Золотая эльфийская молодёжь

- Враги на пороге, выхода нет, видно придется им делать минет… - вполголоса напевал-намурлыкивал Евгений Егоров, быстрым шагом двигаясь в сторону сцены по коридорам закулисья. Женя весьма неоднозначно относился к участии их группы в различных пафосных фестивалях. На фоне известных динозавров отечественной рок-музыки и прочего хеви-металла их группа обычно выглядела какой-то второсортной, чуть ли не ущербной. А кому нравится, когда дело всей его жизни выглядит второсортным даже в собственных глазах? Хотя про дело всей своей жизни он сейчас, кажется, немного подзагнул. Себя-то зачем обманывать? - Враги на пороге, выхода нет… - ну, и далее по тексту. Мелодия была довольно привязчивой, а слова вообще запомнились с первого раза. Любопытство сгубило вокалиста «Эпидемии» - сходил по отправленной ему кем-то из фанатов ссылке, где его встретил музыкальный альбом-пародия «Эльфийская ногопись», часть один. В целом работа максимально циничная и грубоватая, но вот эти строчки запомнились и не желают сейчас покидать голову любопытного вокалиста. Женя настолько задумался, как бы фанаты на концерте отреагировали, если бы вокалист выдал им вместо нормального текста такую версию народного творчества, что совсем перестал замечать что-либо вокруг себя, и на очередном повороте на всем ходу в кого-то вписался. Произведя незапланированное столкновение, Евгений не удержал равновесие и пошатнулся, но упасть вокалисту не дали чужие руки, крепко обхватившие его за талию. Опомнившись Женя поднял взгляд, пытаясь понять, на кого он так неудачно налетел, и встретился глазами с сияющим, полным доброй иронии взором Валерия Кипелова: - Извините, Валерий… - Евгений замялся, остановившись на полуслове. Из опыта общения с музыкантами собственной группы Женя заключил, что мало кому из немолодых музыкантов по сердцу пришлась идея фанатов называть их по имени-отчеству. Ну и что, что уважительно. Только вот, похоже, не хотят секс символы прошлого века чувствовать себя стариками, а то и вовсе дряхлыми. За некоторым исключением, не без того. Сергей Маврин (Сергей Константинович) лишь светло улыбался, услышав подобное обращение, а Костя Кинчев (Константин Евге-е-е-еньевич) только высокомерно кривился, принимая верность и в том числе такое поклонение своих фанатов как должное. После того, как исполнил в мюзикле роль Дориана Грея, Женя вообще стал настолько иначе смотреть на проблемы возраста, и, как следствие, стал гораздо осторожнее в декларировании каких-то слов, словосочетаний и тем, которые всерьез могли бы задеть собеседника, намекнув ему (а то и прямым текстом сказав), что тот не так молод, как ему хотелось бы выглядеть. Кипелова же Евгению называть по имени-отчеству совсем не хотелось. Валерием, Валерочкой, Лерой… Поймав себя на такой мысли, Женя окончательно смутился, и лишь робко посматривал на кумира поколения восьмидесятых, девяностых, двухтысячных, застыв в кольце его рук. Валера расцвел дружелюбной улыбкой: - И ты здрав будь, Евгений. Я слышу, ваша группа репертуар сменила, на более такой… Раскованный… «О господи, откуда вообще он что-то знает о нашем репертуаре…» - Вспомнив, с какой песенкой на губах он врезался в Кипелова, Евгений виновато отвел глаза… «Стыдно-то как!» Несмотря на то, что падение молодому вокалисту уже не грозило, золотой голос все так же продолжал обнимать его за талию, и Евгений не чувствовал дискомфорта, впитывая тепло его теплых, нежных рук. О Кипелове, вообще-то, всякие слухи ходили. Как о некоторых бывших гитаристах, с которыми он продолжает поддерживать неформальное и сексуальное общение, так и о столь же, а, может быть и более маститых вокалистах, исполненных воистину дьявольского обаяния. Ну и, конечно, говорили, что он уже давно перетрахал всех своих музыкантов, а, судя по тому, что они после такого надругательства группу не покинули, делает это Валерий просто божественно. И да, Сергей Маврин ушел из группы, потому что