Путь к счастью

Хромой голубь переваливаясь с лапы на лапу медленно шагал к импровизированному водоёму, представляющим собой средних размеров лужу в дырке из-под чьего-то колеса. В стране умели делать дороги, средства тоже были, но желания делать их не было ни у кого и никогда, так что бедные пернатые, помимо возможности утолить жажду, так же имели большую вероятность во время этого быть сбитым каким-нибудь дедом на жигулях. Тоскливо? Не думаю. Это была реальность. Серое небо, тихие улицы, страшные ночью и оживлённые днём подворотни, хотя даже днём там иногда становилось не по себе. Спешащие на работу и учёбу люди, разбавлялись блуждающими туда-сюда алкашам, что с грустными лицами выпрашивали денег на опохмел. С развалом союза много чего поменялось. Валюта стала другой, возможностей стало чуть больше, группировки тренирующиеся на спортивной коробке после школы и бьющиеся за свои собственные идеалы и справедливость, сменились ещё более опасными бандами, которых сейчас уже в открытую называли бандитами, они ходили в импортных дорогих шмотках, таскали с собой пистолеты, воровали в особо крупных, убивали людей, после закапывая их в каком-нибудь лесу, под ёлочкой, например. Не кого попало конечно, но сам факт участившихся убийств заставлял людей думать об обратном. Правда, это не особо кого-то волновало, все силы власти были направлены на сохранение того, что осталось от некогда великой и нерушимой державы. Сменился флаг, лозунги утилизировали или обрабатывали под нынешние реалии, названия многих поселений и городов видоизменили, да и не только их. Несмотря на то, что страна менялась, люди — нет. Условия заставляли людей адаптироваться, но не меняться, в душе они всё так же оставались собой, их поведение, устои, жизненная позиция, приоритеты могли поменяться, но не их личность, их дух, их мечты, хотя большинство из них было погребено под суровостью тяжёлых будней ещё в далёком детстве, когда настало время взрослеть, когда сказка закончилась и родители выдернули плюшевого мишку из твоих маленьких ручек, всунув в них учебники, ручки, тетради, а потом и вовсе, посадили за станок или дали в руки метлу или лопату для снега, остались те, кто верил. С трудом, через слёзы, но верил. Не в лучшее, конечно нет, в лучшее веру потеряли всё и поверьте, очень давно. Просто в перемены, что однажды наступит тот момент, когда хоть что-то изменится, хотелось разнообразия, серые будни осточертели, холод на улицах и в глазах людей. Яркая, озаряющая всё и всех на своём пути, улыбка, радостный возглас, безудержное веселье, невозможно было вспомнить, когда кто то из этих людей слышал, что-то подобное за последние… Сколько? Тридцать, двадцать лет? Что не улыбка, то натянутая маска, что ни возглас, так это либо крик о помощи, либо слёзная истерика. именно поэтому, как только границы открылись люди рванули прочь, чтоб не видеть, не помнить, не чувствовать. В основном это была молодёжь, которая так хотела вырваться из своеобразного ада, сбежать от осуждения, от боли, бесконечного презрения. Если ты не соответствуешь нормам, не преклоняешь колен перед системой, если ты — другой, значит тебя нужно истребить, унизить, изолировать, ты — не должен жить в обществе с «нормальными» людьми. Были люди постарше, они только и ждали этого момента, они знали, что система падёт и тщательно готовились, теперь ничто не мешало им покинуть руины советского союза. Кому то было всё равно, но были и те, кто через боль невыносимой потери, прощался с родными местами, пусть они и были окрашены не совсем цветными красками. Люди же старшего поколения, оставались и хаяли нынешний режим, надеялись, что страна снова обретёт покой и поднимется с колен. По правде говоря, на это надеялись и те кто уезжал и те кто оставался. Хоть и по разному, но мира хотели все разве что понимали, что если всё и встанет на круги своя, то точно не в ближайшее время. Одними из таких уезжающих были авторы группировки