Смерть сказала, Жизнь я тебя люблю..

Здраствуй. Хочу поведать тебе кое о чём или о ком. Я буду рад, если ты прочтёшь это когда нибудь, мой неизвестный читатель. От него всегда пахло сигаретами и злобой на весь мир. Но когда он снимает маску, под ней усталость и бесконечные муки. Он был силён, хоть и слаб физически. Цвет глаз, как и он сам–непостоянный, но всегда прекрасен. Я знаю его настоящего и видел его слабого. Лишь мне, он открыл свои тайны, позволил коснуться шрамов на спине и услышать его искренний смех. На месте шрамов были крылья ангела. Я это знаю, чувствую душой. Их жестоко отрезали и заставили будто жалкого щенка подчиняться чужой воле. Но кто он такой, что бы перечить рождению Евы, нечести адской и бессердечной? Он всего лишь смертный человек, а он–безликий монстр, вселяющий страх знающим про существование сверхъестественного, и смех для отрицающих очевидное. Слендермен по истину известный и одновременно неизвестный. Но всё равно отвратительный и жестокий. Я читал его историю, я знаю кто или что это. Он словно Антихрист, помесь человека и какой то неясной сущности, проклятого то ли демона, то ли человека. И после рождения своего он хотел есть. Сначало он и сам справлялся, но видимо, стало неинтересно, либо разум прояснился и он стал «нанимать» людей. По слухам от него не скрыться и не убить. Он ночной кошмар, причины тревоги и желание смерти. Он везде и одновременно нигде. Говорят, что он бессмертен, но лишь пустота не узнает косы смерти. Даже Бог может умереть в один из дней. Именно поэтому я приложу больше знаний и усилий, после чего лишу его жизни. Я устал убивать, я устал быть на волоске у смерти. Что бы сберечь других людей, себя, я найду способ избавиться от него. Ценой своей жизни, но что бы сберечь всех и Тима. Он достоин хорошей и мирной жизни. 08.13.2019 ~Худи–ранее, Брайан~ Написав это письмо, наш неизвестный в маске, размышлял что же делать с ним. По итогу запечатал и пошёл в самое начало леса, да и кинул. Авось кто прочитает. Всю дорогу назад, он думал где слабое место этого существа. Куда лучше бить? Лишить головы или проткнуть сердце? А может сжечь? А вдруг он настолько силён, что его ничего не возьмёт и он натравит армию? И тут пришло озарение. Нужно лишить его армии. Но как? Если с нежитью ясно, то как безумного прогнать? Никто не дурак и просто так не уйдёт. Нужно начать с кого-то, кто имеет голос. Лью без разницы, он будто скрыт и не причастен. Девушки тоже бесполезно, хотя Клок поддержит, но не точно. Она помнит, как ей пришлось чуть ли не сшивать бедного Тоби. Нужен безрассудный, который сам за смерть безликого. –Поберигись смайлик! — Вудс появился из неоткуда и набросился на нашего Героя. К счастью, рефлекс не подвёл его. –Джефф, безумный ты идиот! –вот она. Вот разгадка! Совсем близко рядом, нужно найти подход! –Ты так ходишь, будто революцию намечаешь. Мне нравиться.– Всё складывалось слишком удачно. Голубые и безумные, решительные и неуправляемые глаза Джеффри говорили громче него. –Да, ты прав. Я думаю, как бы от безликого избавиться, но перед этим, нужно что бы каждый кто сейчас в особняке, был как можно дальше и Слендер остался один на од. –Один на двоих. Эту дрянь одному не вывести. Он как этот. Ну как эту хрень звали которую каким то веществом из моющего убивали. –Левиафан? –Да! Именно он. Один ты с ним не справишься и я тебе помогу. Мне он тоже не нравиться. Слишком давит его ошейник. Каков план, Худи? –озорство само по себе сверкнуло в глазах маньяка. В первые он был готов выполнить чужие поручения по своей воле и даже принять участие в этом. –Твоя задача, всех живых убрать из особняка, как можно дальше. Тебя они послушают с большей вероятностью, нежели меня. А я нечисть на себя. Настала тишина в разговоре, каждый обдумывал план. Но когда брови Джеффа нахмурились, Брайан был удивлён. –Я смогу убедить лишь безумных людей, которым нечего терять. С остальными вряд-ли справлюсь, а вот нежити у нас слишком дохуя. Один ты сдохнешь. Нам нужно это делать незаметно и постепенно, что б тонкий не заметил. –Логично. –произнёс инициатор нашей революции. Всю дорогу до особняка они обсуждали план, а когда были близже к нему, словно немые зашли. Разбредаться по комнатам, каждый стал записывать, будто чувствуя что-то недоброе.