Вы мне не нравитесь

«Вы мне не нравитесь» Се Ван не произносит это вслух, да и думает эту мысль настолько тихо, что даже чуткий ко всем переменам его мимики Е Байи не замечает ничего. Конечно, этот дурачок с мышиным хвостиком, совмещающий в себе должности и ученика Чжоу Цзышу, и повара, и посыльного, всегда был желанным гостем в доме Е Байи. В отличие от неумолкающей Гу Сян и её верного пёсика Цао, преданно смотрящего на неё своими по-оленьи огромными глазами и раздражающего Се Вана одним только фактом их друг с другом схожести. Цзелюбо казалось, что он смотрит на Е Байи также, как и Цао на Гу Сян. Ему это не нравится. «Вы мне не нравитесь» Се Ван не говорит вслух, но в его глазах отражается бегущая строка с этой фразой, от чего излишне назойливый торговец сбивается на полуслове и какое-то время не может вновь продолжить недосказанную фразу, прячась от тяжёлого взгляда этого странного спутника Е Байи за прилавком. Сам Бессмертный предпочитает делать вид, что не замечает заминки и даже не догадывается о её причинах. Раньше он и сам по себе был достаточной причиной, чтобы люди держались от него подальше, но с появлением в жизни Се Вана, те немногие, кто всё же осмеливался сократить дистанцию, сбегали раньше, чем Е Байи был вынужден открыть рот. — Вы мне не нравитесь. — Се Ван стоит с гордо поднятой головой, неподобающе пленнику нагло глядя прямо в глаза Бессмертному. "Пленник" не совсем то слово, чтобы описать его положение... Проданный собственным отцом в уплату какого-то долга... Се Ван предпочитал думать, что у Чжао Цзина есть какой-то план, поэтому Скорпион собирался следить за всем, что происходит на вражеской территории, где он теперь вынужден находиться. — Не нравлюсь? — Смеётся Е Байи и, внезапно став серьёзным, отвечает: — Потерпишь. — Се Ван молчит, благоразумно решив не рушить планы отца своим не в меру частым упрямством. Он даёт себе слово лично убить Е Байи, когда отец получит то, ради чего всё затеял, а потому склоняет голову в знак уважения и признания поражения. Бессмертный таскает его за собой следом как собачонку, от чего Се Ван злится с каждым днём всё сильнее, но не выдаёт себя ни словом, ни делом. Готовит купальню, наливает вино, дома готовит ужины, борясь с желанием отравить всю еду. Е Байи груб на речах. Постоянно грозится надрать уши Чжоу Цзышу, вне зависимости от того находится тот рядом или у Бессмертного просто такое "надирательное" настроение, спорит по любому поводу со служанкой, ухаживающей за садом около его дома, цепляется к поведению Се Вана, не редко задевая того грубостями в адрес отца, почившей мачехи и мира заклинателей в целом. — Знаешь, как говорят... — Е Байи делает глоток вина, а Се Ван сидит рядом, держа полупустой кувшин в руках, готовясь вновь наполнить чашу своего временного Хозяина. —... «Два дурака - сила, три дурака - трагедия, шесть дураков - шуты при Императорском дворе, а толпа дураков - мир боевых искусств». Вот этот твой Кэсин с моим Цзышу умудрились, несмотря на своего найдёныша, остаться в самой первой категории. — Се Ван благоразумно молчит, не пытаясь возражать по поводу "своего Кэсина". Пьяному Байи что совой об пень, что пнём об сову. Спорить с ним - неблагодарное дело. — А один дурак? — Подливает вино в чашу Се Ван и смотрит своими огромными глазами прямо в душу собеседника. Почему-то ему кажется, что в глубине этой самой души он видит ответ на свой вопрос и, несмотря на возможную словесную реакцию Е Байи, понимает, что тот соврёт. — "Один дурак"?.. — Надо отдать должное, Е Байи задумывается над ответом. Вероятно, пытается найти что-то кроме того, что лежит где-то в области рёбер проклятым клеймом, а может придумывает, как бы спровадить этого надоедливого мальчишку. — Каждый, кто одинок, дурак. — Он осушает чашу залпом, и Се Ван тут же подливает в неё вино. Возражение "вы тоже одиноки" он, из остатков уважения, не озвучивает. «Вы мне не нравитесь» Лично Се Вану отец не пишет, а в письма Бессмертного лезть было опасно для целостности ушей, поэтому когда Вэнь Кэсин в очередной раз заводит песню о "Приёмыше Байи", Цзелюбо ожидаемо молчит, но очень заметно думает. — Что это ты разговорился сегодня? Уши давно не драли?! — Отвлекается от рисовой похлёбки Бессмертный, глядя на родственную душу своей, почти персональной, проблемы по имени Чжоу Цзышу. — За своим приёмышем лучше бы следил, может и не пришлось бы Цзышу собирать на себя все камни Заячьей горы, а моему приёмышу их обоих спасать! Се Ван лишь опускает взгляд в пол, сидя за плечом Бессмертного. Сердце делает "ебоньк" от фразы «моему приёмышу», а всё остальное исчезает в белом шуме. Разумеется, Вэнь Кэсин тут же вскидывается в ответ, разразившись тирадой на тему того, как какой-то один Бессмертный нагрузил самого Кэсина работой, не предполагающей нахождение рядом с Цзышу. А вот если бы этот Бессмертный не перекладывал свои обязанности на чужие плечи, тогда бы Вэнь и за ребёнком присмотрел, и за учителем его, ещё и за чужим приёмышем, если б попросили как следует. — Уши надеру, если продолжишь ерунду говорить, дурачьё! И уже потом, когда Вэнь уводит уставшего и всё ещё не до конца исцелившегося Цзышу спать, Е Байи указывает рукой в сторону их комнаты. — Один дурак - это Вэнь Кэсин. — И уходит в свою комнату, убедившись, что Се Ван его услышал. Цзелюбо принимает этот ответ как допустимый и решает не лезть в чужую душу. По крайней мере сегодня и, возможно, завтра. А потом он обязательно найдёт все больные точки Байи, чтобы знать, куда бить, когда отец получит то, ради чего продал Се Вана этому Чудовищу. «Вы мне не нравитесь» Разумеется, Се Ван не говорил этого вслух. Он даже не уверен, что успел подумать об этом прежде, чем группа пьяных старичков внезапно сбросила свои плащи и обнажила мечи, окружив Е Байи и самого Скорпиона. — Вам что, жить надоело? — Бессмертного, кажется, эта ситуация забавляла. — Ты! — Мужичок, что был предводителем шайки, ткнул пальцем в сторону Байи. — Бессмертный Меч с горы Чанмин! Это ты убил моего брата на Проклятом Утёсе! Се Ван, как и его спутник, не спешил обнажать оружие. Он лишь перевёл взгляд на Бессмертного, чтобы увидеть его реакцию. Тот, ожидаемо, не отреагировал никак. То ли не мог вспомнить, где этот Утёс находится, то