Универсам. Ну Никита был автором, а Суворов Владимир Кириллович его правой рукой. И левой рукой. Да впрочем и ногами тоже был он. В общем помогал всегда разносторонне и по делу. Они были из того немногочисленного контингента человек, что не знали, но надеялись на возможность уехать, деньги откладывали долго. Бывало казалось, что всё разрушилось, сначала Кащей отсидел, потом Адидас в армию уехал, приехал и начал порядки свои вести. Лишь долгий и не очень приятный разговор смог решить ситуацию между старыми «друзьями». И оскорбления там были, и ругательства, летели вещи, срывались голоса, кулаки встречались и со стеной и с лицом и с тумбочкой, чуть не разбили окно и старенький телик, стоящий на той самой тумбочке, слава богу — обошлось и всё осталось целым. В итоге искусанные губы Никиты, Вова накрыл своими и всё затихло. Суворов аккуратно оттягивал нижнюю губу зубами, посасывал, ласкал языком десна и кромку зубов вплетал пальцы в любимые кудряшки, гладил шею нежно перебирая пальцами то к плечам, то снова тянулся к затылку, и ждал. Ждал ответа и когда уже разочаровавшись хотел было отстраниться, ощутил солёный привкус во рту, только тогда осознал, что Кащей стоит с закрытыми глазами и плачет, от стыда не в силах сказать что-то или даже просто поднять веки. Адидас взял лицо автора в свои ладони и вытер большими пальцами мокрые дорожки. Потом крепко прижал к себе, так крепко будто хотел вплавить в себя, растворить, уберечь, укрыть от всего мира. Старший хоть и вёл себя как редкостная мразь, был достаточно ранимым и болезненно переживал расставания с родными ему людьми. После этого, разговор пошёл уже более спокойно, они просто сидели на грязном полу друг напротив друга, Вова держал руку Никиты в своей и слушал о многолетних переживаниях и тревогах, понимая, что он не один так долго страдал и мучился, просто кудрявый это не показывал, точнее старался не показывать. Иногда в его глазах мельком можно было уловить тревогу, обиду или даже боль, но всё это было списано на Вовкины галюны и легкомысленно проигнорировано, как выяснилось — зря. Как же сейчас стало легко, вместе со словами с плеч падал огромный груз и дышать обоим сразу стало легче. И как ни странно дальше всё пошло хорошо, Никита подвязал с выпивкой, даже вместе пробовали бросить курить, но сошлись на мнении, что пока и так переживаний достаточно, а стресс снимать как-то нужно. Утро всегда встречали вместе, кружка крепкого чёрно чая и яичница с помидорами всегда ждали Суворова на столе, Никита на самом деле любил готовить, они даже пробовали делать пирог, по рецепту что им выдала Диляра, получилось кстати довольно неплохо. Ещё Кащей очень любил, когда по утрам Вовка вставал пораньше и обнимал его двумя руками за талию, просто притягивал к себе, пока старший перемешивал помидоры на сковороде, и никуда не отпускал, клал подбородок на плечо и нежно целовал за ухом. Это было настолько хорошо, в такие моменты Кащей и вправду чувствовал себя любимым, нужным и важным человеком в чьей-то судьбе. Хотя, с Вовой рядом он чувствовал себя так всегда. Родители Суворова были не в курсе, Диляра только знала очень хорошего друга Никиту, отец, старался не говорить о нём, ведь видел Никиту-Кащея на базаре, да и слухи слышал, а слухи как говорят половину правды всё же имеют, нет дыма без огня. А по поводу вечного отсутствия Суворова ночью взрослые решили, что он просто взялся за голову и нашёл себе наконец-то девушку и спит у неё. Маратка же на автора поглядывал с опаской, сторонился и не сильно одобрял их «дружбу» с Вовкой, но молчал, мол старшие сами разберутся. Единственные кто действительно познал всю природу их отношений были Турбо с Зимой, потому как эти идиоты сами спалились перед одним из Домбыта. Он сразу донёс на них и Вадим через пару дней уже сидел перед Никитой и рассказывал какой беспорядок на улицах происходит, пацаны по углам зажимаются, нехорошо, не по понятиям. Двое из