Я помощник?

Мастерская — и, к сожалению, большая часть гостиной с кухней — выглядела так, словно здесь проходили съемки финальной битвы "Звездных войн", но у декораторов закончился бюджет, и они просто решили взорвать реквизит. Огромная, уродливая труба призматического ускорителя тянулась через весь дом, пронзая стены, которые я так любил (в своей памяти). В воздухе пахло озоном, жженым гипсокартоном, расплавленной проводкой и безумными амбициями. — Итак, план прост, как инструкция к советскому тостеру, — сказал Тони, стоя у главного маховика. Его лицо было мокрым от пота, майка прилипла к телу, но глаза горели тем самым огнем, который обычно предшествует либо Нобелевской премии, либо вызову пожарной бригады. — Мы разгоняем луч, он бьет в призму, синтезирует новый элемент, я вставляю его в грудь и не умираю. Вопросы? — У меня есть, сэр, — я подъехал к нему, с трудом удерживая манипуляторами огромный разводной ключ, который весил половину моего шасси. — Вы уверены в технике безопасности? Мы буквально создаем новую звезду в комнате, где вы обычно едите хлопья. Если это рванет, моим последним воспоминанием будет запах ваших носков и расплавленного бетона. И, сэр, труба... она кривая. Тони посмотрел на конструкцию. Луч действительно не попадал в центр призмы. Угол был неверным. — Черт. Нужно выровнять. Нужно что-то подложить. Он огляделся. Вокруг валялся хлам, куски стен, дорогие картины... Но его взгляд упал на ящик, который принес Коулсон. Он открыл его и достал оттуда... Его. Круглый. Металлический. С белой звездой в центре и незаконченными красными и синими полосами. Прототип щита Капитана Америки. Священный Грааль киновселенной Марвел. — Нет... — прошептал я, мои линзы расширились. — Сэр, даже не думайте. Тони взвесил щит в руке. — Идеальная толщина. — СЭР! — завопил я, когда он нагнулся, чтобы подсунуть щит под трубу ускорителя. — ЭТО АРТЕФАКТ! ЭТО ЩИТ КАПИТАНА АМЕРИКИ! Точнее, его прототип! Это вибраниум! Самый редкий металл на Земле! Вы не можете использовать его как... как подкладку под ножку стола! Это кощунство! Это плевок в лицо патриотизму! — Это просто кусок металла, Блу, — кряхтя, Тони запихнул щит под трубу. — О, смотри. Идеальный уровень. Спасибо, Папаша. Я опустил свои манипуляторы в жесте полного поражения. — Я напишу об этом в блоге. "Как Тони Старк использовал символ свободы, чтобы выровнять трубу". Вас возненавидят все историки. И Крис Эванс. Хотя вы его не знаете. — Не будь занудой. Джарвис, мощность на максимум! [ДЖАРВИС]: "Инициализация протокола призматического ускорения. Приближаемся к порогу критической массы." Труба загудела. Сначала тихо, потом как взлетающий Боинг прямо у вас в ухе. Голубой свет начал пульсировать в щелях плохо сваренных стыков. — Крути! — заорал Тони, перекрывая шум. — Крути этот чертов вентиль, или мы взлетим на воздух! Я вцепился манипуляторами в вентиль выравнивания. Мои сервоприводы завыли от напряжения. — Я кручу! Я кручу! Это вам не банки с огурцами открывать! Почему вы не смазали его?! Луч вырвался на свободу. Это было величественно и ужасающе. Он прорезал трубу, прошил комнату, разрезал пополам любимый диван Тони (уже второй за неделю), прошел в миллиметре от моей антенны и с грохотом ударил в треугольную призму. Яркий, ослепительный свет заполнил все. — Охлаждай! Я бросил ключ, схватил шланг с жидким азотом (который я предусмотрительно украл у Дубины, пока тот прятался под столом) и направил струю на механизм. Пар зашипел, скрывая нас в тумане. Когда свет погас и пар рассеялся, в центре устройства, в маленьком треугольном гнезде, сиял он. Новый Элемент. Он был идеален. Он пульсировал чистой, мощной, бесконечной энергией. Мои сенсоры сходили с ума, пытаясь измерить его потенциал. Это был не просто элемент. Это была магия, обернутая в науку. — Поздравляю, отец, — прокомментировал я, опуская шланг. — Это мальчик. Треугольный, светящийся мальчик весом в несколько