ли вообще не был уверен, что когда-то туда забредал... — Послушай, кто ты там, я понятия не имею, о чём ты говоришь. В последний раз мой меч вкушал плоть Призраков, и если твой брат был одним из них - не моя беда. Вот только не уверен, что это было на Утёсе... — Конечно, ведь Призраки - громкое дело! К чему запоминать смерть какого-то бродяги, не так ли?! — Не унимался зачинщик ссоры, а Се Ван на всякий случай пересчитал противников. Больше шести. Значит толпа. А, как говорил Бессмертный, толпа дураков - мир боевых искусств, и с этим Скорпион сейчас был вынужден согласиться. — Какой мне смысл от смерти бродяги, глупец? — Но Байи уже никто не слушал. Окружившие их с Се Ваном наёмники напали одновременно, вынуждая тех обороняться. Впрочем, расклад дел быстро изменился, всё же где в своём мастерстве бродяги, а где Бессмертный. Не им с ним тягаться. Се Ван видит узнавание в глазах двух своих жертв, извивающихся от боли в пробитых жалами плечах. Если они надеялись, что он спасёт этих дураков, с которыми его Скорпионы когда-то работали против режима в некоторых частях Поднебесной, то они явно ошиблись. — Должен ли я убить их, Мастер? — Цзелюбо принимает самый невинный вид, когда поворачивается к Е Байи. Наёмники за его спиной испуганно замирают, поняв, кто заказывает музыку в этом тандеме. Мысль о том, что отец мог нанять этих людей, чтобы освободить сына, мелькнула на задворках сознания, однако, где Се Ван, а где эта продажная шваль. Нет. Точно нет. Ему эта мысль не нравится. — А у тебя есть другие идеи? — Кривит рот в намёке на усмешку Е Байи, но Скорпиону лень с ним спорить, а потому, ещё два клинка, вылетевшие из рукава, как любые адекватные мысли из его головы в присутствии Бессмертного, быстро решают остаток проблемы. — Вы... Действительно кого-то убили из их шайки, или они просто пытались нажиться? — Не то, чтоб Скорпион сомневался в ответе, тем более, что вне зависимости от результата, Бессмертный в любом случае оставался правым. — Умная у тебя голова, шкет. Да дураку досталась. Пойдём домой, уже темнеет. — Байи убирает меч в ножны и разворачивается, абсолютно не заинтересованный в продолжении беседы в целом, и в ответе на свою реплику в частности. «Вы мне не нравитесь» Се Ван не говорит этого вслух, но старается подумать как можно громче. Е Байи отмокает в горячей воде, пока Скорпион намыливает ему волосы и смывает пену тёплой водой из небольшого ковшика. — Зачем вы меня купили, Мастер Е? — Скорпион думал об этом долго. Практически всё время, пока жил под крылом Бессмертного, но время размышлений никак не влияло на результат. Ничего путного в голову не лезло. Его не использовали для шпионажа, его не использовали в постели, его не вынуждали отправлять армию Скорпионов в чужие битвы. А домашние обязанности - едва ли достойный аргумент, ведь до жизни с Е Байи, Цзелюбо готовил на редкость отвратительно. Только чайные церемонии проводить умел. — Посмотри на меня, я старый и немощный. А тут как раз подходящий кандидат на роль сиделки. Само мироздание сложило эти карты на моём столе. — Разумеется, Се Ван не настолько дурачок, чтобы в это поверить. — Балда. А ты хотел попасть в бордель Мо Инъюя? Ну уж извини, что помешал реализации твоих фетишей, как-нибудь переживёшь. Скорпион, разумеется, в бордель продаваться не хотел. Тем более в бордель Мо, где за деньги богачи могли требовать даже сношения с трупом, и им бы не сказали ни слова. Но тогда непонятно, что произошло у Чжао Цзина. — Мой... — Слово "отец" застряло в горле. — Чжао Цзин хотел продать меня в бордель? — Почему ты спрашиваешь об этом меня? — Е Байи брызгает на ладонь душистый разогревающий бальзам и растирает его по шее. В последнее время мышцы начали побаливать. То ли продуло, то ли постарел. Огни преисподней, проникающие под кожу прямо туда, где старость пыталась привлечь к себе внимание болезненными спазмами, выжгли к чертям собачьим не только пару десятков лет жизни, но и желание в ближайшее время ещё раз воспользоваться этим чудо-средством. Байи пришлось часто заморгать, чтобы сдержать слёзы, но это явно стоило того, чтобы спокойно спать ночью, не подкладывая под голову сложенное ханьфу, вместо подушки. Се Ван, не заметивший перемен в состоянии Е Байи, смыл остатки шампуня и потянулся за полотенцем, чтобы собрать с волос Бессмертного влагу. — Меня просто поставили перед фактом. Я лишь хочу знать, вернусь ли я обратно? Каковы условия сделки? У неё есть срок? — Шкет... — Сонно вздыхает Е Байи, мыслями уже нежась в мягкой кровати под тяжёлым тёплым одеялком. — Уши надеру. Я не собираюсь обсуждать твоего папашу, пока наслаждаюсь ванной. Ему тут совсем не место. «Вы мне не нравитесь» Разумеется, Се Ван не говорил этого вслух. Е Байи уснул быстро, стоило его голове коснуться подушки, а может он сделал вид, что уснул... А может сделал вид, что делает вид, что уснул. Бессмертный Мастер, это такой человек, чьи действия Се Ван не брался объяснять. Мастер просто что-то делал и... И всё. Он делал что-то, грозился надрать уши Цзышу, даже если тот вообще не имел никакого отношения к сделанному и, в целом, тот мог даже не находится в этот момент рядом, а после, удовлетворённый этими угрозами, адресованными всему миру, Байи шёл куда-то поесть. Из всех возможных вариантов развития событий, из всего многообразия образов жизни... У Е Байи всё сводилось к одному сценарию: «что-то сделать» - "угрожать ушам Цзышу (опционально надрать уши Вэнь Кэсину)" - “пойти поесть”. Се Вану это не нравилось. «Вы мне не нравитесь» говорит Скорпион языком тела. Сидит прямо, руки на коленях, глаза прикрыты, однако, сам он напряжён словно тетива, в любой момент готовая совершить смертельную атаку. Он отстраняется, когда Е Байи тянет руку к его косичкам, выражая тем самым степень своей неприязни, однако Бессмертный быстро меняет траекторию движения руки и хватает Се Вана за ухо, притягивая голову своего пленника к себе поближе. — Будешь вести себя как капризный ребёнок - надеру оба уха. — И каждое слово сопровождалось лёгким потягиванием, вынуждая жертву педагогических способностей Мастера Е всё же сократить дистанцию. Се так и не получил ответа на свой вопрос о возможном возвращении в дом Чжао Цзина. Е Байи позволял Скорпиону пару раз в