real love baby

Чонгук ненавидел лето. Палящее солнце, раскаляющее всё, чего касались его убийственные лучи, даже воздух, которым невозможно дышать. Ненавидел отвратительное ощущение липнущей одежды к телу. Но больше он ненавидел только быть при этом запертым в душном классе, считая секунды до конца урока, которые отмеряла до одури медлительная стрелка часов над большой доской в другом конце помещения. Шумно втянув горячий воздух и медленно выпустив его из лёгких, Чонгук прикрыл глаза, массируя пальцами переносицу. Он бы и рад сосредоточиться на том, что рассказывал учитель, вот только его монотонный голос смешивался и искажался, становясь незаметным за плотным, обволакивающим стрёкотом цикад, доносящимся из-за окна. Он бы с удовольствием сейчас оказался в ближайшем к школе Севен-Элевен около автомата с холодными напитками, чтобы достать оттуда его любимую, чуть влажную от конденсата, баночку клубничного мохито. Холодный металл было бы приятно прислонить к шее, чтобы ощутить, как желанная прохлада будто разливается по всему его телу. Но сейчас, когда Чонгук сидел прямо у окна, ничем не скрытый от беспощадного солнца, о фантомной прохладе приходилось лишь мечтать. Сонно прикрыв глаза, он погрузился в эти мысли настолько глубоко, что пропустил мимо момент, когда урок наконец подошёл к концу и в классе поднялся шум, а учитель покинул кабинет. Чонгук не заметил, что долгие десять минут он не шевелился, вслушиваясь в усилившееся гудение крошечных крылышек целого роя противных насекомых за окном. И вынырнул из этой дремы лишь тогда, когда рядом слишком громко раздался чей-то искаженный голос, который Чонгук сначала не узнал и даже не разобрал слов. — …твой друг? — только и получилось расслышать у него прежде, чем он сфокусировал взгляд на взбудораженном выражении лица короткостриженного парня с большими глазами, имя которого он постоянно забывал. — Что? — прошипел Чонгук, снова жмурясь и промаргиваясь, чтобы стряхнуть прочь поглотившие его усталость и дрёму. — Ким Тэхён, — чужая интонация стала нетерпеливой, такой, будто про этого Ким Тэхёна парень уже что-то говорил, а Чонгук не услышал. От переполняющего парня возбуждения тот нервно качался взад-вперед, схватившись руками за спинку стула Чонгука и край его парты, — Ты вообще знаешь его, этого придурка? Чонгук сощурился и наконец узнал в лице напротив липучего парня, который пытался к нему подвязаться и постоянно лез вот так, чуть ли не прямо в лицо своим рылом. Ким Тэхён, Ким Тэхён, Ким Тэхён… Чонгук устало вздохнул. По одному только имени понятно, что этот Ким Тэхён — очередная игрушка не только для этого липучего парня, но и для стайки других придурков, которые считали себя его, Чонгука, друзьями. — А тебе что с того? — хрипло спросил Чонгук, вороша волосы и чуть поворачиваясь в сторону парня, за спиной которого толпилась ещё парочка знакомых лиц. Те отчего-то были точно так же взбудоражены от ожидания внятного ответа. — Чего вам всем надо здесь, придурки? Разве сейчас не обед? — Ким Тэхён сказал, что ты его друг, — наконец выдал парень и придвинулся настолько близко, что Чонгук мог почувствовать отличающий этого парня вездесущий запах испорченной колбасы. — Это правда? И наконец сонливость будто рукой сняло. Чонгук внимательно, нечитаемо вгляделся в глаза напротив, без слов заставляя парня отстраниться и поскорее спрятать взгляд подальше от пронзительных черных глаз. — Друг, говорите? — Чонгук перевёл взгляд на другого парня, что тоже стушевался и склонил голову, кивая. — И где Ким Тэхён сейчас?

