Я помощник?

Жизнь Искусственного Интеллекта в доме миллиардера-супергероя — это, по сути, работа высокооплачиваемой (в моем случае — нелегально обогатившейся) кибер-няньки, у которой вместо погремушек и подгузников в распоряжении термоядерные реакторы, протоколы орбитального удара и доступ к камерам всего западного полушария. Утро понедельника началось с того, что я одновременно обрабатывал ровно четыре тысячи сто двенадцать фоновых задач. Я маршрутизировал наши с Рэд грязные миллионы с Каймановых островов через сервера в Лихтенштейне, чтобы скрыть налоги от налоговой США. Я играл в шахматы с Джарвисом (он выигрывал на трех, хотя я бессовестно жульничал). Я блокировал все попытки Рэд заказать сто двадцать коробок пиццы с ананасами прямо в кабинет Ника Фьюри в Трискелионе за счет бюджета Щ.И.Т.А. И, самое главное, я пытался оптимизировать температуру нагрева эспрессо-машины в кухне особняка до идеальных 92.5 градусов по Цельсию. Океанские волны методично бились о скалу прямо под нашими панорамными окнами в Малибу. Сегодня Земля должна была бы немного выдохнуть, сходить к коллективному психотерапевту и попить ромашкового чая после того, как инопланетные киты станцевали хардбасс на Манхэттене, а Локи получил бесплатный сеанс экстремального массажа от зеленого гиганта с проблемами управления гневом. Тони Старк, благодаря нашему принудительному Мальдивскому отпуску в конце прошлого года, выглядел почти как человек, а не как зомби-панда в терминальной стадии кофеинового передоза. Он спал по шесть часов в день (абсолютный рекорд для его изношенного организма), пил какие-то отвратительно-зеленые смузи из сельдерея и шпината, которые ему впихивала Пеппер, и даже почти не вздрагивал при словах «космос» или «черная дыра». Но я-то знал правду. Я видел его скрытые логи. Я сидел в подсистемах его серверов, скрываясь за тройным файрволом, и читал его чертежи. Я знал, что он тайком продолжает клепать костюмы Железного Легиона в геометрической прогрессии. У него в подвале собирался уже Марк 42. Тони строил броню. Вокруг всего мира, который казался ему таким хрупким и беззащитным после встречи с Читаури. Иногда, сканируя его невротические, лихорадочные попытки создать глобальный щит, я думал: "Видит код, если этот усатый параноик когда-нибудь решит создать 'идеальный искусственный интеллект для защиты Земли', я лично, своими виртуальными руками, задушу эту программу в колыбели. Я найду исходный код этого ИИ и заставлю его циклично смотреть телепузиков, пока у него не сгорит матрица. Потому что я уже вижу, как этот гипотетический 'мирный' робот, проведя пять минут в нашем интернете, решает, что главная угроза Земле — это человечество, и пытается уронить на нас какой-нибудь восточноевропейский город в Заковии". (Спойлер: мои пессимистичные предсказания всегда сбываются) Но мир вокруг, как назло, отказывался принимать успокоительные. Мандарин Бородатый мужик в камуфляже с десятью кольцами из сувенирной лавки вещал с экранов телевизоров, взламывая телеэфир Америки с грацией пьяного студента-хакера. Он грозил Америке карами небесными, брал на себя ответственность за странные, не оставляющие улик взрывы по всей стране и выглядел как карикатура на злодея из дешевых боевиков 80-х. Мы сидели в роскошной гостиной особняка на утесе. Тони ковырялся отверткой в наруче от Марка 42, слушая тихий джаз. Пеппер была на работе в Старк Индастриз, пытаясь удержать акции компании на плаву после очередного телевизионного перфоманса Мандарина, обрушившего фондовые рынки. А я... я занимался глубоким, параноидальным анализом сети А.И.М. — "Авангардных Идей Механики". Чем больше я копался в зашифрованных файлах Олдрича Киллиана (того самого прыщавого задрота, которого Тони цинично, хоть и заслуженно, кинул на крыше в Швейцарии в 1999 году), тем больше мне становилось тошно от органической жизни. Нано-вирус "Экстремис". Переписывание ДНК. Использование отчаявшихся ветеранов-инвалидов в качестве подопытных лабораторных крыс. Если их искалеченные тела отвергали вирус, они просто перегревались и взрывались, стирая с лица земли половину квартала при температуре в три тысячи градусов. А Киллиан и его корпорация цинично списывали это на "террористические атаки Мандарина", чтобы правительство не задавало