ревновал очень, и не хотел делить вокалиста со всеми остальными музыкантами. Вообще-то Евгений, будучи счастливым мужем и отцом, был чужд как желания постельных утех с людьми одного с ним пола, так и в принципе интереса к сплетням подобного тона, но сплетни в отношении этой звезды почему-то не только привлекали его внимание, но и постоянно пробуждали непрошенное любопытство. Так хотелось почему-то понять, правда ли все то, что о нем говорят. Однажды на довольно обширной тусовке с алкоголем после фестиваля, где самого Кипелова не было, но присутствовал его гитарист, Вячеслав, с собственным проектом, Женя сначала просто достаточно сильно набрался, а потом набрался смелости подойти к Славе с интересующими его вопросами. Вячеслав выслушал его серьезно и внимательно, а потом вдруг загадочно улыбнулся и ответил с нескрываемой иронией: - Ты лучше сам попробуй к нему подкатить, точно все узнаешь. Женя тогда, кажется, очень смутился, преувеличенно бодро начал уверять своего собеседника, что вовсе не жаждет тела их очаровательного босса (не нужно сразу начинать видеть в нем соперника), ему просто любопытно, насколько врут слухи. Молчанов в ответ на эту тираду выдал еще одну загадочную улыбку и произнес лаконично: - Тогда тебе эта информация вообще без надобности. И вот теперь Евгений стоит в темном коридоре лицом к лицу с кумиром нескольких поколений фанатов, чувствуя на талии его руки, а тот с терпеливой улыбкой ждет, пока ошарашенный вокалист наконец-то вынырнет из недр своей памяти и все-таки ответит на его вопрос. «Что же ему ответить? Правду, что ли? Да, наверное, правду…» - подумал Евгений, и начал сбивчиво объяснять: - Да нет, это фанаты написали пародию на наш альбом, назвали «Эльфийская ногопись»… Это оттуда текст… смелый… про минет… - Евгений снова смутился, то ли от опасной откровенности разговора, то ли потому, что руки патриарха металлической сцены начали легонько поглаживать его спину. - Оттуда, значит… - давление рук становится ощутимо сильнее, по позвоночнику словно искорки пробегают, хочется выгнуть спину и замурлыкать от этих прикосновений, поэтому Женя не сразу понимает смысл последовавшего от золотого голоса вопроса: - А ты умеешь? Евгений резко втянул в себя воздух, отвечая на очередное нажатие чутких пальцев, сейчас делающих с его спиной что-то невозможное. Нет, конечно же, он этого не умел. Но… Неужели это так сложно… Чувствовать партнера и желать доставить ему удовольствие… «А, где наша не пропадала…» - подумал Евгений обреченно. В этот момент ему хотелось не отвечать на ехидные вопросы золотого голоса, а просто раствориться в его прикосновениях, следовать за ним, как пошла Мария Магдалина за Христом (да уж, сравнение выбрал начитанный Евгений Егоров), но приходилось держать лицо… Голос Жени был наигранно ироничным и бесшабашным (а на самом деле, кажется, беззащитным и умоляющим): - Валерий, ну, у Вас же целая группа, неужели из них никто не может? – Женя не собирался называть мужчину, в этот самый момент дарящего ему воистину неземное блаженство, по имени-отчеству, но перестать называть его на «Вы» было выше его сил. Он же едва ли не вдвое моложе кумира молодежи трех поколений. Валерий в ответ хищно усмехнулся, не прекращая ритмичную работу своих волшебных пальцев: - Мы еще любовниками не стали, а ты уже меня на всякий случай к группе ревнуешь? Послушай, ты мне нравишься. Люблю наглецов. Женя собирался было ответить, что золотой голос его совершенно неправильно понял, но не успел. В этот момент одна рука Валерия переместилась ниже, поглаживая ягодицы, а вторая, стащив резинку с волос, нырнула в его кудри. Поцелуй был одуряющее долгим и жарким, и Евгению вдруг расхотелось что-то объяснять и оправдываться, он просто жил этим поцелуем, тем, как тонкие пальцы гладят и перебирают его волосы, ласково, но как-то очень по-хозяйски исследуют зад. Наконец поцелуй закончился. Женя снова слегка пошатнулся, ноги плохо держали, но руки Валеры опять