ларца же молчали круче партизанов перед Гитлером, спихивали на плохое ночное освещение и галлюцинации Цыгана. На что тот огрызнулся и чуть ли не напал с кулаками, но был благоразумно остановлен Жёлтым. Тогда всё порешали мирно. Так скажем отделались лёгким испугом и предупреждением, Никита стелил так, словно пиздеть учился прямо с первых секунд жизни, Вова всячески поддерживал и вставал какие то фразы, обеляющие честь и достоинство суперов Универсама. И только когда незваные гости ушли, автор перевёл свой полный ехидного злорадства взгляд на Туркина и Зималетдинова — Ну что пацаны, ебать вас будем? Глаза Валеры стали круглее чем пять копеек, а Зима прикрыл ладонью рот, стараясь держать себя в руках и не выдавать охватившую его панику. Никита и Вова увидев их реакцию синхронно переглянулись и засмеялись. — Да ладно вам, расслабьтесь, всё равно мы знаем, и знаем давно, так что не переживайте. Но будете так уёбищно палится, вечно жопы ваши прикрывать я не стану, аккуратней надо в десны долбиться по закоулкам всяким, а лучше вообще дома этим заниматься. Спасибо надо ещё сказать судьбе, что это не хадишеский был, так бы одним разговором не отделались. Ладно, на сегодня всё, свободны. — Ошарашенные супера ушли, а Вова притянул к себе Никиту, нежно обнимая и зарываясь носом в милые кудряшки. — Так вот в чём дело… — Валера бля, пошли уже, я тебя дома так же обниму. Валера и Вахит скрылись за железной дверью. Так шли дни, размеренно, неспешно. Пока в один момент в качалку, где находилась почти вся скорлупа во главе с Суворовым, не ввалился запыхавшийся Турбо, глаза его были широко открыты, а сам он буд-то увидел конец света, не меньше, рот открывался и закрывался, хватая воздух, но Валера так ничего и не говорил. Тогда Адидас уже не выдержал и рыкнул. — Ну чего там стряслось-то? — Кащей пропал Сказать что Суворов напрягся, ни сказать ничего, подскочил к и без того напуганному Туркину и посмотрел в глаза. — Что значит пропал? Куда? — Точнее не пропал, а уехал, но куда точно не знаю. Мы ездили разговаривать с Вадимом по поводу видака, ну ты знаешь. — Вова кивнул — ну а когда выходили от него, приехал Хади Такташ. — Дальше стало страшно, что надо было Радже от Кащея? Вова обернулся скорлупа благоразумно делала вид, что ничего не слышит, для убедительности Вова зыркнул на них злым взглядом и даже самые любопытные отвернулись, заводя непринуждённую беседу со своими товарищами, Валера же начал говорить ещё тише. — я немного слышал их разговор, Галиакберов говорил что-то про дружескую встречу и про то что им нужно обсудить кое что интересное. Кащей отошёл вместе со мной и сказал что если через полчаса он не вернётся, то поднимать тревогу, сказал, что ты знаешь, что делать. — Вот чёрт кудрявый, знал ведь всё. — сказав это, Адидас стянул куртку с вешалки и одеваясь кивнул Валере мол «За мной». Затем уже на выходе обернулся и крикнул — Так пацаны! Ведём себя адекватно. В драки пока лишний раз не лезем, внимание не привлекаем! Всё ясно? — скорлупа охотно закивала — Марат за старшего. Адидас младший даже возражать не стал, понял что дело жареным запахло, сначала конечно хотел напроситься в попутчики, но видно было что что-то серьёзное, да и за старшего оставляют, не каждый день такая честь выпадает, что уж тут отказываться и лишний раз брата нервировать. — Понял. Всё нормально будет, обещаю — Верю. Допоздна не засиживайтесь и нас не ждите. Идём Валер. Они спешно покинули качалку, а в голове Вовы всё так и крутился недавний разговор с Никитой. Пару дней назад они с автором как всегда сидели в квартире и смотрели всякую ерунду, идущую по одному из двух возможных каналов, как вдруг кудрявый притянул его к себе и нежно поцеловал губы так же быстро отстранившись. Младший посмотрел на него недоуменно — Никит, ты чего это? — Вов, прошу, сейчас послушай меня внимательно. Сегодня до меня дошёл один очень неприятный слух о наших в группировке «необычных» отношениях, я