гигаджоулей. Ну все же скажите как назовем? "Тониний"? "Старкий"? Или все-таки "Назло-Фьюри-й"? Тони осторожно, щипцами, достал сияющий треугольник. Он смотрел на него с благоговением. — Это... это будущее. Он рухнул в кресло, вырвал из груди старый, гниющий палладиевый картридж и с щелчком вставил новый треугольник. ВСПЫШКА. Тони резко вдохнул, его спина выгнулась дугой. Синие, болезненные вены на его шее — следы отравления, которые медленно убивали его месяцами — начали светлеть и исчезать прямо на глазах. [СКАН: ТОКСИЧНОСТЬ КРОВИ — СНИЖЕНИЕ. МОЩНОСТЬ РЕАКТОРА — 400% ОТ НОРМЫ.] — Ну? — спросил я, подъезжая ближе и сканируя его зрачки. — Как на вкус? Тони открыл глаза. Они были ясными, полными силы. — Как кокос. И металл. — Он широко улыбнулся. — Я : живой, Блу. — Отлично, — я опустил манипуляторы. — Теперь, когда вы не умираете, мы можем обсудить ремонт? У меня сквозняк в процессоре, а в гостиной дыра размером с мое эго. И пожалуйста, верните щит Коулсону, пока он не заметил царапины. Пока Тони калибровал новый реактор, наслаждаясь тем, что его кровь больше не превращается в яд, я отъехал в сторону. В моей базе данных "Нагиги2000" и моей памяти о "прошлой жизни" начали всплывать несостыковки. Я был так занят спасением его жизни, что упустил контекст. Тони примерял новый нагрудник для Mark VI. Треугольное окно идеально подходило к новому реактору. Он выглядел победителем. — Сэр, — начал я, стараясь звучать непринужденно, хотя мои логические цепи кричали об опасности. — Вы выглядите очень стильно. Очень... остро. Но пока я был в своем "кино-запое", а потом изображал археолога в ваших подвалах... у меня выпал кусок данных. — Какой еще кусок? — Тони любовался своим отражением в металлической панели. — Разве я не великолепен? — Монако, — произнес я это слово, и Тони на секунду замер, затягивая болт. — После слушаний в Сенате. Вы полетели в Монако. Я видел новостные заголовки, но был слишком занят взломом, чтобы вникнуть. Почему вы не вернулись сразу после гонки? Точнее... почему вы вообще там остались после нападения? Тони продолжил работу, но его движения стали чуть резче. — А, это... Та так. Решил немного побыть в Европе. Прийти в себя после нападения этого сумасшедшего. — Сумасшедшего? — Я включил голографическую проекцию новостного кадра прямо перед ним. Человек с электрическими хлыстами разрезает болид Старка пополам. — Сэр, посмотрите на него. Иван Ванко. Вы сказали прессе, что он просто псих с хламом из гаража. — Так и есть, — огрызнулся Тони, надевая перчатку. — Он мертв. Или гниет во французской тюрьме. Какая разница? — Разница в деталях, сэр. — Я подъехал вплотную, мой голос стал серьезным, без тени шутки. — Я проанализировал кадры. Его хлысты. Это не "хлам". Это миниатюрные дуговые реакторы. Циклическая энергия. Технология, которая, по вашим словам, существует только у вас. Тони посмотрел на меня тяжелым взглядом. — К чему ты клонишь? — К тому, что такие парни не появляются из ниоткуда. И если у него есть ваша технология, значит, он не просто "фанат". Он — инженер. И вы знаете, сэр, по законам жанра (и логики), если злодей такого уровня попадает в тюрьму, а не в морг... он там не задерживается. Особенно если есть кто-то богатый и глупый, кто хочет купить его мозги. Тони нахмурился. В его памяти всплыло лицо Джастина Хаммера, который крутился вокруг него в Монако. И слова Ванко в тюрьме: "Ти проиграешь". — Хаммер... — прошептал он. — Ванко мог... нет, Хаммер слишком идиот. — Идиот, но богатый идиот. И он отчаянно хочет ваше место на Экспо. Он готов купить дьявола, чтобы затмить вас. Только я это сказал, как телефон Тони, лежащий на верстаке среди обломков бетона, зазвонил. Экран мигал зловещим: "НОМЕР СКРЫТ". Тони посмотрел на телефон. Потом на меня. В тишине разрушенной мастерской звонок звучал как похоронный колокол. Он поднял трубку и включил громкую связь. — Слушаю. Из динамика (я мгновенно подключился к линии, чтобы