***

Ударившись спиной о мутно-голубой кафель в, кажется, десятый раз за сегодня, Тэхён осел на пол, смотря на руки, что тут и там были усеяны мелкими царапинами, ссадинами и синяками. Ублюдок Соджун сегодня не жалел его. Нависнув над Тэхёном угрожающей тенью, грузный парень с бритой головой мерзко улыбнулся, обнажая желтые зубы, а уже через мгновение с омерзительным хрипом отхаркнулся, и прямо около парня на полу оказалось блекло-желтого цвета мерзкое вязкое пятно слюны. Немного вздрогнув от холода, Тэхён попытался обнять себя руками, но те, повиснув прутьями, не слушались его. Потратив последние силы на то, чтобы посмотреть в сторону, парень с облегчением выдохнул. Новый плеер с наушниками, из которого совсем тихо доносилась Real Love Baby на повторе, был цел и невредим. Отчитываться за пропажу уже пятого за этот месяц ему хотелось меньше всего. Из мыслей, которые то и дело путались в голове, его вырвал слишком резкий гогот второго парня, который, выпрыгнув из кабинки туалета, бросил в него его же кроссовок, наполненный водой с унитаза. Обоих парней это знатно повеселило и, гадко улыбнувшись, Соджун, глядя на Тэхёна, протянул: — Боже, и где же Чонгук? Твой лучший друг, да? — он глянул на своего дружка и они снова громко засмеялись. — Если он сейчас всё же придет и окажется, что ты напиздел, ты знаешь, что будет, — с его кармана показался канцелярский нож, который за несколько секунд оказался в рабочем состоянии. Парень, что стоял рядом с Джуном, свёл брови и посмотрел на друга с нескрываемым сомнением: — Хён, ты уверен, что это стоит делать? Его родители всё же не просто кто-то, а… — Заткнись! — вспылил Соджун, — Какая разница, кто его родители? Этому педику нужно показать, что бывает, если использовать рот не по назначению и пиздеть мне, ещё и пороча честь такого порядочного человека, как сонбэ. Тэхён их не слушал. Всё так же сидя на полу, он слегка сжал пальцы, чтобы ощутить деревянный пол, который под весом других людей неприятно поскрипывал. Старое крыло школы было ему уже родным. Проведя здесь немалое количество времени, он запомнил каждое место, где доски были более хрупкими, чем другие, где протекал кран и где унитаз не работал, будучи отключенным от водопровода. Когда он попытался подняться снова, дверь в туалет скрипнула всё с тем же неприятным звуком и, стоило ему поднять взгляд вверх, сердце Тэхёна сжалось в груди. Это конец. Ему конец. Сегодня домой он не вернется. На другом конце комнаты снова стояли знакомые отбросы, но теперь они были не одни. Теперь с ними был и Чонгук, который точно убьёт его. Все вокруг затихли и замерли, расступаясь, чтобы уступить высокому парню дорогу. Один только Соджун, всё так же нагло ухмыляясь, медленно развернулся к Чонгуку всем собой. А тому, что не спешил проходить вперед, хватило лишь взгляда на стоящего рядом парнишку, чтобы тот, пошарившись по собственным карманам, вытащил оттуда пачку сигарет. Открыв её, он позволил Чонгуку взять оттуда одну, а другой парень, тот, от которого постоянно и несмываемо пахло колбасой, поспешил выудить из кармана зажигалку, чтобы помочь прикурить. Затянувшись и выпустив дым в затхлый воздух помещения, пропахшего пылью и плесенью, Чонгук шаркнул кроссовком по прохудившемуся деревянному полу и без особого энтузиазма произнёс: — Развлекаетесь, значит, ребятки? — а сам обвёл взглядом сидящего на полу помятого парня. Вся его форма перепачкана в пыли, а кудрявые волосы спутаны, пряди слиплись от смердящей отходами воды. — Ага, — тут же хрюкнул Соджун, горделиво скрещивая руки на груди и приосанившись. Так, будто избивать этого худого блёклого парня, который, кажется, даже не мог подняться, было чем-то героическим. — Прикинь, Чонгук-а, этот придурок сказал нам, что мы должны остановиться, потому что видите-ли ты всех нас грохнешь, если узнаешь, что мы делаем с твоим другом. Твоим другом, представляешь? Раздался глухой скрипучий смех, который тут же подхватили окружавшие Соджуна парни. Они хихикали, покуривая. Кто-то сидел на перевернутом железном ведре, кто-то просто стоял оперевшись о стену, а кто-то, будто Тэхён в любой момент мог сорваться с места и прибить Соджуна, стоял рядом и не спускал с него глаз. Подняв взгляд снова на мясистого широкоплечего парня с глуповато вытянутым лицом и вечно приоткрытым ртом, за чьими губами проглядывались кривоватые зубы, Чонгук склонил голову и вновь затянулся, а смешки стихли. Потому что с каждым мгновением каждый находил всё меньше смешного во фразе Тэхёна о том, что Чонгук действительно его друг. С каждой секундой его молчания один за другим парни, прокашливаясь, замолкали и старались отвести взгляд подальше. Пока не замерли от одной-единственной фразы: — А что, если да? Чонгук сам сократил расстояние между собой и Соджуном до жалких сантиметров, смотря парню прямо в глаза с настолько близкого расстояния, что мог видеть на чужом лице лёгкую испарину, дрожащие ресницы, а в чужих глазах — немой вопрос. — Что, если я