не знаю кто и как нас спалил и что именно, но чувствую, что скоро это прилетит нам по самое не хочу. Завтра я хотел поговорить по поводу осуществления переезда в другую страну, после развала появилось много лазеек и у меня есть знакомые, которые могут с этим помочь, я лишь хотел спросить, согласишься ли ты сбежать со мной? В комнате повисла гнетущая тишина, Никита смотрел с такой тоской и надеждой во взгляде, просто умоляя Вовку поддаться на его уговоры. — Если я отвечу да, ты купишь нам обручальные кольца? Кащей шумно выдохнул, прямо на глазах, с его плеч будто упал многокилограммовый груз, он очень боялся что Адидас откажет ему, но все страхи оказались напрасны. — Конечно, родной. — Тогда я согласен. Младший уже потянулся за новым поцелуем, когда кудрявый немного притормозил его. — Ещё ты должен знать кое-что важное. Если со мной что-то случится, и тебе нужна будет помощь, ты должен будешь пойти к Сипке. — К Новотатарским? — Именно, мы раньше вместе в Тяп-Ляпе состояли, он передо мной в долгу неоплаченном, и слов на ветер не бросает, так что он поможет. Понял? — Хорошо, но постарайся не пропадать пожалуйста. — Постараюсь, золото моё, а ты начинай вещи подсобировать. Махнём с тобой куда-нибудь. — К морю — Можно и к морю — хмыкнул Никита и обнял своё сокровище, теперь точно всё будет хорошо. Суворова одолевали тревожные пугающие мысли. «Всё ведь знал, почему не перестраховался? Почему допустил?» «А вдруг что-то действительно случится? Что если не успеем?» «А я дурак, тоже ведь знал, почему не поехал вместе с ним? Зачем оставил снова одного, один на один с огромной группировкой, которая убивает и чужих и своих, даже бровью не поведя? Чёртов идиот.» Его приступ самокопания прервал голос Турбо — Вов, а куда мы идём? — — Мы идём к Новотатарским. По дороге Зиму захватим, он в ларёк пошёл. — Понял. Недоверие Валеры было видно, но он старался не пререкаться, надеясь на то, что Адидас знает, что делать. В помещение, где находился Сибгатуллин, зашли уже трое. Автор вскинул брови, узнавая лица прибывших к нему людей. После сразу становясь серьёзным и собранным, понимая, что гости наведались не просто так. — Что случилось? — Кащей сказал ты сможешь помочь, он уехал с Раджей, сорок минут назад. — как самый старший слово взял Адидас, Вахит и Валера просто стояли рядом и старались унять подбирающуюся к горлу панику, с виду же оставались невозмутимыми и спокойными. — С Галиакберовым? Чёрт, во что он на этот раз вляпался? Ладно, это нет так важно. Он был один? — мужчина начал копаться в ящиках своего стола, что-то выискивая, вскоре достал и выложил на стол небольшой пистолет. — Да, Раджа сказал, что это будет просто дружеский разговор, поэтому увёз его одного. — Ясно, знаю я его дружеские разговоры. — Сипок почесал свой шрам над левой бровью, он был достаточно длинным, будто кто-то резанул ножом кожу, оставив след на всё оставшуюся жизнь. — Заппар! — В комнату вошёл такой же по возрасту мужчина, высокого роста и крепкого телосложения. Вова успел его рассмотреть. Стрижен был почти налысо, нос с горбинкой, мизинец и безымянный пальцы на правой руке отсутствовали, и при походке Заппар прихрамывал, на левую ногу, будто подволакивая её. — Собирай пацанов. Навестим Хади Такташ. А Адидас пока ещё раз объяснит мне что произошло. Большая толпа парней и мужчин, разных мастей и возрастов шли по улицам Казани. Взрослые пугались и отскакивали, дети разевали рты и указывали пальчиками, спрашивая у перепуганных родителей «куда идут эти дяди?». На что те просто уводили их подальше. Впереди всех шли пятеро Сибгатуллин Ильдус, Суворов Владимир, Туркин Валерий, Зималетдинов Вахит и Джаббаров Ильдар. Уверенным, почти что строевым шагом мужчины двигались вперёд. Даже редкие патрули полицейских автомобилей проезжали мимо, потому такое большое количество подготовленных и натренированных парней могли с лёгкостью задавить представителей оставшегося где-то на