровать, снова содрогаясь в рыданиях.       Его с головой накрывает обида. Обида от того, что Тэхён ведь и не грустит ни капли. Он живёт как обычно, продолжает улыбаться, продолжает смеяться.       Потом всплывает чувство злости. Действительно, одним другом меньше, одним другом больше, какая разница! Бомгю же такой незаметный, такой... Такой такой же, как и все! Безразличный, словно предмет мебели.       И, наконец, полное отчаяние... И ненависть к себе.       Бомгю сам всё порушил. Бомгю сам закрылся в себе. Бомгю сам перестал выходить на контакт.       Где его телефон вообще? Бомгю не дотрагивался до него уже несколько месяцев, тот наверняка давно ещё разрядился.       Бомгю сам виноват. Он уверен, что ему звонили, ведь у него ещё осталось совсем чуть-чуть, в самой глубине души, чувство надежды.       Но Бомгю сам же и порушил это чувство надежды. Перестал надеяться.       Ничто не будет прежним.              

***

             - Ты сделал отчёт?       - А что, уже просили?       - Да, к приезду делегации, - Сыншик, поджав губы, глядит на наручные часы, - у тебя полтора часа, чтобы закончить. И не надо так на меня смотреть, перекур устроить всегда успеешь, - он укоризненно мотает головой, говоря эти слова, а после и вовсе уходит, закрывая за собой дверь с неприятным стуком.       Бомгю вздрагивает. С минуту тупо пялится на то место, где до этого стоял Сыншик. Потом зажмуривается и закрывает лицо руками.       Тяжело. Работа – это тяжело, нудно и неинтересно. Престижный университет позади, удачное прослушивание в известную компанию позади, а он так и не стал по-настоящему счастливым.       Ему уже давно не семнадцать, он уже давно не подросток.       Ему двадцать шесть, и он так и не засветился прежним счастьем. В университете все считали его жутким интровертом и даже не подходили, чтобы познакомиться. Бомгю стал отталкивать людей, а не притягивать, как когда-то. Он больше не дарил радость, не улыбался, не верил в лучшее.       Безответная любовь бывает и даже случается очень часто.       Но почему же тогда все вокруг такие счастливые? Неужели, это просто так кажется, если сравнивать с Бомгю?       Бомгю стал тихо наблюдать за всем со стороны. В университете он занимал места в конце аудитории и следил за однокурсниками; во время лекций кто-то сидел в телефоне, кто-то рисовал, кто-то болтал, кто-то даже целовался. И все улыбались, улыбались, улыбались, улыбались!       Как же это ему надоело! Все такие радостные, весёлые, счастливые, один Бомгю как старый осенний лист, зачах и посерел. У всех есть повод радоваться, у Бомгю его нет. И, кажется, не будет.       Бомгю думал: повзрослеет, и его отпустит. Его отпустит эта проблема с шелковистыми светлыми волосами и по-летнему яркой улыбкой. Но вот ему двадцать шесть, он работает в какой-то крутой компании, и его не отпустило. Проблема его не отпустила. Проблема продолжает сниться ему во снах, мерещиться на улицах, громкий голос проблемы эхом отдаётся в ушах, а тёплая улыбка напоминает такую родную в мимолётных воспоминаниях.       И Бомгю не знает, что ему делать. Он продолжает лить слёзы короткими ночами, но ни капли не жалеет о своём выборе.       Все говорили, что Бомгю сильный. Но Бомгю понял, что он не сильный от слова совсем.       Как поступил бы сильный человек, увидев, как его любовь целуется с кем-то? Он бы пересилил себя и продолжил ходить в школу, общаться с тем, кто ему нравится, пусть и наблюдая за отношениями, но Бомгю ведь...       Бомгю слабый. Он сделал максимально просто – обрубил все концы.       Сильный человек, обрубивший все концы, забыл бы о своей глупой подростковой влюблённости и давно жил бы лучшей жизнью, влюбился бы ещё раз, исполнил бы свои мечты...       