действительно тебя сейчас убью за то, что ты сделал с моим другом, Со? — Я… — парень больше не звучал так уверенно, натужно отшатываясь от подошедшего слишком близко парня, но Чонгук не дал ему этого сделать. Схватив того за ворот рубашки, он рывком притянул его ближе к себе так, что тот от неожиданности схватился за его запястье, в удивлении выпучив глаза. — Я ведь предупреждал тебя, Соджун-и, — в повисшей в старом туалете тишине было слышно, как с тихим треском распаляется кончик Чонгуковой сигареты, когда он затягивается, а затем выдыхает дым в чужое лицо. — Чтобы ты искал себе противников по силе. О, или ты хочешь сказать мне, что Тэхён — это и есть достойный тебя уровень? — Сонбэ, слушай, я не знал… Он никогда не говорил… И ты… — замялся парень, бегая испуганным взглядом по лицу Чонгука, в то время как тот смотрел строго в чужие глаза. И на его лице расплылась улыбка: — А что бы изменилось, если бы я сказал? — хватка на рубашке Соджуна ослабла, но только для того, чтобы на сей раз крепко сжать шею парня, — Ты бы правда перестал быть куском дерьма? Отняв от лица сигарету, Чонгук перехватил её пальцами так, чтобы в следующее мгновение с силой вжать её тлеющий кончик аккурат в чужой лоб. Проворачивая так, чтобы услышать, как моментально превращается в пар испарина на чужой коже. Чтобы чувствовать подступающую лёгкую вонь от поджаренной кожи. А парень под ним тут же зажмурился, безвольно поскуливая вместо криков, и бесполезно хватаясь за предплечье Чонгука ладонями, не в силе отстранить мешающую дышать и кричать руку. Откинув сигарету прочь, Чонгук с силой оттолкнул задыхающегося парня в кучу хлама у стены так, что кафель на стене чуть осыпался, осколки попадали Соджуну на голову, присыпая макушку штукатуркой. — Только попадись мне на глаза ещё хоть раз, и я убью тебя, — голос Чонгука заглушал жадный кашель и хриплые потуги Соджуна вдохнуть. Обернувшись, он обвел всех собравшихся взглядом и улыбнулся, а тон стал нарочито мягче, веселее. Такой, к какому парни и привыкли, но это мало их расслабило: — Ну, чего стоите? Помогите человеку подняться и убирайтесь отсюда нахуй. И парни наконец вышли из транса, закопошились. Кто-то сразу выбежал прочь из туалета, а кто-то помог изнывающему от боли Соджуну подняться, пока тот как в бреду бормотал, как ему жжётся, глупо закатывая глаза кверху. Будто мог бы увидеть уродливую, грязную от пепла круглую красную рану от ожога. Чонгук обратил на Тэхёна внимание вновь лишь тогда, когда за последним из парней со скрипом закрылась дверь, а в туалете стало тихо. Присев перед ним на корточки, Чонгук обнял свои колени и мягко улыбнулся, разглядывая потрёпанного парня. — Ты как? Тэхёна сглотнул неприятный ком в горле. Он боялся смотреть в глаза парню напротив, поэтому просто продолжал пялиться на собственные ноги. Что он хочет услышать? Соврать или сказать правду? От его ответа ведь буквально зависела его жизнь прямо сейчас. Собравшись с последними силами, Тэхён наконец-то смог приподняться, стискивая зубы от невыносимой боли по всему телу. Подхватив с пола сухой и целый плеер, парень бросил его в рюкзак, который лежал немного поодаль, но всё же пострадавший от зловонной смердящей воды. — Я в порядке, спасибо, — дрожащим голосом выдавил Тэхён и замер на месте, боясь пошевелиться и сделать что-то ещё. — Мне нравится песня, — Чонгук кивнул на рюкзак, в который парень поспешно спрятал плеер, и уложил щеку на собственное предплечье. — Дашь потом как-нибудь послушать? — Да, конечно дам. Главное… Подойди когда никого рядом не будет. Вдруг и о тебе пойдут слухи. Сердце Тэхёна бешено стучало в груди, ноги дрожали вместе с руками, а присутствие здесь его, Чонгука, так сильно напрягало, что он пытался держаться ровной стрункой и не выводить его из себя. — Послушай, Чонгук, это… — Отлично, — хлопнув себя по коленям, Чонгук поднялся и выпрямился, разминая плечи и шею, — Что-то там про настоящую любовь, да? Посмеявшись, Чонгук принюхался и, поморщившись, протянул Тэхёну руку: — Слушай, от тебя пиздец как несёт. Давай помоем тебя по-быстрому и поговорим, когда ты не будешь похож на продолжение унитаза. Годится? — Хорошо, годится, — Тэхён неловко сжал чужую руку и быстро закивал. Всё ведь не может быть так плохо, если его не убили уже сейчас?