его поддержали. Рука золотого голоса сомкнулась на его запястье, и роковой блондин всея металла произнес негромко: - Пойдем к нам в гримерку. Ребята сейчас разбежались, она стоит пустая, нам никто не помешает… Евгений, собрав последние остатки здравого смысла, все-таки сумел произнести: - Валера, не стоит… Теплый, все понимающий взгляд, кажется, смотрит прямо в душу: - Ты боишься, что ли? Не бойся, в некоторых случаях слухи о нестерпимой боли во время анального сношения бывают сильно преувеличены. Было что-то в его взгляде, его словах, из-за чего Евгений безропотно двинулся следом за золотым голосом, тогда как то, что называется внутренним чутьем, буквально выло ему в уши, то ли пугая, то ли подбадривая, то ли то и другое одновременно: «Он же хочет меня трахнуть!» Паника то была, или надежда? Пока вокалисты дошли до гримерки, власть чувственных чар, опутавших Евгения, немного спала, настолько, что он попробовал было поупираться, остановившись перед открытой дверью гримерки: - Валера, не удобно как-то. Может, в другой раз… - Женя понимал, что другого раза, скорее всего, не будет, и, быть может, он всю жизнь будет потом жалеть о несостоявшемся сегодняшнем приключении… Как будто прочитав его мысли, Валера резко втолкнул Егорова в гримерку со словами: - Зачем же в другой раз? Мы ведь уже пришли… - Медленно вошел сам следом за ошалевшим Евгением, прикрыл дверь и резко прижал более молодого коллегу к ближайшей стене со словами: - Мне понравилось, как ты целуешься. Атака золотого голоса погрузила Евгения в пучину невероятных ощущений: его руки, его губы, его запах, странно возбуждающий… А Валерий, уперев колено в стену между ног своей беспомощной, утопающей в чувственности жертвы, слегка дернул Евгения на себя, без комментариев, лаская его спину и заставляя прижиматься всем телом, целуя в губы, шею, горло, и одновременно придерживая его в стоящем положении, не давая упасть от переизбытка ощущений. Наконец, Валерий отстранился, и, усевшись на стоящий у стены диван, посмотрел на ошеломленного, еще не успевшего прийти в себя Евгения с лукавой улыбкой: - Ты же хотел на флейте поиграть… Иди сюда, эльф мой златовласый. - Что? – Женя не слишком понял, при чем здесь флейта, и уловивший его замешательство старший товарищ снизошел до объяснения: - Китайцы так это называли: играть на нефритовой флейте. Иди сюда… - Последние слова были сказаны совсем другим тоном, жестко и властно, так, что Евгений против своей воли сделал несколько шагов и застыл столбом рядом с сидящим Валерием. Тот выжидающе взглянул на него своими светлыми глазами, потом легонько шлепнул по заднице: - Наберись храбрости и приступай. Глубокой глотки не будет, это для связок не полезно. Просто сделай мне хорошо, даже глотать не обязательно. Руки золотого голоса снова начали свою игру, поглаживая и похлопывая, и, словно уже не контролируя себя, Женя опустился на колени. Взялся за ремень штанов Валеры, несмело встретился с ним глазами… Тот тепло улыбнулся и одобрительно кивнул. Одна рука легенды металла блуждала в золотистых кудрях, другая безвольно обвисла. Он слегка приподнялся, позволяя Евгению стащить с себя штаны вместе с бельем, и пошире раздвинул колени, откинувшись на спинку дивана. Женя слегка обхватил головку члена губами, словно целуя, обвел ее языком, он сейчас выполнял данные ему инструкции: «сделай мне хорошо», исходя из того, что могло бы в таких ласках понравится ему самому. Рука Валеры легонько ласкала затылок Евгения, даже не пытаясь его направлять, предоставляя самому выбирать ритм движений рукой и глубину поглощения ртом. Золотой голос тяжело, прерывисто дышал, слегка подавшись вперед, вторая рука его вцепилась в диван, глаза были полузакрыты, а на губах играла такая улыбка, ради которой Евгений готов был повторять сегодняшнюю процедуру хоть каждый день. Женя уже совсем перестал бояться, сейчас ему казалось совершенно естественным, что он ласкает Валеру ртом, чувствуя его