Бомгю слабый. Он до сих пор ночами плачет по красивому мальчику, который уже и не мальчик давно.       Бомгю заходил в его соцсети, просматривал его фото, читал все сообщения...       Тэхён сильный. Тэхён улыбается, Тэхён дружит, Тэхён влюбляется и, может быть, даже встречается, наверняка давно забыл о каком-то Бомгю и вспоминает о нём лишь тогда, когда об этом ему говорят его старые школьные друзья, с которыми сильный Тэхён тоже поддерживает отношения.       Бомгю слабый. Он удалил номера всех друзей и ни с кем не общается, не говоря уже о том, чтобы ходить куда-то вместе. Бомгю не улыбается, Бомгю не дружит, Бомгю не влюбляется и не встречается, и Бомгю не вспоминает о Тэхёне – Тэхён вечно у него в голове, улыбка Тэхёна мельтешит перед глазами, а звонкий Тэхёна смех оглушает Бомгю.       Внутренний голос Бомгю советовал ему обратиться к психологу, но Бомгю подумал, что это ему мало поможет, ведь у него уже даже внутренний голос появился, который ему что-то ещё и предлагает вдобавок.       Куда катился мир, Бомгю не знал.       Он знал, что у него всего полтора часа на то, чтобы завершить чёртов отчёт и отправить его Сыншику.       Сыншик – единственный со всей работы, который хоть немного понимает Бомгю – не считает Бомгю странным или сумасшедшим. Если не считать того, что фамилия у него, как у Тэхёна, то Сыншик и правда был чем-то более-менее позитивным в унылой жизни офиса. Он часто улыбался и шутил, работал с Бомгю в одной офисной комнатке за компьютером напротив.       Бомгю вздыхает – он теперь часто-часто вздыхает – и принимается за дурацкий отчёт.       Полтора часа пролетают быстро, и вот отчёт уже отправлен на почту Сыншику. Осталось ждать дальнейших новостей.       Бомгю хочет выйти, покурить – ещё одна новенькая его привычка из-за не лучшей жизни, но боится, что Сыншик придёт именно в его отсутствие, поэтому Чхве лишь спокойно дожидается старшего с результатами конференции.       Через некоторое время Бомгю слышит шаги; дверь распахивается, и в кабинет на полном ходу влетает Сыншик.       - Да! Да! Да-а-а!!!       - Что такое? – уныло спрашивает Бомгю.       - Меня повысили!       - Повесили?       - По-вы-си-ли!!!       - В смысле?! – Бомгю вопросительно выгибает бровь. Сыншик улыбается во все тридцать два – светится от счастья.       - Я теперь работаю заместителем директора офиса поставок! – Сыншик чуть ли не смеётся, - завтра меня переводят в другое помещение, я пришёл попрощаться, - старший раскрывает руки, предлагая обняться на прощание, но Бомгю лишь изнурённо мотает головой.       - То есть... Я буду один?       - Не-а, - Сыншик загадочно улыбается, - к тебе приведут новичка. Ты ему покажешь всё, расскажешь, и будет работать вместо меня. Говорят, раньше работал в отделе логистики какой-то крупной компании, так что должен быть парень смышлёный. Удачки!       Стоит Сыншику вихрем вылететь из кабинета, как до Бомгю потихоньку долетают сказанные им слова. Новичок?!       Но... Он не любит новые знакомства, ненавидит общаться...       - Чёрт! – шипит Бомгю, ударяя кулаком по столу.       Время плавно подходит к восьми, надо собираться домой.       Бомгю встаёт и начинает собирать портфель с чистыми листами и важными документами, выключает компьютер и лампу из розетки, гасит свет и закрывает помещение на ключ; медленно спускается по лестнице и выходит на улицу.       Весна. Тёплый март, освежающий ветерок, цветущие деревья. Бомгю неожиданно чихает и, вытерев нос рукавом, шагает к автобусной остановке.              Для следующего дня у него не получается выспаться – он слишком много думает о том, кто будет новеньким. Хорошо бы, кто-то вроде Сыншика – старше Бомгю, умнее и так далее. Хотя, Сыншик слишком уж общительный для тихого Бомгю. Тогда, надо бы кого-нибудь потише и посмекалистее. Ещё, желательно, парня – девушки в таких делах вообще ничего не смыслят.       