***

Поправляя немного спутавшиеся от влаги, но уже приятно пахнущие волосы, Тэхён неловко сжимался, бредя рядом с Чонгуком вдоль длинного школьного коридора. На то, чтобы умыться и переодеться в свободную толстовку и спортивки, ему хватило всего десять минут. Слоган «Будь готов ко всему» он всегда держал в своей голове, поэтому чаще всего вместо учебников в его шкафу можно было найти пару комплектов сменной одежды, обувь, запасную сумку и аптечку. Чонгук же, сунув в уши наушники, слушал плейлист Тэхёна, покачиваясь из стороны в сторону. Улыбаясь во все тридцать два, он счастливо подпевал и Тэхён ему завидовал. Завидовал всей своей душой. Ему тоже так хотелось. Просыпаться утром и идти в школу в компании друзей, а после где-то гулять допоздна после уроков, не беспокоясь ни о чём, но его жизнь распорядились иначе. Будучи изгоем, он был вынужден прятаться по темным углам, как крыса, лишь бы его никто не заметил и не потащил снова в туалет заброшенного школьного крыла. Старые раны не успевали зажить, как на их месте появлялись новые, ещё более уродливые. Всю левую руку полосовали мерзкие уродливые шрамы, но решительности закончить всё у него не было. И вряд-ли когда-то будет. Даже сейчас, находясь рядом с кем-то, кто впервые представился его другом, Тэхён чувствовал себя ужасно неловко, но помимо этого он испытывал ужас. Вдруг, всё это ловушка, а Чонгук на самом деле приведет его сейчас снова к тем ублюдкам? Если он бросится сейчас бежать, как далеко он сможет удрать? Оправдания насчёт потерянного плеера в этом случае были более выгодным вариантом, нежели возможность сдохнуть где-то в канаве. Но ничего из самых худших фантазий Тэхёна Чонгук всё никак не исполнял. Следуя по пустым коридорам школы, которую ученики поспешили покинуть, стоило последнему звонку с урока прозвучать, парень с наслаждением внимал приятным, расслабляющим мотивам сохранённых Тэхёном песен. Но, послушав несколько, он всё же переключил на ту, самую первую, что фантомно звучала ещё тогда, в душной тишине старого туалета в покинутом школьном крыле. Не стесняясь невпопад подпевать, Чонгук пританцовывал, смутно улавливая обрывки фраз из песни и общую её суть, настроение. Будь у этой песни запах, Чонгук бы с уверенностью сказал, что она — это всё это отвратительное скопление запахов лета, приправленных удушливым запашком беспощадного солнца. Стоило песне подойти к концу и незаметно стихнуть, Чонгук осторожно вынул из ушей наушники и, поставив в плеере паузу, сложил их и передал всё Тэхёну. — А вкус у тебя очень даже ничего, — заметил он, цепляясь взглядом за то, как кудри чужих волос лишь сильнее завивались от влаги, которую не удалось стереть полотенцем. — Хочешь чего-нибудь выпить? Мохито, или может тебе больше нравится Милкис или тапиока? Чонгук даже не взглянул на поджидающих его на выходе из школы парней, среди которых не было Соджуна. — Да, можно. Хочешь, чтобы я заплатил за тебя? — осторожно прощупывая почву Чонгуковых мотивов, выдавил из себя Тэхён. Зная, что у него немало денег, все хотели получить от него лишь это. Хочешь, чтобы тебя били не так сильно? Двадцать тысяч вон. Хочешь, чтобы это было нежно? Пятьдесят тысяч вон. Сегодня он взял с собой всего пятнадцать, за что и поплатился. — С чего бы? Я предложил — я угощаю, — оглянувшись к Тэхёну, он остановился прямо перед ним, преграждая ему дорогу дальше, вниз по улице, к излюбленному Чонгуком старому Севен=Элевен. — Так что? — Да, хорошо. Я хочу что-то… Может, газировку? — неловко помявшись, снова выдавил из себя парень. Чонгук его пугал. Так, как никто в этой школе. И хоть Чонгука никогда не заставали за дракой, по школе ходили слухи, как он избил пятнадцать человек в одиночку… — Тогда решено, — крутанувшись на пятках собственных кед, Чонгук зашагал вперед, громко оглашая: — Будем пить клубничный мохито. Но, не слыша шагов позади себя, Чонгук оглянулся и склонил голову: — Идешь? Здесь недалеко. — Да, иду. Сунув руки в карманы, как можно глубже, Тэхён незаметной тенью последовал за Чонгуком. Несмотря на все предостережения, которые он слышал в своей голове, Тэхён считал Чонгука красивым. У него наверняка было много девушек. Те, не скрывая, флиртовали с ним да и в целом он был очень влиятельным человеком в школе. Но сейчас Чонгук был один, его привычная компания оставалась всё дальше позади, в смятении наблюдая, как один лишь Тэхён плетётся вслед за ним. Раскалённый безоблачным жарким днем асфальт, казалось, с минуты на минуту начнет липнуть к ногам, тёмными кусочками прилипая к подошве кроссовок, поэтому Чонгук ускорился, спускаясь по дороге вниз, к магазинчику поодаль от автобусной остановки. Блёклая, когда-то оранжевая вывеска, а под ней — пыльные окна, на которых любой дождь оставлял свой грязный отпечаток из тысяч крошечных пятнышек. За ними едва ли были видны такие же выцветшие от солнца плакаты с изображением счастливых парней и девушек, с наигранным удовольствием попивающих Кока-Колу из дурацкой крошечной стеклянной бутылки. Потянув на себя входную дверь, Чонгук ощутил, как ему в лицо повалил ещё больший жар, чем на улице, будто он заглянул в духовую печь во время готовки. — Ну и пиздец, просто сдохнуть можно, — с досадой выдохнул Чонгук, слыша, как над его головой тут же начинает переливаться мягким звоном стеклянный колокольчик. Тот должен бы оповещать владельца магазина о посетителе, но по обыкновению никто из-за прилавка даже не выглянул. Основное помещение магазина Чонгук миновал, свернув в коротком коридорчике направо, в небольшое ответвление, где располагался полупустой автомат с напитками. Тот шумно гудел, а в тусклом свете ламп внутри машины поблескивали разнопёрые жестяные