вкус, солоновато-пряный, ускоряя и ускоряя ритм, слушая его хриплое дыхание с вырывающимися изредка стонами. Евгений сразу понял, когда довел партнера до финала, еще немного ускорив движения рукой и обхватив головку губами, наконец, плавно отведя голову, смотрел, как завершается начатый им процесс (нет, глотать пока он был не готов, может быть, в другой раз… хотя кто сказал, что у них будет этот другой раз?). Выпустив обмякший член, Женя с тревогой взглянул на Валеру – а вдруг ему не понравилось. Тот снова понимающе улыбнулся в ответ на вопрошающий взгляд. Медленно разулся, одним рывком снял штаны. Футболка полетела на пол следом за штанами, и бог российского металла предстал перед Евгением полностью обнаженным. Произнес хрипло: - Это было… Впечатляюще… Раздевайся. Видя, что Женя никак не реагирует на его приказание, медленно потянул вверх его футболку, попутно поглаживая спину, живот, грудь. От прикосновения пальцев Валеры к обнаженной коже по телу снова словно пробежали искры. Женя позволил снять с себя футболку, потом медленно поднялся с колен, произнес с сожалением, почему-то перейдя на ты: - Рад, что доставил тебе удовольствие, но… - Рука Валеры снова обняла его за талию, тут же переместившись ниже, а вторая уже расстегивала его брюки: - Перестань ломаться, эльфенок… Ведь тебе же хочется… - Чужие руки расстегнули штаны и потянули их вниз. Евгений вздохнул, подчиняясь судьбе (Валера был прав, ему хочется, да еще как), и, изящно прогнувшись, избавился от остатков одежды, оказавшись полностью обнаженным. Валера прерывисто вздохнул, оглядывая его подтянутое, заботливо поддерживаемое в отличной форме тело, прошептал восхищенно: - Ох, какой ты… Иди сюда… Женя подвинулся к золотому голосу вплотную, догадываясь, что за удовольствие тот собирается предложить, и внутренне сладко замирая от ожидания, даже не пытаясь скрыть от Валеры свое возбуждение (интересно, а как бы он это смог). Одна рука золотого голоса снова двигается в рваном ритме вверх и вниз, касаясь его спины, спускаясь и поглаживая ягодицы, нежно касаясь пальцами внутренней стороны бедер, и снова возвращаясь к спине, повторяя весь цикл с некоторыми вариациями. Вторая рука Валеры крепко обхватила член Евгения, и динозавр отечественного металл слегка нагнул голову, чтобы легонько провести по уже изрядно напрягшемуся органу языком, вызвав этим маневром у Евгения невольный стон. Валера плотно обхватил головку члена молодого коллеги губами, и задвигался в причудливом ритме, помогая себе рукой, время от времени подключая к волшебству своего сладкого рта ласки языком. С этого момента воспоминания Жени стали путаться. В памяти то и дело проскакивали воспоминания о кусочках сладкой муки, которой подвергали его руки и губы Валеры, но в целостную картину эти кусочки складываться категорически не желали. В какой-то момент рука золотого голоса переместилась на ягодицы, поглаживая и ощупывая, потом пальцы осторожно коснулись колечка ануса, лаская и исследуя. В какой-то момент Евгений полностью сосредоточился на ощущении спереди, снова творил волшебство своим языком, а потом тонкий палец вдруг проник в него, и там стало влажно и тянуче-сладко от этого проникновения. Женя то подавался вперед, почти на всю длину входя в рот Валерия (мало ли, что вокалистам это, вроде бы, противопоказано, для связок не полезно), то сильно отклонялся назад, позволяя тонким умелым пальцам трахать себя на всю их длину, изнемогая от ласк, до боли закусывая губу, чтобы не застонать в голос, желая только, чтобы эта сладкая пытка никогда не заканчивалась. Валера, слегка отстранившись, произнес негромко, кажется, слегка удивленный таким энтузиазмом партнера: - Ты такой страстный… - И далее – то, чего Женя ожидал и боялся: - Я хочу в тебя войти… - Настойчивое движение тонких пальцев сзади недвусмысленно давало понять, что именно он имеет в виду. Женя встретился глазами с внимательным испытующим взглядом золотого голоса. Слова словно вырвались