Так, за раздумьями, Бомгю засыпает лишь в два ночи, а вставать ему в семь. Катастрофически маленькое количество сна быстро сказывается на нём; он чувствует себя слизняком, который вот-вот расплывётся в лужицу, а после сразу испарится, не оставив и следа. Синяки под глазами светятся ярче лампочки на фонарном столбе, а глаза слипаются, словно промазанные клеем.       Схватив портфель, Бомгю вылетает из дома на пятнадцать минут позже, чем нужно. Дольше обычного ждёт автобус, в котором начинается жуткая толкучка.       Он еле вылезает из автобуса на нужной остановке, на ходу поправляя волосы и рубашку.       Да уж, после такой дороги легко проснуться окончательно.       Но ещё больший прилив свежести с эффектом «ведро холодной воды на голову» Бомгю получает, глядя на часы. Те бескорыстно показывают точное время – Бомгю опоздал на двадцать минут.       Чхве срывается с места и со скоростью света взбегает по лестнице. Стоит ему подойти ближе к своему кабинету, увидеть распахнутую дверь и услышать незнакомые голоса, он вспоминает.       Новенький!       Подходя ещё ближе, Бомгю с ужасом узнаёт голос директора компании. Тот, словно по щелчку, появляется в дверном проёме и удивлённо восклицает:       - Чхве, вот ты где! Мы тебя потеряли! Новый уже пришёл, тебе Сыншик передал, так ведь? – Бомгю неуверенно кивает; директор улыбается, - так заходи тогда, расскажешь ему всё и покажешь, ладно? Задание на сегодня общее, отчёт об экспорте, разделишь как-нибудь. Давай, удачи, - проходя мимо, директор хлопает Бомгю по плечу. Чхве нервно сглатывает.       В кабинете тихо, будто бы и нет никого. Заходя внутрь, Бомгю также никого не видит.       «Но с кем-то директор-то разговаривал» - проносится в голове. Бомгю закрывает дверь и идёт на своё место, параллельно озираясь по сторонам в поисках новенького.       - О, ты? – вдруг доносится из-за компьютера, и Бомгю чуть не падает от испуга.       ...Светлая макушка поднимается из-за монитора...       ...Руки поправляют новенький галстук...       - Бомгю?       Знакомые до боли глаза с интересом рассматривают человека напротив. Яркая улыбка освещает кабинет. Бомгю кажется, что хуже ситуации сложиться не могло.       - Да, это же ты, Бомгю! Я так скучал! – проблема мигом соскакивает с места и несётся к Бомгю, обхватывая руками за плечи и прижимая к себе, - где ты был? Столько всего произошло, ха! Я тебе всё расскажу, это так круто, что мы теперь работаем вместе...       - Это ужасно, что мы работаем вместе, - Бомгю грубо отталкивает недоумевающего Тэхёна. Тот удивлённо топчется на месте, улыбка сползает с его лица.       - Что? Бомгю, ты чего? Это же я, Тэхён! Ты меня не помнишь, что ли? – Тэхён снова начинает тепло улыбаться, - мы сидели за одной партой, помнишь? Я пришёл в двенадцатом классе...       - Вот именно, что помню! – рявкает Бомгю, и Тэхён снова испуганно замолкает, - а хочу забыть! – «но не могу» - добавляет он мысленно, а сам резко разворачивается и уходит из кабинета, хлопая дверью.       Он чувствует, что сейчас снова заплачет. Бомгю стрелой бежит на крышу, попутно закрывая за собой все двери.       Он подбегает к самым перилам и падает наземь, не в силах больше сдерживаться. Слёзы льются градом, голос дрожит, да и дыхание сбитое...       Почему всё именно так?       Почему, когда Бомгю стало чуточку проще жить, судьба снова усложняет ему всё, подсылая главную проблему? Почему?       Может, ему так и надо? Ему так и надо, ведь он давно перестал действовать по своему главному призванию жизни – дарить радость людям. Он бросил своих друзей, он бросил всё, чем дорожил, из-за глупой и тупой влюблённости, от которой до сих пор не может отделаться!       