месяц ненадолго отлучаться для встречи с отрядами наёмников для их координации, но этого времени было ровно столько, чтобы не хватило на вылазку до дома. И это Скорпиону не нравится. Его люди не приносят никакой конкретной информации о Чжао Цзине и его долгах, никто не знает даже кому именно и сколько он должен, а потому Се Вану остаётся только донимать Бессмертного расспросами, когда у того достаточно хорошее настроение для этого. — Чего ты таскаешь его за собой как собачонку какую-то? Настолько меня боишься, что без охраны на глаза попасться не решаешься? — Самодовольной улыбкой встречает Мастера Е Вэнь Кэсин. — Ради всех Небожителей... — Устало вздыхает Чжоу Цзышу, мягко дёргая Кэсина за рукав, чтоб угомонить его суицидальные наклонности. — Уши тебе давно не драли, балбес? Ну так иди сюда, исправлю! — Ожидаемо вскидывается Е Байи, грозной тучей надвигаясь на свою жертву. — Старший Е! — Тут же вклинивается между собеседниками Цзышу, живым щитом закрывая Вэня от раздражённого Байи. — Ну-ка прочь с дороги, твоему Вэню явно не хватает воспитания и я намерен это исправить! У Се начинает побаливать голова. Слишком шумной становится эта парочка при участившихся встречах. «Вы мне не нравитесь» Се Вану в последнее время стало почти физически неприятно смотреть на любовь Кэсина и Цзышу. Их постоянная забота друг о друге раздражала и зудела под кожей. Возможно, в нём кипела ревность, ведь им Бессмертный уделял больше времени и заботы чем Се Вану, когда они находились рядом, а возможно его жрала зависть. Как-бы старательно он ни пытался убедить себя в том, что ему не нужна ни любовь, ни забота, иногда хотелось уткнуться в чьё-то плечо не боясь осуждения и зная, что владелец плеча укроет от всех бед. Неугомонная Гу Сян, решившая, что холостые и одинокие сердца угрожают главной обители любви, а то есть Усадьбе Времён Года, а потому предпринимающая кучу всяких уловок, чтобы или свести, или извести Бессмертного со Скорпионом, настолько быстро довела Се до грани, что полилась бы кровь, если бы Цао и Кэсин не встали на защиту девушки, а Бессмертный не отплевался бы от их моральных нотаций, спасая своё святое одиночество от чужих посягательств. — Ну ради всех Небожителей..! — В который раз за день вздыхает Цзышу, едва стоя на ногах, вынуждая тем самым "Своего Вэня" тут же отскочить от Гу Сян и подхватить шатающегося на ветру товарища. Во имя безопасности, разумеется. — Мы ещё не закончили! — Всё же кричит он Бессмертному через плечо прежде, чем снова увести болеющего Цзышу в комнату и остаться с ним там до утра, на что Е Байи лишь качает головой и бурчит что-то на подобии "молодость всё прощает". Не то, чтоб Бессмертный хотел с ним подраться. Нет. Скорее, он просто хотел отвлечься от переживаний о нерадивом ученике своего ученика, но раз битвы не случилось, а Цао увёл свою подружку подальше от ядовитого недруга, ему ничего не оставалось кроме как погрузиться в короткую медитацию. Се Вану это не нравится. Он хочет полное внимание Бессмертного, хочет, чтобы тот отдал ему всё своё время, все свои тревоги и все свои радостные воспоминания. Се Ван даже готов укрыть его в своих пещерах, лишь бы больше ничто не смело занимать разум Е Байи, кроме него самого, разумеется. — Что ты на мне разглядел? Скорпион не планировал отвлекать Бессмертного, однако, погрузившись в свои переживания и мысли, не заметил, как упёрся взглядом в объект своих размышлений, просидев с ним рядом неизвестно сколько, прежде, чем тот решил подать голос. — Старость. Скорпион едва успевает отшатнуться прежде, чем Байи вцепится в его ухо. — Ну-ка иди сюда! Тебе явно давно не драли уши! Се Вану это, очевидно, не нравится. Однако, он замирает, позволяя Мастеру всё же успешно сократить дистанцию и схватить оба уха мозолистыми пальцами. — Где ты тут старость разглядел, шкет, ну-ка?! — Он тянет уши не сильно, но Се Ван больше потерян, нежели напуган. Прикрыв глаза и рефлекторно вжав голову в плечи, он накрыл руки Бессмертного своими, стараясь предотвратить возможные травмы. Возможно, для Байи такое было нормой. Но Се Ван абсолютно не знал, что ему делать с этим фейерверком в груди и жаром, ползущем к лицу. Разъярённый Мастер, оскорблённый до глубины его чёрной как смоль души, почти дочитал лекцию о том, что в его возрасте он ещё многих молодых уделать может, а Се Ван уже уверовал, прося всех Небожителей о спасении. Бессмертный был очень близко. Его тёплые грубые пальцы всё ещё дёргали добровольно отданные на растерзание уши, а холодные мягкие ладошки Скорпиона больше для вида, чем для безопасности, лежали поверх, создавая безумный контраст между участниками ссоры. — Ещё раз назовёшь меня стариком, шкет, я тебе не просто надеру уши, я оторву их и сварю вместо свиных рёбер! — Байи, всё ещё возмущённо глядя на Се Вана, скрестил руки на груди, пока тот потирал пострадавшие части головы. — Меня учили уважать пожилых людей, поэтому не смею вам возражать, Мастер. — Ему хватило и наглости, и смелости даже на церимониальный поклон. — Балда. — Закатывает глаза Е Байи и отмахивается от откровенно забавляющегося Цзелюбо. — Поздно уже, моим старым костям нужен покой. «Вы мне не нравитесь» Е Байи в последнее время спит крепко. Се Ван помогал ему втирать обезболивающие мази перед сном, а потому судороги, которые раньше с завидной регулярностью становились причиной пробуждения чуть ли не каждые пару часов, больше не тревожили его по ночам, позволяя телу и разуму восстанавливаться на свой допустимый максимум. Скорпион сидит по утрам у его постели, смотрит на расслабленное выражение лица, не искажённое ушинадирательной гримасой, отслеживает появление новых седых волосков и прислушивается к дыханию. Он бы предпочёл, чтобы вместо размеренных вдохов и выдыхов это были предсмертные хрипы, знаменующие его освобождение от рабского контракта, но и в этом положении дел он старался видеть благое. По крайней мере, пока Бессмертный жив - Се Вану не скучно существовать в этом убогом мире боевых искусств. Ему не нужно думать "что дальше", потому что за него думает Е Байи, и это, на самом деле, неплохо. «Вы мне не нравитесь» Скорпион бы сказал иначе, но Бессмертный думает именно так, поэтому он вынужден согласиться. Люди, пришедшие от Чжао Цзина с