сами, против воли Евгения: - Да, да! Валера, не вынимая пальцев из анального отверстия, поднялся с дивана, и скользнул Жене за спину. Вторая рука легла на член, продолжая ритмично напрягать его. Поцелуй в скулу, шею, плечо, и горячий шепот, губы Кипелова почти касаются уха изнемогающего от страсти мужчины: - Такой тугой… Ты уже был с мужчиной? Женя покраснел, и, опустив вниз глаза, медленно покачал головой. Он понимал, что Валеру вряд ли остановит неумелость выбранного для случайного совокупления любовника, но какая-то часть его сознания боялась этого, а какая-то хотела. Данного знака золотому голосу оказалось достаточно, чтобы сделать правильные выводы. Произнесенный вердикт обжег ухо горячим дыханием: - Тогда в первый раз, прости, без презерватива, а то может быть немного больно. Меньше всего сейчас Евгений мог думать о предохранении. Кажется, если бы Валера сейчас поставил его в удобную для проникновения позу прямо на сцене, под светом софитов, Женю и это бы не смутило… Или, нет, может быть, и смутило бы… Но точно бы не остановило. Он безропотно перемещался в пространстве, как того требовали руки Валеры, и Егоров почти растворился в его смелых ласках и нежных поцелуях. Обе руки звезды сейчас ласкали его спереди. Одна ласкала грудь и область солнечного сплетения, теребила и сдавливала соски, вызывая внезапные стоны наслаждения, которых Женя совсем перестал стесняться. Слишком хороши сейчас были ощущения, слишком желанен оказался вдруг этот почти не знакомый страстный мужчина, кумир миллионов. Евгений лишь молча подчинился, когда Валера поставил его в удобную для себя позу, и его ловкие пальцы снова скользнули внутрь, даря наслаждение. Вторая рука играла с его членом, то наращивая ритм, и подводя Женю к краю блаженства, то сбрасывая скорость и вызывая мучительное желание просить ласкать его еще. Странно, что потом, вспоминая это приключение, Женя понял: он не запомнил отдельно ощущения боли. Да, Валера все понимал, был с ним нежен, сдерживал себя. Может быть поэтому тянущие и острые ощущения сливались со сладкими, уносящими сознание чувствами от других прикосновений. Однако постепенно любовник стал в нем двигаться все более смело, а Евгений, наслаждаясь процессом, только шептал, когда тот почему-то замедлял ритм: - Да, пожалуйста, продолжай, да, еще… - И каждый раз бывал вознагражден сильным сладким проникновением во всю длину. Оба мужчины были еще довольно далеко от финальных аккордов так захватившего их процесса, когда хлопнула дверь гримерки (конечно, до того ли было этим двоим, чтобы проверять, заперта ли дверь), и зазвучал жизнерадостный, хоть и с некоторыми нотками озабоченности, голос Молчанова: - Валера, нужен твой совет… Ну ни фига себе… - Очевидно, что гитарист застыл в ступоре от увиденного. Несмотря на то, что внутреннее Женя, будучи застигнут во время однозначно понимаемого процесса, сжался в маленькую точку, старающуюся сделаться как можно более незаметной, внешне он не заметался, не попытался прикрыться, прервать процесс, доставляющий ему искреннее удовольствие. Зачем, если он уже все равно застигнут с поличным, пойман? Что в его положении изменит паника? Напротив, Женя немного прогнулся в пояснице, предоставляя случайному зрителю лучший ракурс для обзора, да гордо вскинул голову, позволяя волосам рассыпаться по плечам и спине: - Выйди и закрой дверь! – Коротко приказал Кипелов, даже не сбившись с ритма. Слава как-то странно вздохнул: - Я пойду. Вы тут не торопитесь, мы со всем сами разберемся, Валера. – Звук шагов медленнее, чем мог бы быть, скрип двери. Да уж, попал Женечка… Теперь, может быть, будут и про него с Кипеловым сплетни ходить. Но разве все эти ощущения, то, как сладко Валера сейчас кроет его, с каждым движением подводя к грандиозному финалу, не стоят репутации? Финал был действительно грандиозный. Спустили они практически одновременно, и Женя долго не мог начать нормально дышать после захватившего его чувства