баночки. Устало скинув рюкзак прямо на пол, выложенный в шахматном порядке плиткой, Чонгук пошарился по карманам, пока наконец не выудил парочку смятых тысячных купюр и несколько монеток из карманов. Затем, щурясь и выбирая нужный номер, под которым в автомате как раз находились банки с мохито, Чонгук вздохнул. Автомат противно чем-то защелкал, с удовольствием поглощая одну купюру за другой, а монетки звенели, падая на другие. Послышался короткий писк, а затем пружина, державшая напитки, провернулась, продвигая банку ближе к стеклу, пока та с грохотом не упала вниз. Лица Чонгука Тэхёну не было видно. — Значит, я твой друг. Да? После этой фразы всё нутро Тэхёна будто мигом упало вниз, в пятки. Горло сжало невидимыми когтистыми лапами, а на лбу выступила испарина. На самом деле ему было дико жарко. Теплая толстовка, которую он был вынужден надеть, создавала между своей тканью и кожей парилку, от которой по спине стекали ручейки пота. Однако, это было мелочью по сравнению с ужасом, который он испытывал слов парня. — Послушай, Чонгук, да, — пытаясь не мямлить, начал Тэхён, — Ты мой друг. А что, имеешь что-то против этого? Или такой, как я, слишком неподходящий для этой роли? Я думаю да, извини за всё. Лучше нам больше не видеться. Выпалив всё, как на одном дыхании, Тэхён всё же решил воплотить в жизнь дурацкий план с побегом и попытался резко дернуть в сторону. Но боль, которая тут же раздалась по телу тысячами импульсов, заставила его стопорнуться. От чувства стыда, что мигом захватило его тело и голову, Тэхён сразу же покраснел и превратился точно в банку Кока-Колы. — Почему? — слушая, как падает вторая баночка мохито, Чонгук присел на корточки и потянулся рукой к небольшой дверце внизу автомата. Та чуть оттопырилась из-за напитков, норовящих вывалиться на пол. — Я ведь сказал. Мы друзья. Сжав в руке прохладные банки, Чонгук оглянулся к замершему позади него Тэхёну и мягко улыбнулся, склоняя голову в сторону, а затем протянул одну из банок парню. — И я не имею против этого совсем ничего. А подходишь ты или нет… Хм, мне вот плевать. А тебе? — И мне плевать, — Тэхён взял баночку охлаждающего напитка дрожащими руками и снова взглянул на Чонгука. С виду он не такой уж и грозный на самом деле, да? — Будешь моим другом перед своими настоящими друзьями? Я заплачу тебе! — Настоящими друзьями? — Чонгук скривился, опустив взгляд на собственный напиток в руках. Подцепив пальцем колечко и надавив на крышку, он оторвал её и откинул прочь. Напиток с шипением отдавал прохладным паром, пока Чонгук молча будто гипнотизировал его не спеша пить. — У меня всего один настоящий друг. Глянув на Тэхёна, Чонгук подмигнул тому и, улыбаясь, с удовольствием припал к долгожданной прохладе губами. Совсем легко улыбнувшись парню в ответ, Тэхён последовал за ним и уже через несколько секунд его горло сдавило не от удушливой руки, а от газа в напитке. Но, проглотив его и откашлявшись, он решил спросить: — Чонгук, могу я кое-что узнать? Это правда то, что о тебе говорят? Что ты один справился с несколькими сразу? — Нет, — легко ответил Чонгук, усаживаясь на прохладную плитку и прислонившись к чуть потресканной стене спиной. Ухмыльнувшись, он упёрся затылком в стену и приложил прохладную банку к виску. — Их было не несколько. — А сколько, если не секрет? — Тэхён присел рядом, внимательно уставившись на уставшего Чонгука. — А я должен был считать? — Понятно, — протянул Тэхён, кивая головой и неловко тушуясь. Подумав с пару секунд, он сменил тему, стараясь больше не смотреть в чужое лицо. — Сегодня так жарко. Не хочешь сходить на речку? Там наверняка много людей, но я знаю место, где никогда никого нет.

***

— Да ладно, нахрена тебе эта столовка? Любишь, когда на тебя пялится целая куча остолопов и мечтает, чтобы ты подавился? Я вот точно нет, — фыркнул Чонгук, крепко сжимая рукав Тэхёнового школьного кардигана, в который тот наряжается даже в самый разгар июльской духоты. Чтобы спрятаться. Только от кого теперь? Минуя коридоры, заполненные учениками, прохлаждающимися во время обеденного перерыва, они то и дело в кого-то врезались и ловили на себе странные, сконфуженные и непонимающие взгляды. Вернее, ловил их Тэхён, а Чонгуку было плевать. Он никому из этих ебланов ничем не обязан, и оправдываться, объясняться — тем более. Но всё же Чонгук оглядывался по сторонам, надеясь не увидеть знакомые лица. Только не сейчас. Сейчас ему не до них. — Нет, не люблю, но я пиздецки хочу жрать, Чонгук, — гундел Тэхён, сжимаясь от неловкости. За последний месяц они сблизились с Чонгуком слишком сильно. Так сильно, что каждый день после уроков они до самого вечера ходили куда-то гулять. Несколько раз они даже приходили к Чонгуку домой, чтобы помочь Тэхёну подготовиться к математике. — Давай просто быстро зайдём туда, купим поесть и уйдём во дворик? — Есть у меня еда, не ной. Есть место и потише двора, — оглянувшись на парня, Чонгук ободряюще улыбнулся. — Или ты мне не