просьбой намешать им пару галлюциногенов, не вызывали у Мастера ни единой положительной эмоции. У Скорпиона тоже. Он стоит за левым плечом Бессмертного, смотрит на этот квартет, пришедший к ним в рваных одеждах, и пытается понять, насколько глубоко и в яму какого масштаба упал Чжао Цзин. — Он не варит наркоту. — Е Байи не принимает деньги и смотрит на собеседников с трудом сдерживая брезгливость. Разумеется, Скорпион может её сварить. Он может даже намешать авторский коктейль, который раз и навсегда лишит жертву рассудка, погрузив её разум в вечное блаженство, но если Бессмертный Мастер сказал "не варит", значит он не будет. Если выбирать из двух зол, то он предпочтёт оставаться под защитой человека с безупречной репутацией, нежели кидаться в омут с головой ради человека, продавшего его за несколько доз, если верить выпискам, украденным его людьми из борделя Мо. Думать не хотелось, чем бы закончилась его жизнь, если бы Бессмертный его не перекупил. Эти люди, вероятно, были с Чжао в одной лодке. — Послушай. Ты выкупил его у Чжао по цене самой дешёвой куртизанки, он предлагает в два раза больше за свой товар обратно... — У говорящего глаза горят лихорадочным блеском, а на лбу выступает испарина. На профессиональный взгляд Се, у этого человека ломка. — Вот именно. — Скрещивает руки на груди Е Байи. — «Выкупил». Так что теперь это моя "Куртизанка". Чжао может искать себе другую. Квартет проблем уходит ни с чем, а Се Вана внутри трясёт от сказанного. Не потому что его выкупили, а потому что Чжао, кажется, совсем перестал видеть в нём человека. То, что в нём не видит человека Е Байи - было привычно и не обидно. — Нос не вешай, балда. — Байи, вероятно, расценивает ступор Цзелюбо как-то иначе, потому что мягко похлопывает его по макушке, в попытке поддержать. — Я поотрываю им уши прежде, чем они попытаются протянуть в твою сторону свои загребушки. — Ещё пару секунд он постоял рядом молча и лишь после этого убрал руку с головы Скорпиона. — Порядок? Се кивает ему и даже изображает благодарную улыбку. В какой-то момент, когда Квартет пришёл за помощью для Чжао, Се Ван был готов бросить всё. В его голове воскресли все формулы и граммовки, за микросекунды пролетело сравнение необходимого оборудования с имеющейся кухонной утварью, составился список того, что нужно найти для некоторых операций... Но отрезало так же быстро, как пробудилось. Его сердце было почти готово вылететь из груди ради помощи Чжао Чзину, но так же быстро как формулы, в голове всплыли все обвинения, недопонимания и откровенные предательства. Мозг почти взрывался от противоречий, но Е Байи закрыл Се Вана от очередной ошибки своим плечом и сказал "Нет". И Цзелюбо отступил. Было больно делать шаг назад. Но этот жест от Мастера, похлопывание по голове, словно Се - котёнок, почти мягкий голос, хотя в нём было слышно и раздражение, и насмешку... Се Ван, кажется, только теперь осознал, что дороги отдельной от пути Е Байи у него нет. То есть, она, конечно, есть. Но бессмысленная и ведущая в преисподнюю. — Ну, балбес, моим старым костям нужно вкусно питаться, где еда? — Байи направляется на кухню, а Се Ван, идя следом, позволяет себе закатить глаза прежде, чем ответить. — Пару минут, Мастер, я как раз подавлю овощи до состояния пюре, чтобы ни ваши старые зубы, ни ваш старый желудок, не пострадали, иначе кто меня защитит, если вы будете мучиться от несварения? — Цепкий хват на правом ухе прервал его полёт фантазии. — Сегодня овощей в рационе нет, только рис с соусом. — Примирительно поднял руки Се, склоняя голову вслед за тянущей его ухо рукой. — Уши надеру. — Мягко тянет его вверх-вниз за ухо Е Байи, внезапно отпуская и отвешивая почти нежный подзатыльник. — Иди давай, дитя Сострадания к немощным, я голоден как дракон. Се Ван на него впервые не злится. «Вы мне не нравитесь» Вероятно, Бессмертный лишь притворяется спящим, когда Скорпион приходит в его комнату посреди ночи, чтобы в очередной раз попытаться себя понять. Лезвие Жала мягко скользит по чужой груди, не скрытой распахнутыми полами нижних одеяний, и замирает, уткнувшись в шею спящего. Се Ван дышит тихо, почти не слышно. Сидит на краю кровати и смотрит в упор своими огромными глазами, словно выискивает на лице Бессмертного сокрытые таинства. Никаких таинств, разумеется, даже в свете полной луны, не проявляется, а знания не падают в голову Скорпиона с потолка, поэтому он чуть сильнее давит на Жало, но всё ещё не ранит. Он должен чувствовать удовлетворение от того, что жизнь Бессмертного прервётся. Возможно, сейчас этого чувства нет, потому что его жертва не сопротивляется, в её глазах не горит испуг, а кости не ломаются одна за другой, доставляя адские мучения... Но если быть с собой достаточно честным, сейчас Се Ван предпочитает, чтобы Байи не испытывал боли. Возможно, ему стоило бы использовать дурман? Под действием дурмана он бы мог разговорить Бессмертного, вызнать все его тайны, определить слабые места, а после, обрести над ним полную власть, загнав в угол и заставив добровольно преклонить колени. Хотя, для старых коленей Байи, эта затея может быть последней в жизни. Скорпион позволяет себе лёгкую улыбку. Да, он использует дурман. Он не будет очень жестоким, он позволит Байи справиться с тенями прошлого самостоятельно, но поможет, если тот решит им сдаться. В конце концов, Бессмертный пощадил его уши, а Се умеет быть благодарным. Он опирается на свободную руку, так и не убрав Жало от чужой шеи, и склоняется прямо над лицом спящего. Косички падают на чужую грудь, но Байи спит словно убитый, его дыхание совсем не ощущается и, если бы у Цзелюбо не было его оружия, чувствующего циркуляцию крови жертвы, он бы посчитал своего временного владельца мёртвым. Мастер не просыпается даже от пристального взгляда. Се делает глубокий вдох, чтобы насладиться запахом травяного шампуня, исходящего от чужих волос, и аккуратно ложится рядом, убирая оружие лишь после того, как примет удобную позу. Лежать под боком Е Байи безопасно и спокойно. Возможно, Се позволит Бессмертному искать спасение от теней прошлого в своей постели. Это было бы идеально. Он лежит какое-то время, но уходит прежде, чем Бессмертный начнёт ощущать чужое присутствие рядом и проснётся. «Вы мне не