затвора Казани, закона. Подходя к заброшенному зданию какой-то магазина одежды, где обитал Хади Такташ, группа замедлила шаг, а потом и вовсе остановилось. Огромная толпа ждала указаний и готовилась драться, доставая кастеты, дубинки, а немногие, даже прятали под куртками пистолеты. Этот район не особо стремились посещать обычные люди, зачастую его обходили стороной, потому как знали, кто, там может быть и что этот «кто-то» может убить за простое непонравившееся слово. Так что улица почти всегда пустовала, за исключением редко проезжающих автомобилей и ещё более редких смельчаков, что проверяли на прочность свои нервы и удачу. Из дверей заброшки выбежал молодой пацанёнок, по возрасту походивший на лампу, и с немым вопросом уставился на старших, что стояли впереди всех. По его глазам можно было заметить, что парень испугался, но лицо всё также сохранял невозмутимым, «далеко пойдёт» подумал Суворов, а позже добавил, «если не грохнут раньше» — Раджу позови! — - крикнул Сипок и малец шустро кивнув головой скрылся за тяжёлой дверью здания, некогда бывшее магазином. Долго ждать не пришлось и через пару минут на горизонте замаячил статный, относительно молодой мужчина в строгом костюме и уложенными волосами. Естественно, он был не один, с обеих сторон его обступили крепкие широкоплечие парни, но даже несмотря на это, он удивился количеству ждущих его людей и спросил. — А ты что здесь делаешь, Сибгатуллин? Ещё и свору свою привёл — голос мужчины был ровным и спокойным, вот только, возможно, Вове просто показалось, что в глазах автора Хади Такташа он прочитал ту же эмоцию, что и у пацана, который впервые увидел их компанию. — Да вот знаешь друга всё не могу найти, очень нужен мне, а его всё нет и нет, говорят у тебя пропадает. А мне уж очень знать надо сколько соли в борщ положить, у него он больно вкусный получается. Вот и пришёл попросить, чтобы ты его мне одолжил ненадолго. Сказать что Адидас был в шоке — ничего не сказать, неужели все авторы группировок умели так складно пиздеть, или только Кащеевы друзья? — А давно ты пидоров у себя в друзьях держишь? От такого заявления все растерялись, сердца членов Универсама ушло в пятки, в головах Турбо, Зимы и Адидаса выла громкая сирена, мигающая красным цветом «Раскрыли» Но в ещё больший ахуй их привели слова, которые дальше сказал лидер Новотатарских — Да мне как-то похуй, пидор он или нет. Я знаешь ли к чужим людям в койку лезть не привык. Человеку этому я жизнью обязан, а обязанности я свои привык выполнять и долги отдавать во время. Да и ты я думаю лично не проверял, правда это или нет, так? — Люди говорят. — Люди много чего говорить могут, это же не значит, что всему верить нужно. Или ты Раджа забыл, как тебе самому грехи не по совести приписывали? — Радик нахмурился, но ничего не сказал — Так что выбирай, либо мы сейчас спокойно получаем Кащея обратно и расходимся без претензий, либо больших потерь нам не избежать. Ты же понимаешь, что нам сейчас конфликты ни к чему? Нам всем наоборот надо вместе держаться, страна и так летит в тартарары. Давай не будем портить наши отношения из-за каких-то пиздаболов, что свои фантазии каждому встречному рассказывают. Наступила тишина. Воздух был был раскалён и казалось буквально трещал от напряжения. Автор Хади Такташа задумчиво жевал губу и взвешивал все за и против. Наконец что-то для себя решив вскинул голову и растянул на лице выстроенную из белоснежных зубов улыбку. — Ну Сипок. Умеешь ты убеждать. Хорошо, прав ты, погорячился я с выводами, люди действительно редко правду говорят. Холоп! Приведи Кащея! Вы извините, мы помяли его немного, чисто в профилактических целях. Языкастый больно. Из здания послышались шаги и вместе с Холопом из дверей вышел Никита. Всё такой же гордый и в своём неизменном плаще, он сплюнул кровавую слюну на асфальт, тем самым окрашивая его кровью. Ярко улыбнулся от чего ранка на его губе снова треснула и начала кровоточить. Кроме