Бомгю слабый, Бомгю ничтожный, Бомгю просто ужасный друг и человек!       Внезапно его со спины обхватывают тёплые руки. Бомгю слабый, и ему лень сопротивляться, особенно, когда он сам содрогается в рыданиях.       Его прижимают к себе и напуганным голосом тихо спрашивают:       - Гю, ты чего?.. – проблема.       Бомгю не отвечает. Бомгю не может. Бомгю не знает, что ответить.       Или сказать всё начистоту? Это что-то изменит? В жизни Бомгю всё и так хуже некуда, соответственно, катастрофичнее уже не станет.       Бомгю сбито выдыхает и нервно сглатывает.       - Я... Я... Я в январе в д-двенадцатом классе тогда увидел, как ты ц-целуешься с какой-то девчонкой из десятого, а... А... Я хотел тебе тогда сам приз-знаться, и... И... – проблема молчит, и Бомгю неуверенно продолжает, - я д-думал, что безответной любви не б-бывает, потому что в-все вокруг были счастливы, и... И... Я расстроился, чт-то.. Из-за того, что... Т-ты... И я не смог забыть тебя до сих п-пор, и... Я, каж-жется, до сих пор тебя люб-блю, но ты счастлив без меня, д-да?       Проблема молчит.       И тогда Бомгю понимает, что быть хуже всё как раз-таки может. Конечно может.       Жить в неведении и не общаться проще, чем объяснять всю проблему проблеме, ещё и признаваясь в любви.       Бомгю испуганно закрывает рот, всхлипывая и чуть не задыхаясь.       - Ты... Бомгю, мы идиоты? – шепчет Тэхён. Бомгю пугает вопросительная интонация, проскользнувшая в его реплике. Чхве молчит; он ждёт, пока проблема что-то скажет первой.       Но внезапно проблема разворачивает Бомгю и прижимает к себе ещё ближе, кладя руку к нему на голову и поглаживая. Бомгю снова сбито выдыхает, совсем не понимая действий проблемы, отстраняется и смотрит на него.       Тэхён не плачет. Тэхён улыбается. Улыбается, улыбается, улыбается, улыбается, улыбается!!! Ему весело?! Ему?! Весело?! Ему смешно и весело, смешно вот так сидеть с ревущим Бомгю, который только что признался в любви?!        - Сколько лет прошло? – внезапно спрашивает Кан, и Бомгю ещё более удивлённо поднимает на него глаза, встречаясь с его взглядом, таким родным и знакомым.       - Девять лет? – ошарашенно произносит старший, посчитав в уме. Девять лет...       - Девять лет, - эхом повторяет Тэхён. Бомгю откровенно не понимает, к чему он клонит.       Тэхён вдруг вздыхает и улыбается ещё шире.       - Ты любишь меня девять лет, - говорит он.       - Я люблю тебя девять лет, - повторяет теперь уже Бомгю. Тэхён счастливо усмехается.       - И я люблю тебя девять лет, придурок, - произносит он.       Бомгю словно переезжает асфальтоукладчик.       Что?       Ему не послышалось?       Тэхён его любит?       Что-что-что-что-что?!       - Что?! – вслух восклицает Чхве.       - Я люблю тебя девять лет, - снова говорит Тэхён. И снова улыбается.       - Но... Девочка...       - Я дал клятву, выбора не было... Как и чувств. Чувств у меня к ней не было, - расшифровывает он, - понимаешь... Я тогда ещё опоздал, помнишь? – Бомгю кивает, всхлипывая, - меня по дороге схватили какие-то пацаны, эта девочка была сестрой кого-то из них, они начали угрожать, оказалось, что та девчонка в меня втюрилась по уши, - Тэхён мотает головой, словно сам не веря в то, какой глупой вышла ситуация, - а ты, - он вдруг поднимает взгляд на Чхве, - ты, Гю, просто не выходил у меня из головы все девять лет. Я звонил тебе, писал, я приходил к тебе под дверь, но меня встречали твои родители со словами «К нему сейчас лучше не ходить» ... Я жутко боялся, но... Понимаешь, Гю, я слабый... Если бы я был сильным, то я бы вломился к тебе в дом, объяснил бы твоим родителям, что