нравитесь» Се Ван подливает Бессмертному чай, подкладывает овощи на тарелку и следит за обстановкой в гостевом доме, где они находятся. Пьяные посетители, окружающие их, вызывали у Скорпиона глухое раздражение. Кто-то сообщил Мастеру о готовящемся здесь странном ритуале по призыву духов, в который тот, разумеется, не верил. Но, раз уж этот человек был ему другом, согласился проверить. — Честное слово, если в течение двух дней здесь ничего не произойдёт, мы отправимся домой. — Как скажете. — Се вновь наполняет чашку Бессмертного и почти выпускает Жало в сторону слишком пьяного гостя, свалившегося рядом с их столом. Тот смеётся от собственной неуклюжести, извиняется, пару раз неудачно пытается встать и лишь с третьей попытки добирается до своих друзей. — Не странно ли это, Мастер? Люди пьют так мало, но пьянеют так быстро. — Се смотрит на Бессмертного, уплетающего печёные баклажаны, и вздыхает, когда тот в ответ лишь отмахивается. — И что с того? То, что они мало пьют тут, не значит, что не выпили где-то ещё. Разумеется, Бессмертный всё понимал. Он сохранял максимально беспристрастный вид, увлечённо поглощая еду, но не спускал глаз ни с кого, кто казался ему хоть немного подозрительным. Самым подозрительным, по его мнению, кроме Скорпиона, казался только один гость, сидящий в дальнем углу, замотанный в одежды то ли бездомного, то ли бродяги и, на удивление, абсолютно трезвый, хотя осушил уже не меньше трёх кувшинов. — Что думаешь о нём? — Взглядом указывая на бродягу, вновь берёт тарелку с овощами Бессмертный. — Кувшины такие же, как у остальных, но он не буянит и, судя по тому, как дважды ровной походкой подходил к владельцу, абсолютно трезв. Заказать вино? — Байи молчит, но Се Ван понимает без слов. Он подзывает разносчика, делает заказ и смотрит ему вслед выжидающе, словно тот что-то сделает, поняв, что его раскусили. — Если вино отравлено? Мои запасы могут не помочь, если яд нестандартный. — Он переводит взгляд на Бессмертного, но тот выглядит расслабленным. — Думаю, это обычный дурман. Небольшая порция едва ли сильно мне повредит. — Скорпион с трудом удерживает маску беспристрастности. Если кто и может одурманить Байи, так только он. Кучка глупых человечков не смеет даже дышать рядом с ним одним воздухом. По крайней мере, Се Ван так думает до тех пор, пока Е Байи залпом не осушает кувшин. — Мастер?! — Скорпиону на миг показалось, что его шёпот заглушил все звуки в этом здании. — Когда вы променяли благоразумность на безумие?! — Он оставляет оплату за ужин на столе и тянет Бессмертного в сторону улицы. Отправляться в комнату, когда в любой момент может возникнуть необходимость убегать или защищаться, было слишком опасно. — Что ты так взъерошился, дурень? Что со мной станет от пары глотков? — Байи пытается скинуть со своей руки цепкие пальцы Скорпиона, но терпит в этом неудачу. — Послушай, ты! — Теряет терпение Се, как только они оказываются в достаточно неприметном переулке. Он резко разворачивается к Е Байи и прижимает его всем весом к стене торговой лавки, уже закрытой из-за позднего времени. — Прежде чем совершить что-то необдуманное, скажи мне, как тебе помочь в случае осложнений! Я же сказал, что у меня есть лекарства не от всего, а то что ты сделал может стоить тебе или жизни, или рассудка! Если ты решил не держаться за жизнь и умереть - сообщи мне и я избавлю тебя от этого груза. — Под конец речи он уже не кричал, а шипел, как разъярённый кот, то пугаясь возможной смерти Хозяина, то страстно её желая. Возможно, Байи был бы ошеломлён внезапным напором собеседника, если бы дурман не ударил в голову. Его ставка на то, что чувства восприятия сильно притупились, а потому и дурман им нипочём, не сыграла. Он подумал об этом, и мысль растянулась как патока, не прерываясь и не позволяя думать о чём-то другом. — Мастер Е! — Се Ван встревоженно заглядывает в затуманенные бессознанием глаза Бессмертного, но тот не реагирует на зов. — Хозяин? — Надежда на то, что непривычное обращение хоть чем-то поможет ситуации - умерла в зародыше. Для исцеления Безумца Се Вану нужно было или понять состав дурмана, которым опоили Бессмертного, или проанализировать его кровь, чтобы знать, с чем бороться, однако у него не было необходимого оборудования для второго метода, а возвращаться в гостевой дом с безумным человеком на буксире было крайне плохой затеей. Он взял обе руки Бессмертного, зажав те между своими ладонями, и со вздохом притянул их к своим губам. — Я помогу вам, Мастер Е. Но вы сильно об этом пожалеете, когда очнётесь. Потому что прежде, чем вас разбудить, я вытяну из вашей памяти всё, что может уничтожить вас. Я помогу вам пробудиться от кошмарных снов лишь затем, чтобы вы упивались кошмарами наяву. Вы пожалеете о своей глупости, Безумец. — Се оставляет лёгкие поцелуи на пальцах своей жертвы, не отрывая взгляда от её слепых глаз, а после, прижавшись всем телом и вновь вдохнув травяной запах шампуня, мягко улыбается. — Но не бойтесь. Мои объятия всегда будут распахнуты для вашей защиты. Я всегда помогу вам, если вы правильно попросите. Се Вану не нравится отсутствие ответа, но Байи был одурманен, поэтому Скорпион его ни в чём не винит. Где-то вдалеке слышится цокот копыт, у соседнего дома скулит дворняга... Городок продолжает жить своей жизнью несмотря на то, что на его территории происходит нечто опасное. Что же. Се Вану это всё не нравится. Но он позаботится обо всех проблемах Бессмертного прежде, чем его разбудить. Он умеет быть благодарным. Байи уверен, что их вот-вот ударят в спину. Се Ван ведёт его за собой к гостевому дому, совсем не думая, что если бы не боевое искусство, был бы Байи хорошим актёром. Бессмертный сохраняет неспешный темп, идёт аккуратно, не создавая шума. Это было сложно. Сложно не выдать себя, когда Скорпион приходит в комнату и угрожает смертоносным ядовитым Жалом, когда рассказывает о своих планах, в надежде запугать... Сложно договориться со своим старым другом, чтобы собрать в гостевом доме отъявленных негодяев и опоить их дурманом, а после, напиться самому, не вызвав подозрений своей тени. Се Ван хотел его одурманить - Байи дал ему возможность проявить себя. И, если тот его разочарует, Бессмертный надерёт ему не только уши, но и задницу, чтоб