экстаза. В себя его привели легкие, нежные поглаживания и поцелуи. Настоящее волнение в голосе Валерия: - Эй, все в порядке? – Нежные руки помогли ему переместиться на диван и вытянуться там. Женя никогда особенно не стеснялся своего тела. Все ли в порядке у него, впервые вкусившего этого запретного плода? Его реакция на золотого голоса пугала, но так, именно так сейчас было все правильно. Егоров поймал глазами требовательный взгляд нечаянного любовника, и понял, что нужно ответить: - Мне нужно немного времени, чтобы просто прийти в себя, и все… - И не удержался, добавил с легкой жалобной интонацией: - Он же у тебя не маленький… Валера тихонько фыркнул и произнес с усмешкой: - Это ты еще Холста не видел… Скрытая реклама, на случай, если тебя вдруг заинтересуют размеры побольше. В каком, оказывается, интересном мире он живет. Женя постарался улыбнуться в ответ: - Спасибо за скрытую рекламу, но пока у меня подобных странных желаний что-то не возникает. - Жень… - Валера нежно провел рукой ему по груди, на короткое время сжал пальцами сосок: - Это состояние быстро пройдет, правда. Мне было очень хорошо с тобой. - Мне тоже… - Уже искренне улыбнулся Евгений. Валера нежно поцеловал любовника и глазами указал на еще одну дверь, ведущую из гримерки: - Ванная там. Иди, приведи себя в порядок. - А ты? - А я – после тебя. Иди-иди, не хочу тебе мешать, стеснительный ты мой. Оказавшись в ванной, Евгений понял, что и теперь его чуткий товарищ был прав. Приводить себя в порядок в одиночестве было как-то сподручнее. Теплая вода, казалось, смывала не только пот и прочие жидкости, а так же боль и полные сомнений мысли. Что, в сущности, плохого в том, если два взрослых обаятельных мужчины занялись сексом перед концертом, и даже попались другим за этим занятием? Обычное же, в принципе, дело. Евгений вышел из ванной, сияя свежестью и очарованием. Валера, глядя на него, произнес тихо: - Какой ты красивый, эльфенок! – И поспешил скрыться за той дверью, из которой Женя только что вышел. А тот собрал свою одежду и начал медленно одеваться. Когда Валера вернулся, Евгений был уже одет, но все равно медлил уходить. Хотя, может быть, оно бы и к лучшему было – уйти по-английски, не прощаясь. Но вот Женя почему-то не мог. Валера, натянув трусы и штаны, взглянул на любовника, конечно, его неуверенность не осталась незамеченной: - Хочешь уже уйти? - Пора. Это вы играете последними, а мы – в середине программы. Мне и так влетит, что где-то запропал. Валера хихикнул: - Ага, попроси, чтобы лидер группы тебя отшлепал, потому что ты был плохим мальчиком. На губах у Евгения появилась недобрая улыбка: - Никто не узнает, каким плохим мальчиком я был. Валера подошел к Егорову вплотную, вложил ему в руку вырванный из блокнота листок с номером телефона. Наверное, написал, когда вокалист «Эпидемии» был в ванной: - Если захочешь повторить игру на флейте, мой маленький эльф – позвони мне, я против не буду. Женя задумчиво посмотрел на Валеру. Ему не хотелось, очень не хотелось разрывать возникшую между ними связь, но обманывать себя Егоров не мог, понимал же, что на самом деле Валере он не нужен. Да, было приключение, но оно уже закончилось. Евгений просто пожал плечами, не особенно скрывая пришедшие сейчас в голову мысли: - Может быть. - Подожди… - Валера быстрыми шагами подошел, толкнул Женю к стене и начал быстрыми поцелуями покрывать его лицо, шею. Наконец, поцеловал Егорова в губы требовательным, страстным поцелуем. Поинтересовался серьезно: - Так лучше? Женя взглянул сияющими глазами в глаза любовника и пообещал: - Я позвоню тебе. Еще раз коснулся губами губ Валеры и вышел за дверь. Вокалист «Эпидемии» слегка скованной походкой шел в сторону сцены, на этот раз зорко глядя по сторонам. Он тихонько напевал-намурлыкивал: - Враги на пороге, выхода нет… - Ну, и далее по тексту. Где-то там, у выхода на сцену, он вполне может столкнуться с Вячеславом Молчановым. Но это будет уже совеем другая история.