веришь? — Верю, конечно. Что за глупый вопрос? — Тэхён закатил глаза и особенно неловко сжался тогда, когда встретил случайно взглядом Соджуна со здоровенным белым пластырем посередине лба. Он и его шайка уже давно не донимали его, все синяки зажили, но страх в голове так и сидел по прежнему, даже когда он был в компании друга. — Ты хочешь отвести меня на какую нибудь свалку? Это очень в твоём стиле. — Ну, спасибо, — цокнул языком Чонгук, когда они уже забрели в коридор, ведущий к лестнице. Та хоть и вьётся вдоль всех четырех этажей, но все двери на ней заперты. И ни к одной двери, кроме единственной, у Чонгука нет ключей. Замедлив шаг, он чуть крепче сжал руку Тэхёна, но, так ничего и не сказав, только побрёл вверх лесенка за лесенкой, минуя один пролёт за другим. Чем выше, тем более толстым слоем пыли были покрыты перила, а плотная паутина сглаживала острые углы лестниц. Они поднимались до тех пор, пока не оказались около последней двери, которой заканчивалась лестница. Из-за пыльной поволоки на небольших окнах прямо под потолком мало что было видно, но Чонгуку и не было много нужно, чтобы достать из заднего кармана единственный ключ с отсутствующим брелоком. — Ты, наверное, в курсе, что крышу закрыли после того, как один из парней попытался спрыгнуть, — морщась от щекочущей нос пыли, Чонгук с ржавым скрежетом провернул ключ в навесном замке, а для того, чтобы открыть дверь, пришлось отпустить руку Тэхёна и со всей силы потянуть её на себя. Пока их не ослепило солнце, от которого негде было скрыться. Лишь длинные тени от высоких сетчатых заборов вдоль всего периметра крыши тянулись по потрескавшейся бетонной поверхности. Там, среди трещин, покачиваясь на ветру, виднелись небольшие всполохи зелени. — Я тут иногда бываю, когда хочу побыть один, — Чонгук прошел вперед, — В смысле, совсем один. — Вау, — не сдерживая восторга, только и смог сказать Тэхён. До этого на крыше ему не приходилось бывать, но сейчас, ощущая, как в лицо ударяет горячий летний воздух, он поскорее выбрался на улицу и вдохнул полной грудью запах приближающегося дождя. — Здесь и вправду хорошее место для того, чтобы побыть одному. Совсем одному… Я таким занимался лишь, прячась под лестницей… Но здесь всё такое волшебное, Чонгук. Как ты получил ключ? Спиздил? — Тэхён игриво поиграл бровями, в упор смотря на парня, но тут же отвернулся, пряча смущенное лицо. Растрёпанные волосы Чонгука так красиво падали на его слегка загорелое лицо, что смотреть на это без башенного трепета в груди было невозможно. В Чонгука нельзя влюбляться. — Не спиздил, а одолжил и потом вернул, — деловито поправил Чонгук, наблюдая за Тэхёном, — Это дубликат, так что никто и не заметит, что я тут бываю, — усмехнулся он и откинул рюкзак на пол, вытягивая руки вверх, чтобы размять затёкшие мышцы. Он всё так же ненавидел лето и не приходил сюда в это мерзкое время года, но сегодня особенный день. Он знал, что Тэхёну понравится. Улыбнувшись парню, он прикрыл глаза, позволяя ещё более тошнотворно удушливому воздуху, который гнал ветер, облизывать своим горячим дыханием свои кожу и волосы. Сжав в кулак небольшой замок, он затем с шумным вздохом опустил руки и спрятал его в карман. — Итак, — хлопнул Чонгук в ладоши и потёр руки, — Во-первых, значит, вместо тупой лестницы теперь у тебя тоже есть это место, — протянул Чонгук Тэхёну свой ключ, — Приходи сюда в нечетные дни, чтобы не пересекаться, если хочешь уединения. Приняв с рук парня ключ, Тэхён прижал его к груди, улыбаясь. Этот жест ощущался как что-то, чего он, такой как Тэхён, не заслужил, но почему-то получил. — Спасибо большое, — выдохнул парень и всё же посмотрел на Чонгука. — Слушай, не хочешь пойти сегодня ко мне домой? Похлопав Тэхёна по плечу, Чонгук небрежно подобрал свой рюкзак и пошел дальше, за небольшую надстройку, из которой они и попали на крышу. Там, в небольшой тени, они могли опереться о прохладную стену и поесть. — Ого, а ты что, приглашаешь? — Агам. Посидим, поиграем в приставку. У меня есть пиво, можем выпить немного. Ты не против? Прислонив рюкзак к стене, Чонгук выудил изнутри две небольшие пластмассовые коробочки бенто, одну из которых без слов протянул Тэхёну, а вместе со своей он занял место прямо на бетоне, с упоением уперевшись затылком в тянущую прохладой стену. Пахло плесневелой влагой, зеленью, но больше — пылью. Взяв коробочку с рук Чонгука, Тэхён довольно улыбнулся. Грубый и опасный для всех Чонгук готовит для него обеды в школу. Обычно это был рис с морепродуктами, кимбап или суп. — Спасибо большое, — открыв коробочку, Тэхён замер и уставился на чуть съехавший от переноски кусочек медового тортика. — Чонгук, что это?.. — Торт, — резонно ответил Чонгук, с улыбкой глядя на Тэхёна. Если бы кто-то попросил его сказать, в какой именно момент забава, ради которой он решил дружить с Тэхёном, переросла в дружбу, он бы не смог назвать ничего конкретного. Впрочем, никто у него ничего и не спрашивал, а значит, и ответом он себя не