больше не шастал ночами по чужим кроватям. Се поднимается с ним в комнату, контролируя взглядом каждое движение вокруг. Их никто не тревожит, никто даже не смотрит на них, но всё же интуиция Скорпиона вопит о чём-то подозрительном. Он закрывает дверь комнаты, заведя Бессмертного внутрь, и вновь улыбается так нежно и невинно, как только умеет. — Мастер Е, у вас чудесный голос, но дряной характер. И тем не менее, я принимаю вас таким. И, знаете, я хочу принять гораздо больше вас. — Он встаёт лицом к лицу с Бессмертным. — Я хочу вашу память, ваши тревоги, ваши надежды и сожаления... Я хочу вашу жизнь в свои руки, Мастер. — Байи с трудом удерживает отстранённое выражение лица. — Я собираюсь забрать это прямо сейчас, не пугайтесь, ладно? Не надо бояться меня. — Скорпион вновь зажимает ладони Бессмертного в своих руках и смотрит. Смотрит прямо в глаза, и Е Байи готов поклясться, что глаза этого паршивца заглядывают ему прямо в душу, перелистывают годы жизни как страницы книг, изучают картинки и подпевают чужим голосам. И как бы Байи ни пытался, разорвать зрительный контакт он не мог. Тело онемело, а голос исчез, словно воин света с рождения был немым. Дверь открывается громко. Это спасает Байи от непоправимой ошибки и отвлекает Скорпиона от изучения чужой души. Жало вылетает в сторону раздражителя, но попадает в другого человека, по поводу чего Се, впрочем, не испытывает никаких угрызений совести. Он мягко отталкивает Мастера в сторону кровати, чтобы принять бой без помех, и пока он сражается, Байи, усевшись на пол в позу лотоса, направляет свою энергию на подавление дурмана. Тело не слушается, но его воля и упорство такие же раздражающие как и характер целиком, а потому недуг отступает, хоть это и занимает почти всё время битвы. — Мастер? — Се садится напротив него, мягко гладя по плечу, пытаясь заставить того открыть глаза. Но Байи лишь качает головой в ответ. — Вам страшно? Се Ван не знает, что Байи мог увидеть под дурманом. Он искренне хотел вытрясти из него подробности всей жизни, надеясь, что это принесёт ему долгожданное удовлетворение, но, держа в своих руках ладони Бессмертного, Скорпион не мог заставить себя вымолвить даже слово. Просто смотрел, с трудом дышал и спорил сам с собой, будучи то "за", то "против" собственных желаний. — Я перенесу вас на кровать, Мастер. — Байи хотел бы отогнать его, но послушно поднялся, опираясь на предложенное плечо и через пару мгновений уже кутался в тёплое одеяло. После дурмана его начало знобить. Се поправляет подушку, убирает шпильку из волос Бессмертного, отставляет его обувь подальше, чтобы тот издал шум, если решит сбежать, а после, убедившись, что никто в этом доме в ближайшее время воскресать не планирует, садится на край кровати и касается ладонью горячего лба своего Мастера. — Мастер Е? — Скорпион сбрасывает обувь и седлает чужие бёдра, нависая над Бессмертным и вглядываясь в его измученное лицо. — Я хочу забрать вашу память, чтобы мучать вас до конца вашей жизни. — Скорпион склоняется к лицу Байи, его косички падают на одеяло и чужую шею, поэтому ему приходится перекинуть их через левое плечо. — Но столь же сильно как это... Я желаю сохранить вашу силу и достоинство. Я так хотел одурманить вас, но вы одурманили меня, что делать? Что мне с вами делать, Мастер Е? — Жало Скорпиона упирается в шею Байи, но тот не отвечает, содрогаясь от озноба и глядя усталым взглядом на своего незадачливого мучителя. — У тебя есть шанс... Узнать. — С трудом выдыхает Байи, удерживая свой разум в жёстких рамках, не позволяя теням прошлого завладеть его телом и рассудком. Скорпион какое-то время молчит. Смотрит, давит лезвием на шею Бессмертного и почти не дышит. — Спрашивай. Разве я смогу соврать сейчас? Ты же так хотел... Байи блефует. Он уверен в своей силе больше, чем в чём-либо ещё. И он знает, что Скорпион отступит, но ради сохранения уже его чести и достоинства, подыграет, будто бы нет. — А я не хочу. — Се резко отстраняется от Бессмертного и вновь садится на край кровати. — Учить что-то, что связано с другим человеком есть смысл, если он важен для чего-то. А вы бесполезны. И вы мне не нравитесь. — Он достаёт флягу с чистой водой, откупоривает её и подносит горлышко к губам Бессмертного. — Пейте и я дам вам лекарство. Бед от вас больше, чем пользы. Зачем вы мне нужны с вашими тайнами? — Я тебе... — Вздыхает Байи. — Уши надеру. Как только окрепну, шкет. И задницу. Чтоб неповадно было глупости морозить. — Он жадно пьёт, послушно глотает пилюли, снова пьёт и забывается крепким сном любого больного человека. Се Ван сбрасывает верхние одежды, ложится рядом, чтобы защитить Бессмертного от любых кошмаров, поправляет косички, чтобы те не прятали его уши на случай, если Байи проснётся раньше, и с мягкой улыбкой закрывает глаза. Се Вану не нравится гора трупов на первом этаже, но он защитил жизнь Бессмертного, принадлежащую ему по личному решению Скорпиона, поэтому всё это было не важно. — Паршивец! — Скорпион просыпается от того, что его ухо кто-то настойчиво тянет вверх. — Мастер Е, вы очнулись! — Се сонно моргает, сбрасывая остатки сна, и улыбается, позволяя грубым пальцам Байи оставаться на его беззащитных ушах. — Как спалось? — И, совсем потеряв остатки страха, добавляет: — Вы ограничитесь ушами или мне лечь на ваши колени? Бессмертному требуется пара секунд прежде, чем он осознаёт услышанное. — А ложись. — Он уверен, что Се Ван этого не сделает. Слишком гордый, слишком непокорный и дерзкий. Однако, тот с грацией кошки перелезает Е Байи, чтобы быть лицом к дверям, и покорно ложится на чужие колени, опираясь грудью на жёсткий тонкий матрас и пряча лицо в сгибе локтя. — Ещё скажи, что в тебе проснулся стыд! — Дёргает Байи чужие волосы, вынуждая Цзелюбо поднять голову, задирает полы нижних одежд жертвы своих педагогических способностей, и отвешивает первый, почти неощутимый шлепок по тому месту, на которое Се собирал все ближайшие к нему проблемы. Тонкая ткань штанов слабо защищала от ударов, но и у Скорпиона не было цели себя обезопасить. — Мастер Е... — Се краснеет если не от стыда, то от порочного удовольствия, и рефлекторно прогибается в пояснице. — Бесстыдник! — Е Байи свободной рукой держит Скорпиона за горло, не позволяя вновь