небольшой гематомы над левой бровью и пары ссадин на костяшках рук внешне ничего не было заметно и это хоть немного успокаивало всё время молчавшего как рыба об лёд Суворова. Галиакберов обратился к Никите, всё так же продолжая натянуто улыбаться. — Ты прости нас, Кащей. Как-то совсем я сглупил, сейчас только понимаю, что слухи ведь действительно ложными могут оказаться. Впредь буду поразборчивей. — он протянул свою руку кудрявому — Да ничего, Раджа, с кем не бывает. — Кащей протянул свою руку в ответ и Ражда похлопал Никиту по спине от чего тот слегка закашлялся и схватился за рёбра. — Ну ладно, свидимся ещё, не болей, Кащей. — последнее слово он бросил с презрением. В знак прощания махнув рукой, скрылся за дверьми заброшенного здания. С Новотатарскими распрощались там же. Лишь Сибгатуллин перед уходом отошёл с Кащеем в сторонку и сказал. — Ты, Кащей, человек разумный, сам ведь понимаешь, что к чему. — Конечно понимаю. Какую страну посоветуешь? Мужчина даже не удивился, кудрявый всегда был догадливым и умным человеком — Ну я бы в Испанию рванул. Остановился бы где-нибудь в Валенсии. Там красиво, море тёплое, да и цены приемлемые. — А ты я вижу тоже присматривался? Автор Новотатарских смущённо почесал затылок и усмехнулся. — Да кто из нас не присматривался? Надоело уже как-то всё. Каждый день оболтусов этих видеть, новости эти слушать, будь они неладны, от пистолетов и закона бегать. Устал я. — Нда. Это уже старость. — Да иди ты. Нам всего-то по двадцать шесть. — Ладно, на самом деле спасибо, хрен знает на какие ленточки меня бы там покромсали, если бы не ты. — Зуб за зуб, ты же знаешь, попади в меня тогда та пуля, не стоял бы я тут. Ладно, пора мне, береги себя, Кащей, и товарищей своих, больно они переживают за тебя, таких друзей беречь надо. — мужчина хитро зыркнул на Вовку и ухмыльнувшись протянул кудрявому руку. — Бывай, Сипок. Может встретимся ещё — Мужчины обменялись рукопожатиями и разошлись. Жаль, что Кащей не знал, что автора Новотатарских, буквально через пару недель убьёт его же друг и помощник — Джаббаров Ильдар. Зайдя в квартиру Кащей сразу повалился на диван и застонал хватаясь за рёбра. Вова сел рядом и погладил кудрявые волосы. — Ты со своими уже попрощался? Через пару дней нас здесь уже быть не должно. А то долго этот спектакль не протянет. — всё ещё морщась от боли поинтересовался старший. — пока нет, думаю что оставлю им записку, иначе они точно меня не отпустят, да и мне полегче будет уехать. Про какой спектакль ты говоришь? — Ну ты же не поверил, что Хади Такташ, извинился передо мной и правда признал то, что слухи — это просто слухи? Он просто зассал перед таким количеством людей, был не готов к разборкам, поэтому отпустил. Знал, что проиграет, если сейчас постарается вступить в драку. Но долго это всё не протянет, в скором времени он придёт снова и тогда нам уже мало что сможет помочь. А зря пацанов калечить я не хочу, они и так непонятно кем вырастут, ещё не хватало чтобы инвалидами остались. — Так вот в чем дело, а я всё понять не мог, что меня так смущает. Тогда действительно нужно поторопиться, куда поедем кстати? — В Валенсию. — В Валенсию? А тебя пустят, с судимостью-то? — Да это не проблема, заедем в одно место, там нам паспорта подлатают, не придерёшься. Всё продумано, Вов. Не переживай. Никита снова закашлялся. — сильно болят? Сломали наверно, может в больничку? — в голосе можно было заметить сильное беспокойство, Вова взял руку Кащея в свою и погладил слегка разбитые костяшки, а потом и вовсе поцеловал каждую косточку осторожно прижимаясь губами, когда вновь взглянул в глаза напротив, увидел в них удивление и нескончаемую любовь — Пока ты меня держишь за руки, у меня ничего не болит. Суворов зарделся и опустил глаза в пол потом наклонился к Кащею и прямо в губы прошептал — Люблю тебя, бессмертный — И я тебя, золото моё На утро Суворов перетащил оставшиеся самые необходимые для переезда