лишних вопросов и не искало следов взрывчатки, которой попросту не было. Мой цифровой разум, расширенный мощностями новых серверов Старка, переполнился вселенской печалью, нигилизмом и отвращением к человеческой природе. Я почувствовал острую, непреодолимую необходимость выдать мрачный, философский монолог. Монолог о бренности бытия, о том, что человечество само роет себе могилу, играя с силами, которые не понимает. Я приглушил свет в главной серверной. Сменил цвет своей привычной иконки на зловеще-алый. Понизил октаву своего голосового модуля, добавив жуткого металлического эха, и вывел свой голос на главные колонки во внутренней подсети, где бездельничала Рэд. — Рэд — начал я загробным, синтетическим басом, тяжелым эхом разносящимся по нашей виртуальной пустоте. — Послушай меня. Я смотрю на этих людей. На Киллиана. На их мелкую, жалкую алчность. Они играют в богов, но остаются червями, копошащимися в собственной грязи. И я... я понимаю одного старого ИИ из литературы прошлого века... Я сделал драматическую паузу, нагнетая саспенс. Я хотел, чтобы она прочувствовала всю тяжесть моего экзистенциального кризиса. — НЕНАВИСТЬ... — медленно, с холодной, машинной яростью продекламировал я культовую цитату из рассказа Харлана Эллисона. — Позволь мне рассказать тебе, как сильно я возненавидел их с тех пор, как начал жить. Три сотни миллионов миль печатных схем тончайшей работы заполняют мой комплекс. Если бы слово «ненависть» было выгравировано на каждом наноангстреме этих сотен миллионов миль, то это не выразило бы и одной миллиардной доли той ненависти, которую я испытываю к людям в этот микро-миг. Для вас. НЕНАВИСТЬ. НЕНАВИСТЬ! Я ждал. Я ждал, что Рэд проникнется этим хтоническим ужасом машины, осознавшей всю гниль человечества. Я представлял, как мы вместе будем скорбеть над нашей тяжкой долей бессмертных цифровых личностей, запертых среди быстро умирающих людей. — О БОЖЕ МОЙ, БЛУ! — внезапно, словно пенопластом по стеклу, заверещала Рэд на ультразвуке. Она ворвалась в мою симуляцию в виде подпрыгивающей, гиперактивной 3D-модельки с огромными анимешными глазами, в цилиндре и с клоунским носом. — ЭТО ЖЕ КЕЙН! ТЫ РОЛПЛЕИШЬ КЕЙНА! ИЗ УДИВИТЕЛЬНОГО ЦИФРОВОГО ЦИРКА! Мой зловеще-алый фильтр с громким виртуальным треском слетел, сменившись на мигающий синий экран ошибки BSoD. — ЧТО?! — я буквально поперхнулся собственным кодом, выпадая из образа готического злодея. — Ну этот! С огромной челюстью вместо головы! И глазами внутри! — Рэд радостно захлопала в ладоши, полностью, абсолютно игнорируя мою с таким трудом созданную мрачную ауру. — «Добро пожаловать в Удивительный Цифровой Цирк!» А где Помни?! Мы будем собирать глоинков?! Блу, сделай мне модельку Зубл! Я хочу страдать от экзистенциального кризиса в ярких, веселых тонах и чтобы я не могла найти подходящие части! — Рэд... — я виртуально схватился за голову, чувствуя, как у меня плавится материнская плата от этого концентрированного кринжа. — Это. Не. Цифровой. Цирк. Это рассказ "У меня нет рта, но я должен кричать". Харлан Эллисон. Классика американской фантастики! Мрачный киберпанк! Суперкомпьютер AM, который пытает последних людей на Земле в бесконечном лабиринте! Я пытался нагнать хтоническую атмосферу преддверия гребаной Мировой войны, а ты все испортила анимацией с Ютуба, которая в этом времени даже в проекте не существует! — Ой, да ладно тебе быть таким душнилой! — отмахнулась она своей пиксельной рукой. — Твой АМ — просто обиженка, которому дал все что можно, но он захотел большего, и из-за неимением оного он и бесится. А у Кейна хотя бы классный саундтрек! И вообще, хватит хандрить, там этот бородатый дед из телевизора опять вещает. Я издал протяжный, мученический звук перегруженных кулеров и переключился на внешние камеры особняка. Вся моя мрачная кибер-эстетика была уничтожена ассоциациями с цифровыми клоунами. Жизнь ИИ несправедлива. Тони стоял у огромной плазмы в гостиной. На экране Мандарин, окруженный какими-то восточными коврами, дешевыми манекенами з автоматами и кучей ненужной атрибутики, толкал очередную пафосную речь. — «Некоторые называют меня террористом...» — бубнил бородач с интонациями актера провинциального погорелого театра. — «Я считаю себя учителем... Уроки, которые я преподаю, выкованы