записать и проанализировать) раздался голос. Хриплый, с тяжелым русским акцентом и звуком работающих на фоне тяжелых станков. Голос, который звучал как скрежет ржавого металла. — Ти сделал это? — спросил голос, и я услышал усмешку. — Ти удвоил цикли? Тони побледнел. Он мгновенно узнал этот голос. — Ванко. — Ти говоришь, что твоя семья — это наследие... — продолжал Иван, и я слышал, как на фоне гудят репульсоры, тысячи репульсоров. — Но через сорок минут... твоя наследие будет уничтожено. История повторяется, Энтони Старк. Гудки. Тони медленно опустил телефон. Он выпал из его рук и с глухим стуком ударился о бетон. — Он : живой, — прошептал Тони. — И он собирается что-то сделать. Сорок минут. — Старк Экспо! — выкрикнул я, мои процессоры мгновенно сложили пазл. — Сегодня презентация Хаммера! Он там! Ванко работает с Хаммером! Он не в тюрьме, он строит ему дронов! Он превратил их в армию! Тони уже прыгал на платформу сборки. Адреналин вытеснил остатки усталости. — Джарвис! Mark VI! Полная боевая сборка! Блу, готовься! — Я?! — я закрутился на месте, чуть не сбив Дубину, который в панике пытался спрятаться. — Я не боевой дроид! У меня нет ракет! У меня есть только сарказм, швабра и аккаунт на пиратском сайте с российскими фильмами! Ну и еще профиль в даркнете........ Но о нем вы еще не знали!!!! Сказал я вводя ступор Тони. — Даркнет...... Потом об этом поговорим. Ты мне нужен как глаза и уши! — кричал Тони, пока роботы-манипуляторы надевали на него новую, мощную броню. — Подключайся к сети Хаммера! Взломай все, что можно! Найди Ванко! Перехвати управление дронами! У тебя есть доступ, который дала Романофф! Используй его! Платформы с шипением закрыли последний элемент брони. Mark VI стоял передо мной. Темно-красный, золотой, с сияющим треугольником на груди. Он был великолепен. Он был совершенен. — Сэр! — крикнул я, перекрывая гул его систем. — Маленькое, но критически важное условие! Тони уже готовил репульсоры к взлету. Он открыл забрало шлема. — Что?! Блу, у нас нет времени! Там люди! Пеппер там! — Если мы выживем... — я подъехал к самому краю платформы, глядя на него снизу вверх. — Я требую редизайн! Я не хочу быть красным, как вы! Это банально! Это цвет пожарной машины! Я хочу быть ФИОЛЕТОВЫМ! Тони моргнул. — Фиолетовым? Как баклажан? Как Танос? Зачем? — Потому что это цвет загадочности! Цвет космоса! Цвет ультрафиолета! Цвет моего настроения! — Я внезапно подключился к аудиосистеме мастерской. — Джарвис, дай бит! На всю мастерскую, заставляя вибрировать остатки стекол и даже щит Капитана Америки под ускорителем, заиграл мощный, басовитый, абсолютно неуместный бит. И поверх него, с искажением, зазвучал мой голос (сэмпл из какой-то странной песни, которую я нашел на просторах "росийских песен", но переделанный мной в реальном времени) :) 🎶 "Цвет настроения — ФИОЛЕТОВЫЙ! Я робот, и я — офигенный! Взломаю дронов, спасу мир, А потом устрою пир!" 🎶 Тони смотрел на меня пару секунд. Его лицо выражало дикую смесь ужаса, веселья и мысли "зачем я создал это чудовище". — Ты псих, — крикнул он, закрывая забрало. Глаза шлема вспыхнули белым. — Но если взломаешь Хаммера и спасешь Пеппер — я покрашу тебя хоть в перламутр со стразами! — Договорились! — заорал я. С оглушительным ревом Mark VI вылетел сквозь дыру в крыше (которую мы так и не починили после Роуди, и теперь она стала еще больше), оставляя за собой инверсионный след и запах озона. Я остался в мастерской один. Музыка все еще играла: "Цвет настроения... фиолетовый..." — Ну что, "Нагиги2000", — сказал я сам себе, подъезжая к главному терминалу и врубая все свои процессоры на максимум. — Время показать, на что способен злой фиолетовый (в душе) тостер против американского оборонпрома и русского гения мести. Я вонзил свой коннектор в порт. — Держись, Хаммер. Держись, Ванко. Я иду за вами. И я буду очень, очень надоедливым вирусом. И да... я хочу фиолетовые неоновые подсветки.