спрятать лицо, а вторая без остановки отвешивает звонкие шлепки по заднице недоотравителя, создающего проблемы на каждом шагу. — На прошлой неделе пробрался ночью в мои покои. — Байи ударяет особенно сильно, заставляя Скорпиона всхлипнуть. — Угрожал мне своими ножичками. — Не менее сильный удар примерно в то же место. Се закусывает губу, чтобы сдержать рвущийся наружу стон. — Намешал на нашей кухне свои дурманящие порошки. — Снова удар, Се не сдерживает тихого писка и лишь сильнее прогибает спину, почти всем весом наваливаясь на руку Байи, сжимающую его горло. — Думаешь, я не знаю зачем? — Бессмертный ударяет особенно сильно, а по щекам Цзелюбо текут слёзы. — Мастер Е! — Скорпион дёргается, понимая, что наказание будет дольше, чем он мог себе представить изначально, ведь, как минимум, Се надеялся, что та вылазка осталась для Байи тайной. — Есть что сказать в своё оправдание? — Бессмертный на какое-то время приостанавливает порку, мягко поглаживая пострадавшую задницу Скорпиона прежде, чем начать новый раунд. — Так плохо с тобой обращался, неблагодарный мальчишка, а? — Хорошо... — Тихо отзывается Се, судорожно вдыхая морозный утренний воздух, проникающий в комнату из-за щелей в окнах. — Плохо, а?! Ты решил меня одурманить! — Сделав вид, что не расслышал ответ, Байи снова наносит удар. Не особенно сильный, скорее, стимулирующий к ответу. — Хорошо обращались, Мастер Е! Я виноват... – Конечно виноват! — Согласно шлёпает Бессмертный предоставленную для наказания задницу Скорпиона. — Думал, одурманишь меня и я полечу спасать твоего папашу, а? — Конечно, Байи знал, что это не так. Он проделал огромную работу, чтобы Се по крупицам "почти сам" узнал все подробности о Чжао Цзине, его долгах борделю и его грехах. — Нет, Мастер Е... — Се сказал бы что-то ещё, но Байи прерывает его очередным ударом. — Нет? И зачем же тогда тебе это надо было? — Он вежливо ждёт пару секунд, позволяя Скорпиону заглянуть в его собственную душу, чтобы узнать ответ. А после, бьёт не дожидаясь ответа. — Ты посмел допустить в свою голову мысль о моём ослаблении, паршивец. Посмел даже подготовиться к этой диверсии. Угрожал ножом человеку, который спас тебя от участи стать распутной девкой в самом скотском борделе всей Поднебесной. — Каждое предложение сопровождалось шлепками, от чего Се дёргался, но быстро возвращался в исходное положение, всхлипывая и утирая слёз то одной рукой, то второй, чтобы всё же держать равновесие и не сильно ездить грудью по жёсткой кровати. — Неблагодарный щенок! — Байи бьёт особенно сильно, Се уже не старается сдержать слёз, но изо всех сил сдерживает рыдания. В его груди горит огонь правильности происходящего, он боится продолжения так же сильно, как жаждет его, а Байи словно читает мысли и никуда не спешит по этому поводу. — Благодарный. — Возражает Се, на что Бессмертный издаёт недоверчивый хмык. — Я не прятал уши. — Если бы Се не был красным от смущения и слёз, он бы непременно покраснел. — Паршивец! Ещё бы ты их от меня спрятал! — Байи шлёпает не сильно, скорее для небольшой передышки. Се даже в какой-то мере благодарен ему за это. — Но что твои уши против моей праведной и долгой жизни? — Цзелюбо даже улыбается на это, чувствуя очередное поглаживание по горящей от шлепков заднице. — Мастер Е, я раскаиваюсь... — Се Ван поворачивает голову в его сторону, хлопает пушистыми ресницами, слипшимися от слёз и виновато поджимает губы, являя всем своим видом воплощение невинности и добродетели. — Честно-честно. — Байи был старым, но не был глупым. "Честно честные" глаза Скорпиона ни на секунду не смягчили его сердце, в наличии которого, впрочем, Вэнь Кэсин сомневался. — Вчера ты говорил обратное, бесстыдный ты лжец. — Байи вновь наносит удар и напрягает вторую руку, чтобы удержать дёрнувшуюся жертву на месте. — Ты что вчера мне наговорил, м? — Глупости. Глупости наговорил, зачем же их вспоминать, Мастер Е? — Се рефлекторно пытается избежать новых ударов, но у Бессмертного стальная хватка и стальные нервы, которые в тандеме своём превращали его всего в титановые тиски. — Глупости? Не слишком ли ты взрослый для глупостей? Мне казалось, в твоём возрасте люди думают прежде, чем что-то сказать. Я ошибся? — Се Ван вновь закусывает губу, и Байи готов поклясться, что услышал, как что-то щёлкнуло в мозгу этого проказника. Стоило только нанести ещё один удар, как тот всхлипнул и вновь повернулся к Мастеру. — Я виноват, Папочка. — Байи на какую-то долю секунды замирает как статуя, но лишь затем, чтобы сузить глаза, скрывая за ними восхищение этой актёрской игрой. — Думаешь, это поможет избежать наказания, паршивец? — Нет, Папочка. — Хнычет Се, елозя на коленях Байи в попытке лечь поудобнее. — Но я так виноват, что, возможно, меня надо наказать жёстче?.. — Байи смотрит на заплаканное лицо Скорпиона, на его искусанные губы и лукавый взгляд, а в собственной груди набатом бьётся встревоженное этой картиной сердце. — Возможно, мне стоит снять это? — Се елозит на коленях Бессмертного вновь, и его штаны от трения слегка приспускаются, оголяя тазовые косточки. — Бесстыдный мальчишка! — Байи бьёт хлёстко и больно, Се дёргается от яркой вспышки ощущений, но всё равно вскидывает бёдра навстречу следующему удару. — Испорченный ребёнок! — Шипит Байи, а Скорпион на каждый удар лишь скулит "да, Папочка", и его слёзы обжигают руку Бессмертного с каждым разом всё сильнее. Се Ван не был возбуждён. В конце концов, Е Байи точно мог бы это почувствовать, учитывая их позу. Проблема бы не в этом. Проблема была в том, что этот бесстыдный негодник возбудил Бессмертного. Байи изо всех сил старался скрыть этот факт, не позволяя мальчишке слишком сильно съезжать со своих коленей, однако подозревал, что тот уже и так всё знает. — Брысь, паршивец! Твоё безграничное бесстыдство даже не позволяет наказать тебя как следует. — Наконец вздыхает Бессмертный, отпуская чужое горло и позволяя Се Вану спрятать лицо в сгибе его локтя. Какое-то время их поза не меняется, Байи сидит как памятник самому себе, глядя на подрагивающие от рыданий плечи своей жертвы, а после, вздохнув от тяжести своей судьбы и несправедливости мира, притянул Скорпиона к себе, позволив тому уткнуться носом в свою шею и обхватить руками за