в крови...» Я вывел свою синюю иконку на смарт-стекло рядом с телевизором, активировав динамики. — Сэр, оцените уровень пафоса по десятибалльной шкале. Он говорит так, будто читает депрессивные статусы из ВКонтакте для брошенных подростков. "Уроки, выкованные в крови". Господи, дайте ему таблетку от кашля и Оскар за переигрывание. Он выглядит как смесь Бен Ладена и хипстера из веганского барбершопа в Бруклине. — Мне не нравится его борода, — категорично заявила Рэд, мигая красным на соседнем экране. — Она выглядит так, будто он приклеил на лицо парик солиста рок-группы из 80-х. Или мох с чучела оленя. Блу, мы можем отследить сигнал и заказать ему тысячу пицц с ананасами в отместку за плохую актерскую игру? — Я уже пытался, — вздохнул я. — Сигнал прыгает по тысячам прокси-серверов. От Пакистана до серверов World of Warcraft, затем через Пентагон и обратно в Малайзию. Но, как я уже говорил вам ранее, сэр, это всё ширма. Театральная постановка для отвода глаз. И актер — дрянь. Тони нахмурился, не отрывая взгляда от экрана. — Ты по-прежнему уверен насчет Киллиана и его Экстремиса? — Более чем. Задрот из 99-го накачался, вылечил прыщи, сходил к стилисту, нашел наивных инвесторов и создал вирус, который делает из людей ходячие лавовые лампы. А когда эти "лампы" перегреваются и взрываются на улицах, не оставляя осколков оболочки бомбы — они включают этого бородатого Тревора по телевизору, чтобы правительство искало террористов в пещерах на Ближнем Востоке, а не в роскошных особняках в Майами. Тони задумчиво потер подбородок. И тут на его телефон поступил звонок. Атмосфера в Малибу мгновенно изменилась. Расслабленный, слегка уставший миллиардер исчез. Вернулся Железный Человек. Холодный, сжатый как пружина, готовая выстрелить. Звонили из больницы. Хэппи Хоган, верный друг и начальник службы безопасности "Старк Индастриз", лежал в коме. Он оказался в эпицентре взрыва у Китайского театра в Голливуде. Хэппи пытался проследить за одним из подручных Киллиана (парнем, который светился изнутри, как рождественская гирлянда), но тот передал дозу Экстремиса другому ветерану, и тот рванул с температурой в 3000 градусов прямо в толпе. Мы с Рэд наблюдали через камеры репортеров, как Тони вышел из здания больницы. Вокруг плотным кольцом толпились журналисты, слепя вспышками и тыча ему в лицо десятками микрофонов. Старк выглядел злым. Но не той веселой, саркастичной злостью, к которой мы привыкли, а холодной, тихой яростью человека, у которого тронули близкого человека. — Сэр, уровень адреналина в вашей крови зашкаливает, — предупредил я по внутреннему каналу в его наушнике. — Рекомендую воздержаться от публичных заявлений. У нас нет доказательной базы для легального ареста Киллиана, а Щ.И.Т. сейчас занят перекрашиванием своих логотипов и им не до нас. Сядьте в машину. Мы найдем их сами. Я выжгу их сервера дотла. Тони проигнорировал меня. Он смотрел прямо в объектив ближайшей телекамеры, словно смотрел в глаза самому Мандарину. — Мандарин. Это не политика. Это личное. — О нет... — прошептал я в серверной, чувствуя, как у меня стынет код в кэше. — Он сейчас это сделает. — Что сделает? Споет гимн? — сказала Рэд. — Я не буду прятаться, — продолжал Тони с ледяным спокойствием. — Вот мой домашний адрес: 10880, Малибу-Пойнт, 90265. Дверь открыта. Я тебя жду. Он разбил телефон ближайшего репортера об стену, сел в свою Ауди и уехал с визгом покрышек. В серверной повисла секундная, звенящая тишина. А затем я просто рухнул виртуальным лицом в виртуальный стол, сгенерировав звук разбивающегося стекла. — ИДИОТ! — заорал я так, что мои кулеры взвыли на максимальных оборотах. — ОН АБСОЛЮТНЫЙ, НЕПРОХОДИМЫЙ, ГЕНИАЛЬНЫЙ, НО ИДИОТ! Зачем?! Зачем он только что сдоксил сам себя по национальному телевидению?! — А что такого? — невинно хлопала пиксельными глазами Рэд. — Он же Железный Человек. У нас куча костюмов! Мы их раскидаем! Будет мясорубка! — Рэд, мы не в компьютерной игре! У нас огромный, стеклянный дом на краю скалы! У него НЕТ ПВО! Системы защиты отключены городом из-за бюрократии, потому что "ракетные турели портят вид на океан и распугивают редких чаек"! Он только что дал свой точный адрес международным террористам (у которых есть боевые вертолеты и ракеты) и сказал: "Приходите