мне позарез с тобой поговорить нужно... Но я слабый, Гю, и я продолжал молча и бездейственно надеяться... В школе все будто бы забыли про тебя, лишь я постоянно спрашивал у всех, знает ли кто-то, что с Бомгю... Я достал этим вопросом всех учителей, ей-богу. Они, как попугаи, повторяли мне: неважно себя чувствует, неважно себя чувствует... Я скучал жутко, я понял тогда, что ты правда мне нравишься, что я не могу без тебя, что... Эх, вот, я даже слов не могу подобрать, я настолько виноват перед тобой, прости, что заставил страдать, прости, и... Я пойму, если ты откажешься от моих чувств, ты так и должен поступить, ты вправе быть в обиде на меня... Прости меня за мою слабость, прости, я... Я очень слабый...       - Я слабее, - произносит Бомгю и тянется ближе, прижимаясь к губам младшего, таким сладким и долгожданным. Тэхён отвечает, и Бомгю не знает, что с ним происходит. Все мысли сплелись в одну кучу и никак не могут выстроиться в правильном порядке, в груди ощущается лёгкий холодок, сердце стучит, как бешенное, а лицо горит от смущения и стыда.       Через минуту Тэхён отстраняется первым, с улыбкой глядя на старшего.       - Ты красный, как помидор, - смеётся он, поправляя чёлку Гю, - стесняешься, что ли?       Бомгю не отвечает; он пытается восстановить дыхание.       Тэхён снова по-доброму усмехается – так может только Тэхён – и тянется за новым поцелуем, более долгим и чувственным. Но тянется медленно, сначала позволяя им столкнуться носами, ещё пару мгновений сидит так, а после только целует.       Бомгю кажется, что он сейчас растает. Тэхён целует нежно и осторожно, как бы боясь спугнуть невинного Бомгю, но целует так приятно, что Бомгю кажется, ничего лучше в мире не существует. Не может быть момента лучше, чем поцелуй Тэхёна.       Такой долгожданный и желанный, такой запретный и такой важный, бесконечно важный, меняющий жизнь поцелуй Тэхёна.       Через время Тэхён снова отстраняется, поглаживая старшего по щеке.        - Ну что, пойдём работать, Гю?       - А ты пойд-дёшь со мн-ной?       - Конечно, - Тэхён тепло улыбается, помогая Бомгю встать и...       Бомгю улыбается в ответ. Бомгю улыбается. У-лы-ба-ет-ся...       Как давно он просто не улыбался, вот так искренне, счастливо и ярко... Как давно?       Благодаря Тэхёну у Бомгю снова появилась надежда на лучшее, снова появилась причина жить, благодаря Тэхёну Бомгю снова засветился.       «Два солнечных мальчика» - эхом пронесётся у него в голове двумя днями позже, пока он будет идти за Тэхёном на встречу выпускников.       «Ты освещаешь жизнь каждого, Бомгю. Нельзя, чтобы ты погас...» - возникнет у него в памяти, пока он будет наблюдать за Тэхёном, улыбающимся лучам майского солнца.       «Безответной любви не бывает»...       Бывает. Всё в жизни бывает. Но ради того, чтобы всё было хорошо, нужно постараться, нужно, может быть, даже пострадать, но нужно добиться этой радости и благополучия, нужно заслужить это, а не жалеть. Нужно уметь отвязаться, а если не сможешь отвязаться, идти на контакт, нужно рисковать, иногда нарушать планы на жизнь и жить в своё удовольствие, наслаждаясь каждым моментом, как последним.       - Гю?       - Да, малыш?       - Ты задумался над чем-то? – Тэхён слегка наклоняет голову вбок, всматриваясь в глубокие тёмные глаза напротив, будто бы ища в них ответ, - что-то случилось?       - Нет, я... Я так рад...       - Гю, ты говоришь мне это уже два года подряд с того случая на крыше!       - Но...       - Я тоже рад, Гю. Я тоже рад.       И Бомгю улыбается. Улыбается, освещая мир искренне тёплой улыбкой, дарящей радость и позитив, согревающей всех вокруг. Но Тэхён улыбается в ответ не менее тепло, и Бомгю так хорошо.       Так хорошо...