плечи. — Ну-ну, паршивец, всего-то пара шлепков, что ты тут сырость наводишь? — Он неловко гладит Се по спине и волосам, пытается зацепиться взглядом хоть за что-то в их комнате, но, потерпев не удачу, косит глаза на Скорпиона. — Думаешь, не заслужил? — Заслужил. — Выдыхает Се ему в шею. — Всё заслужил, Мастер. Я виноват. — Се скользит руками по чужой спине и груди. — Я больше никогда-никогда так не буду. Я буду хорошим... — Он всё ещё утыкается носом в шею Байи, и тот не может видеть его хищного взгляда. — Позволь мне искупить мою вину, Папочка... — Байи не удивляется, когда руки Се забираются под его одежду и оглаживают возбуждённый член. — Отныне я буду послушным, Мастер. — У Се всё ещё дрожит голос от недавних рыданий, но он выпрямляется, чтобы оказаться с Байи лицом к лицу. Не к месту Бессмертный думает, что даже его собственный характер, наверное, не такой стойкий, как подводка Скорпиона, которая сохраняла аккуратные тонкие стрелки, подчёркивающие его огромные глаза даже после десятиминутного непрерывного плача. Не встретив возражений, Се высвобождает эрегированный член Байи из плена хлопковых штанов и позволяет себе прервать зрительный контакт, чтобы увидеть то, что в ближайшем будущем окажется внутри него. По крайней мере, он очень на это надеется. Рот наполняется слюной настолько быстро, что Байи с усмешкой утирает уголок его губ, потому что Цзелюбо не сразу вспоминает про сглатывание. — Так и будешь глазеть, бесстыдник, или займёшься делом? — Се переводит взгляд снова на лицо Бессмертного, несколько заторможенно осознавая сказанное и пытаясь прийти в себя. — Да? — Байи пару раз моргает, ожидая другой реакции. — То есть, да, Папочка, с радостью. — Скорпион с неохотой сползает с Бессмертного на край кровати и почти ложится между его ног, чтобы добраться до вожделенной игрушки. Косички из врождённой вредности спадают вперёд, закрывая Байи обзор на происходящее, от чего уже сам Се Ван раздражённо выдыхает и, взяв заколку Бессмертного, которую вытащил у того перед сном, закалывает свою причёску так, чтобы больше в процессе ничто не мешало. Его язык скользит по всей длине, проворные пальчики ласкают все чувствительные места и, если бы кто-то зашёл сейчас в комнату, Се Ван бы ни за что не отвлёкся от своего занятия. Налитая головка грубо проходила в горло, Цзелюбо почти до фейерверков перед глазами желал принять Бессмертного на всю длину, а Байи, чувствуя жар чужого горла, с трудом удерживался от того, чтобы не начать очень грубо толкаться навстречу. Се выпускает член Бессмертного, чтобы отдышаться, обхватывает его рукой, лаская выступающие вены и головку, а потом Байи тянется к его ушам своими донельзя горячими руками и Цзелюбо готов принять не только этот член, но всего Бессмертного в своё нутро. — Давай, паршивец, будешь отлынивать - надеру уши. — Теряюсь между желанием взять ваш член, Папочка, и желанием быть затасканым за уши. Может совместим? — Се с трудом говорит, ему всё ещё тяжело дышать полной грудью, а взгляд затуманен, Байи в ответ притягивает его за уши вниз и почти командным тоном, не терпящим возражений командует: — Соси. Се горит от желания, и хотя сам он не проявляет физических признаков возбуждения, огонь в груди горит достаточно ярко, чтобы захватить его рассудок. Он не может взять всю длину, давится, отстраняется, и руки Бессмертного, массирующие ему ушки, позволяют это. — Не давись, балбес. Делай как можешь, но аккуратно. — И Цзелюбо готов положить к ногам Мастера весь этот жестокий мир. Перестав бросать себе вызов, он пропускает член Бессмертного недостаточно глубоко для рвотного рефлекса и вновь выпускает его, работая рукой там, где не может обслужить языком в силу неопытности. — Простите, я не очень... Не часто... — Се краснеет сильнее, но Байи тянет его за уши вниз, и всё становится не важно. — Распутный мальчишка. Ты так на меня набросился, в жизни не поверю, что ты чего-то не умеешь. Вот в то, что настолько "большого опыта" не было, ещё может быть... Се Ван краснеет от слов Мастера, его слюна стекает по подбородку, а глаза закатываются от удовольствия, когда Байи особенно сильно сжимает его ушки. — Какой ты неопрятный... — Бессмертный тянется одной рукой к лицу Скорпиона, чтобы вытереть капающую слюну и слёзы, а после треплет его по макушке, стараясь не сбить косички, зацепленные его собственной заколкой. — Тебе придётся старательно учиться извиняться, если ты планируешь и дальше пакостить, паршивец. — Се поднимает взгляд, не прерывая своего занятия, и этого достаточно, чтобы столкнуть Байи за грань. — Глотай. — Се не противится. Они какое-то время лежат рядом, Байи медленно гладит Скорпиона по спине, а тот почти мурчит, прижимаясь ухом к его груди и слушая сердцебиение. — Пора вставать, бесстыдник. Надо посмотреть, что ты натворил внизу и вызвать стражу. Да и домой пора, я голоден как дракон. Ну? — Байи слегка покачивается, лёжа на спине, чтоб растормошить Скорпиона, и вздыхает, когда тот с недовольным выражением лица приподнимается, глядя на Бессмертного почти обиженно. — Что ты зыркаешь на меня? — Не удерживается от самодовольной ухмылки Байи, на что Се из обиженного тут же превращается в высокомерно-взъерошенного. — Ой, не надо мне тут вот этого, иначе снова перекину через колено и, честное слово, ты не сможешь ровно сидеть месяц. — Скорпион поджимает губы и резко отворачивается, направляясь к сброшенной вечером одежде. Он цепким взглядом следит за тем, как одевается Бессмертный, убеждается, что его собственная одежда идеальна, и со вздохом пропускает Байи вперёд себя к дверям. — Так и знал, что ты хочешь полюбоваться мной со спины, паршивец. Смотри не засмотрись и не споткнись на лестнице. — Чувствуя чужой взгляд где-то между лопаток, фыркает Бессмертный и слегка поворачивает голову. — Нравлюсь? — Вы мне не нравитесь! — Обиженной кошкой шипит Скорпион, не простивший столь скорого подъёма с постели. — И ваши доводы меня раздражают! — Байи скрещивает руки на груди и с интересом поворачивается к Цзелюбо прежде, чем они покинут комнату. — Но я не могу придумать остроумного оскорбления, поэтому будьте любезны, скажите "триста". Байи с улыбкой качает головой, прощая Скорпиону этот маленький бунт характера и поворачивается к дверям. Их ждёт работа