вещи к Кащею так как до этого и так практически жил у него, это не составило особого труда и принялся за составление записки родителям и брату, Вова хотел написать всё только по делу, но слова лились на бумагу, словно водопад, так что через час на столе уже лежал целый лист размера А4, исписанный аккуратный мелким почерком. Никита ещё с утра куда-то ушёл, игнорируя все просьбы Адидаса остаться дома, так как его рёбра ему точно спасибо не скажут. Поэтому Суворов находился в квартире совсем один, когда в дверь раздался стук. За ней стояли Зима и Турбо, Вова мог поклясться, что такими неуверенными он не видел их давно, даже когда они стояли перед Вадимом и откровенно пиздели, что они за углом не десны друг другу вылизывали, а Турбо просто споткнулся и Вахит его поддержал, всё равно держались гордо, и смотрели с вызовом, а сейчас были похожи на двух нашкодивших котов. — Ну чего встали-то на пороге, заходите. Через полчаса трое сидели на кухне и пили крепкий чёрный чай. После долгой паузы Вова подал голос — Ну вообще вы правильно сделали, что пришли. Я думаю, что нам с Никитой, надо будет это обсудить. Он должен скоро придти. А вы вещи собрали? — Ну нам вообще и собирать то особо нечего. — сказал Вахит. — Понятно. Ну как и нам. — Суворов улыбнулся и посмотрел на пацанов так, как обычно смотрит отец на своих взрослых сыновей, с любовью и гордостью, всё-таки эти двое росли под их с Кащеем присмотром и опекой. Так что вклад свой они сделали даже больше чем настоящие родители. И сейчас им предстояло ещё одно испытание. Супера тоже находились под угрозой, ведь по старшенству они следующие и вся группировка после уезда старшаков свалится на их плечи, а если ещё и Жёлтый вспомнит их случай будет совсем не смешно и видимо оценив и взвесив все масштабы трагедии Валера с Вахитом решили, что им тоже необходимо уехать, да, оставлять группировку неправильно, но из старшаков там почти никого не останется, скорлупа разбредётся по другим группам, а может кто-то и за голову возьмётся, направляя себя в учёбу и светлое будущее. Правда как они это будут делать, этот вопрос порешать им пока не удалось и они с повинной головой пришли в обитель Кащея, но наткнувшись там пока только на Суворова немного выдохнули и рассказали свои планы стратегического отступления, а Вовка же сказал, что думал о том чтобы взять их с собой, но с автором пока это не обсуждал — Ладно, сейчас дождёмся этого поползня, если он ещё не развалился там по дороге, и обсудим этот вопрос. Через пару часов, когда все уже успели выпить по три кружки чая, съесть всё, что было в запасах из сладкого, и обсудить всё что произошло из последнего, на пороге объявился Никита, на удивление трезвый, как стекло, только немного покачивающийся и хмурящий густые брови от всё ещё ноющих рёбер и больной головы, которая практически не переставала кружится. На удивление кудрявого встречать его вышли аж три человека — Здрасте, а по какому поводу банкет? — Привет, ты где шлялся, столько времени? — Ну-ну, Вовочка, тебе всё и расскажи. Ты мне лучше поведай, что эти, двое из ларца, ебанутых с легонца, здесь делают, а? — Куртку снимай и пойдём на кухню, там обсудить кой-чё надо. Уже пару минут сидели в тишине, каждый гонял в голове свои мысли, Турбо и Зима о том как они буду действовать в случае если их сейчас выставят в шею из квартиры, ведь если они хотят выжить, из Казани им свалить придётся точно. Вова думал как убедить старшего в случае отказа, а Никита же думал, что надо будет спиздить ещё немного денег из общака для ещё одной квартирки, ведь вместе он жить не особо хотел, даже временно — — Вы собрали вещи? — все трое удивлённо взглянули на Кащея. — Не а чё вы на меня так смотрите, думали я вас тут оставлю? Я разве похож на морального урода? Ну хотя да, о чём это я… Ну короче, я вас изначально тут одних оставлять не собирался, думал что делать, у вас же тут семья, друзья поэтому и не предлагал с нами. — Ну