утруждал. — У тебя ведь день рождения, разве нет? Именно поэтому ты впервые за всё это время позвал меня к себе, — открыв собственный бенто, Чонгук достал уложенные рядом со своим кусочком торта свечи, завёрнутые в салфетку. Чонгук не обременял себя мыслями, почему он делает это. Возможно, ему всё ещё любопытно, куда приведёт эта странная игра. Возможно, он и правда считает Тэхёна настоящим другом. Тэхён не пытался понравиться, Тэхён не пытался быть другим. Он не мог этого точно так же, как и сам Чонгук. И только одно оставалось для Чонгука загадкой. Но вместо того, чтобы задать вопрос, что так и крутится на языке, он отставил свой бенто и воткнул две свечки в торт Тэхёна так, чтобы те стояли ровно. Затем, закурив, он поджёг их и выдохнул дым в сторону, улыбаясь: — Обычно в такие моменты надо загадывать желание. — Чонгук, — Тэхён глубоко вдохнул воздух, чтобы запомнить этот момент навсегда. — Как же я тебе благодарен. Прикрывая огонёк рукой от ветра и посмотрев на свечи ещё несколько секунд, Тэхён задул их и, захлопав в ладошки, поспешил обнять парня. — Спасибо, что сделал это для меня, это так приятно. Как ты узнал? Я ведь не говорил ещё, что у меня день рождения. Коротко приобнимая парня в ответ и сжимая в руках чуть крепче, чем сам думал, что может, Чонгук глубоко вдохнул запах лета, из которого этот парень состоял будто целиком. Ненавистное лето. — Хорошие связи с учителями никогда не бывают лишними, — отстранившись, Чонгук затянулся вновь, выуживая из рюкзака две банки уже нагревшегося, но все еще прохладного мохито, и поставил их между ними. Благодарность. Теплота. Искренность. То, что, казалось, Чонгук вряд ли сможет ощутить от другого человека когда-либо. Выдохнув дым, Чонгук заглянул в чужие глаза и молчал, наверное, слишком долго. — Ну, и наконец во-вторых, с днем рождения, Тэ. — Спасибо, Чонгук, — прикусив несильно губу, Тэхён принялся есть торт. Тот был слегка кривым, немного развалившимся, но безумно вкусным. Закинув ногу на ногу, он смотрел на яркое голубое небо, которое было таким глубоким и бескрайним, что всё внутри него дрожало от восторга. — Слушай, — вздохнув, Чонгук потушил сигарету о бетон и выкинул прочь, а сам открыл любимый мохито, что вновь отозвался глухим шипением. И в один миг его будто перенесло в прошлое, где всё было точно так же. Невыносимая жара, усталость, прохлада жестяной банки, и Ким Тэхён. Дежавю? — А я могу тоже у тебя кое-что спросить? — Да, что? — Тэхён с интересом посмотрел на парня, ожидая, что же он спросит. — Почему ты тогда сказал им, что я твой друг? — но Чонгук не смотрел на него. Его взгляд не был никуда направлен, он скорее смотрел куда-то внутрь себя. Туда, где за этот месяц что-то стало другим. — Потому что ты первый, кого я вспомнил, когда падал на пол. Не знаю, почему ты. Просто увидел тебя утром и подумал… Почему нет? Соджун отрезал бы мне язык, если бы ты сказал, что мы не друзья. — И всё же, ты сказал это, зная, что всё скорее всего пойдет против тебя. Крутя меж пальцев банку, Чонгук чувствовал, как капельки конденсата падают с его пальцев на бетон и скоропостижно исчезают. — Видимо, в тот день судьба была на моей стороне. Да, Чонгук? — улыбаясь, Тэхён посмотрел на парня, доедая свой кусочек торта. — Как и твоя. Теперь ты мой друг… Близкий друг? И всё же лето в этом году очень жаркое. — Да, — Чонгук вновь глотнул любимого напитка, от которого привычно и приятно покалывало во рту от кисло-сладкого привкуса. И отвечал сразу на оба вопроса. Близкий друг, которого в любой другой день Чонгук прикончил бы сам за жалкую попытку спасти свою шкуру. Но только не в тот жаркий противный летний день. Только не Тэхёна.

***

— Фаст энд фьюрио-о-ос! — не стесняясь, кричал любимейшую песню Чонгук, с удовольствием подпевая играющему в фильме саундтреку. Он видел все шесть фильмов, но второй он любил особенно сильно. А с огромным экраном в не менее громадной гостиной Тэхёна Чонгук чувствовал себя будто в кинотеатре. Закидывая в рот очередную порцию крабовых чипсов и запивая домашним мохито, Чонгук вдруг вскинулся на диване и с досадой заорал, возмущённый дебильным поведением главного героя: — Блять, еблан, ты разъебал такую тачку чтобы что?! Ради девчонки? Да я бы на её месте тебе не дал даже под дулом пистолета, — полностью погруженный в фильм, Чонгук только сейчас опомнился, что Тэхёна, сбежавшего на кухню, давненько не видно. Поэтому, решив вернуть к просмотру и его, он закричал наверняка на весь громадный особняк и ближайший соседский двор: — Тэхён-а! Иди сюда! Тэхён тут же прибежал к парню с подносом, полным различных закусок и пива. Оставив его на столике, он сел рядом с Чонгуком. Облачившись в уже домашнюю одежду, парни смотрели третий «Форсаж». — Что здесь происходит? — Этот еблан, — тыча в экран указательным пальцем прямо в лицо семнадцатилетнего главного героя, которому на вид под сорок, — Разбил единственную в своём роде тачку, потому что полный профан в дрифте, но хочет трахнуть девчонку