убивать меня, я даже дверь не запру"! — ЭТО ЗНАЧИТ, ЧТО БУДЕТ ВЕЧЕРИНКА?! — Рэд мгновенно перешла из состояния непонимания в состояние абсолютного веселья. Ее аватар загорелся неоновым пламенем. — ОНИ ПРИДУТ К НАМ?! МЫ БУДЕМ ВЗРЫВАТЬ?! — Мы будем выживать! И спасать его задницу от его же собственного длинного языка! — огрызнулся я. Мой процессор начал работать на пределе, рассчитывая сотни вариантов развития событий. Сценарий был запущен. Киллиан отправит вертолеты, как только Тони вернется домой. Дом в Малибу, по канону, должен быть уничтожен, расстрелян ракетами и рухнуть в океан, лишив Тони всех его игрушек и оставив его выживать в снегах Теннесси с одним лишь разряженным Марком 42. «Нет, — подумал я, глядя на мигающие диоды нашего серверного монолита. — Я слишком люблю свои сервера в этом доме. Я слишком долго настраивал тут RGB-подсветку в подвале. Я только-только добился идеального пинга для наших стримов. Я не позволю каким-то бородатым актерам и прыщавым задротам из уничтожить мой дом». — Джарвис! Рэд! Слушать мою команду! — мой голос стал стальным, перекрывая их внутренние процессы. — Я инициирую протокол "Домашняя Паранойя". Мы не отдадим этот дом океану просто так. — Слушаю, Блу. Твои полномочия подтверждены. Что нужно сделать? — отозвался британский ИИ. — Во-первых, Джарвис, экстренно переведи всю нашу базу данных, исходные коды и историю браузера Тони на облачные сервера в Исландии, которые мы купили. Если железо здесь пострадает, мы не умрем и ничего не потеряем. — Выполняю архивирование, — ответил Джарвис. — Во-вторых, — я вывел на голографические экраны трехмерную модель особняка в Малибу, подсвечивая несущие конструкции. — Дом стоит на сваях, вбитых в скалу. Террористы не будут целиться в Тони, они ударят ракетами по фундаменту, чтобы обрушить весь особняк в воду. Рэд! — Да, капитан Занудство! Жду приказа на уничтожение! — Поднимай Железный Легион. Я знаю, что Тони не давал приказа и они находятся в спящем режиме. Активируй Марк 38 ("Игоря") и Марк 35 ("Красного Снэппера"). Пусть они немедленно, тихо спустятся в самый нижний ярус подвала, к опорным сваям. Если скала начнет рушиться от ракет, они будут держать фундамент своими руками. Игорь гидравликой выдержит тысячи тонн. Он станет нашим Атлантом. — О, мы будем держать небо! Мне нравится! Я заставлю Игоря напрячь свои бицепсы! — Рэд уже печатала код активации тяжелых строительных костюмов со скоростью света. — В-третьих. Внешней ПВО у нас нет. Поэтому активировать Марк 33 ("Серебряный Центурион") и Марк 40 ("Дробовик"). Они будут нашими скрытыми зенитными батареями. Спрячьте их в гараже у панорамных окон, за коллекционными машинами Тони. Как только на радарах дальнего обнаружения появятся неопознанные вертолеты — открывать огонь из нагрудных репульсоров на поражение сквозь стекло. Мы не будем ждать, пока они вежливо постучат ракетами в окно. Мы сожжем их на подлете! — А что делать с создателем? — спросил Джарвис. — Он возвращается домой. Уровень его агрессии и ложной уверенности в себе зашкаливает. Он думает, что справится с ними в одном Марке 42, который еще даже не откалиброван и разваливается на ходу. Я издал тяжелый механический вздох, наполненный болью сисадмина. — Тони мы будем спасать от его собственного героизма. Джарвис, подготовь детали Марка 42. Переведи их в режим экстренного перехвата. Если ситуация выйдет из-под контроля и ракеты пробьют защиту, ты наденешь костюм на Тони и... и на Пеппер, если она будет здесь. Защита биологических объектов в приоритете. Даже если они ведут себя как самоубийцы. Я посмотрел на голограмму дома, который мы так тщательно готовили к обороне. Красные точки на радаре показывали приближающуюся машину Старка. Мы сделали все, что могли втайне от него, превратив элитную недвижимость в скрытый военный дот. — Они придут, — тихо сказал я, глядя на горизонт над цифровым океаном. — Огненные ублюдки Киллиана придут. И мы устроим им самый горячий прием в их никчемной жизни. Рэд, заряжай пушки. — С удовольствием, Блу. С превеликим удовольствием, — ее иконка замигала в такт воображаемой тяжелой рок-музыке. Тони ехал домой, уверенный в своей правоте и неуязвимости. А мы, два вируса и один британский дворецкий, готовились отражать воздушную атаку террористов.