Вовка же своих оставляет — увидев тяжёлый взгляд Никиты, и то как Суворов опустил глаза вниз и поджал губы, Валера поправился. — Точнее я имел в виду. Резкий стук в дверь заставил всех четверых напрячься, Кащей встал и пошёл открывать, стараясь игнорировать взволнованный взгляд Вовы. Щёлкнул дверной замок и из коридора раздался хриплый мужской голос, а после удар и хлопок тела об деревянный пол — Ну здравствуй, сынок. — — Чёрт побери — Адидас вскочил с места и метнулся в коридор, за ним побежали Зималетдинов и Туркин, и застали они такую картину, Никита лежал на полу и кривился от боли, держась рукой за рёбра и хрипя. Суворов заламывал руки мужчине, от которого за километр несло алкоголем и громко матерился. — Кащей, ты как? — Ха, Кащей, да? Только вот похоже не бессмертный — заплетающимся языком говорил мужик — не бессмертный, так ещё и заднеприводный, ты чё меня позоришь.?! Ты! Выкормыш шлюхи! Мне по улицам теперь стыдно ходить, мало того что мать шалава, так ещё и сын педик — мужик брыкался, но тут Вова не выдержал и одним точным движением развернул его лицом к себе и ударил прямо в левый глаз. А после вытолкнул из квартиры, закрывая дверь, к этому моменту парни уже успели поднять автора с пола и посадить его на диван. Он завалился на спинку и прикрыл глаза рукой, Никита был измотан, а встреча с отцом будто добила его. Вован отправил Валеру и Вахита собирать немногочисленные пожитки, а сам пошёл в комнату к Никите. Присел рядом, обнял, положил голову на плечо, а старший всё также сидел с закрытыми глазами и не реагировал — Никита. Никит? — Вов, давай просто помолчим. — Хорошо. Никита, обнял Суворова и уткнулся в его плечо, младший нежно поглаживал автора по волосам. И так же продолжал молчать, когда ткань кофты, пропитавшись солёной водой прилипла к коже. Через пять лет, всё устаканилось. Вова, Никита, Валера и Вахит переехали в Валенсию, как и говорил старший, через какое то время парни поехали путешествовать, перед этим накопив денег и купив себе небольшой домик на колёсах. Старшие же остались в Испании и спокойно получали от них магнитики на холодильник. Кольца, как оказалось Кащей купил ещё в Казани. Как раз когда уходил в тот день, перед отъездом. Красивые такие, почти последние деньги отдал, Суворов конечно был безумно рад, когда через пару дней после их удачного переезда, кудрявый встал на колено в их новой квартире и попросил руки и сердца Владимира. Ну как тут было отказать? Вот и согласился. Официально конечно не расписались, рано пока, сейчас ни к чему такие вещи напоказ выставлять, но в планах было. Не думайте, что всё прекрасно как в сказке. Это вовсе не так. Скандалы и ссоры, были и случались довольно часто, доходило, до слёз, бросания колец в неизвестном направлении, разбитой посуды и убитой в хлам нервной системы. Даже расставались пару раз, за эти пять лет, но всё равно их тянуло друг другу. Не зря говорят «родственные души». Возможно они и были их прямыми представителями, а может и не были, но удары судьбы держали стойко и вопреки всему и всем были вместе. Вот и сейчас Никита осторожно подошёл к Вове со спины и обвил руками его талию. — Ну прости меня, родной. Всё мы с тобой из-за ерунды всякой спорим Суворов обернулся на него и возмущённо проговорил. — То есть для тебя завести собаку — это ерунда — Нуу нет, Вова ты же понял о чём я. Не продолжай. Я люблю тебя и мы заведём собаку. — сдался старший — Мы вместе выберем? — с надеждой в голосе, спросил Адидас — Конечно. Заведём собаку и назовём Марат, а то он нам не звонил давно. Жук Мадагаскарский. — Ну Никита. Я не стану называть собаку в честь брата, ты ещё Валеру предложи, он нам тоже магнитики из Сеула до сих пор не отправил. — Ладно, твоя взяла. Назовём Андрей — Почему Андрей? — Ну он же за твоим братом как собачка бегает. — рассмеялся Никита. А Суворов слегка ударил его по руке, что держала его поперёк туловища. — Придурок — Я тоже тебя люблю, золото моё.