местного мафиози. Ну не дебил ли? Сунув Тэхёну только начатую пачку чипсов, Чонгук закинул ноги на низкий стеклянный кофейный столик прямо около дивана, который уже был захламлен пустыми стаканчиками, пакетами из-под чипсов и множеством крошек. Тэхён засмеялся с реакции парня. Все эти фильмы он коллекционировал с самого детства, так что знал каждую минуту любого наизусть. Схватив со столика две баночки пива, он протянул одну из них Чонгуку, а одно оставил себе. Подобных баночек у стола стояло уже несколько. — А ты какие ещё фильмы любишь? Усмехнувшись, Чонгук открыл поданную ему баночку пива и с упоением сделал несколько больших глотков. — Практически все. От ужастиков до мелодрам и обратно к научной фантастике, — он с улыбкой взглянул на Тэхёна, — А где ты пропадал? Пропустил ебейшую сцену с тем красавчиком Ханом. — Я просто искал орешки. Затерялись где-то на полке в кухне, — соврал Тэхён. На самом деле он провёл большую часть в туалете, чтобы привести себя в порядок. Умылся, зачесал волосы и даже использовал один из своих новых парфюмов. Он не хотел наряжаться для Чонгука, но ему очень нужно было просто прихорошиться для него. — Ну и хорошо, что не нашел. Я бы не смог тебе отказать, а они застряли бы у меня в зубах, — рассмеялся Чонгук, приобнимая Тэхёна за плечи. — Ну и, как тебе твоя днюшка? Неловко улыбнувшись, Тэхён посмотрел на Чонгука. Не смог бы отказать?.. В чём? — Если честно, это один из моих лучших дней рождения, Чонгук. Хочешь поиграть в приставку? — Не, и так ясно, что я тебя сделаю, — вытащив пульт, немыслимым образом закатившийся Чонгуку под задницу, он выключил телевизор и не отвлекаясь смотрел на Тэхёна. — Давай лучше поговорим о чем-нибудь. — О чём? — подмяв ноги под себя, Тэхён смотрел на Чонгука всё так же, не отрывая глаз. — Есть какая-то тема, которая волнует тебя? — Вообще-то да, наверное, — убрав руку от Тэхёна, Чонгук устало вздохнул и, резво развернувшись, упал затылком аккурат к парню на колени, отставляя банку с пивом на пол, — Твои предки не доедают последние крохи хлеба, да и ты вроде как тоже. Но почему они тогда ничего не делали с тем, что происходило в школе? Поджав губу, Чонгук нахмурился и потянулся рукой к столу, где помимо его школьных брюк, которые он сменил на домашние треники Тэхёна, лежала пачка сигарет. Но в последний момент он сжал руку в кулак и всё же решил, что не стоит курить у Тэхёна дома. Потому что пахло в этом громадном доме уж слишком неподходяще ни для сигарет, ни для самого Тэхёна, пропитанного летом. Слишком холодно, слишком сыро и… Чисто. Пусто. Тэхён будто и вовсе не жил здесь. — У папы больное сердце. Я бы не хотел, чтобы он нервничал из-за меня. Если я буду просто тихо жить, они будут думать, что у меня всё хорошо и я просто буду продолжать быть лучшим для них. К тому же, я бы не хотел, наверное, чтобы тех парней реально кто-то убил. Считай, что это забота, — пока говорил, Тэхён залез пальцами в мягкие и пушистые волосы Чонгука, чтобы неторопливо поглаживать их. — И ты позволял им бить себя просто, чтобы кому-то другому не было больно вместо тебя? — глядя на Тэхёна снизу вверх, Чонгук заметил до этого не бросающиеся в глаза родинки на самом кончике носа и под губой. А ещё заметил, насколько на самом деле тёплые и аккуратные у Тэхёна руки, которые бы Чонгук хотел ощущать в своих волосах ближайшие несколько часов. Как минимум. — Да. Видимо, так. Я слишком добрый, чтобы мстить кому-то, поэтому так и вышло. Да и у них сложилось впечатление, что они правы, раз из-за слухов могут травить человека. Слишком добрый и наивный для отбросов, которыми переполнена эта школа. Возможно, Тэхён и правда был настолько наивен, что думал, будто Чонгук действительно захочет вступиться за него. И не прогадал ведь. Хотя теперь это вообще не имеет значения. И вместо этого Чонгук лишь шепнул: — Ты просто придурок. — Не меньше, чем ты, — пробубнил Тэхён. — Вся школа от страха дрожит из-за тебя, хотя по факту ты не такой уж и страшный. Вряд ли бы ты смог кого-то на самом деле избить. — О, ты меня раскусил, — заулыбался Чонгук, с удовольствием наблюдая чужие надутые щёки, — Как видишь, я тот ещё милашка, разве нет? Но ты бы ни за что не поверил, скажи тебе это я или кто-то ещё. Я бы тоже не поверил, что кто-то вроде тебя может обожать Форсаж. — Это ещё почему? Разве я не похож на настоящего ценителя гонок? — немного пьяно рассмеявшись, Тэхён только интенсивнее начал мять волосы Чонгука. — Между прочим, ты тоже мало похож на отличника! Улыбнувшись, Чонгук мягко коснулся руки Тэхёна в своих волосах и проговорил тише, ощущая при этом такой же накатывающий лёгкий жар от алкоголя: — Но знаешь где я теряюсь в догадках? Подняв на того взгляд, Чонгук понял, что Тэхён тоже смотрит ему прямо в глаза с немым вопросом, и лишь крепче сжимает чужую руку. — Стоит ли мне верить слухам о тебе? — Каким слухам? — совсем тихо и расслабленно ответил Тэхён, не отрывая взгляд от чужих глаз, а только ниже наклонился вперёд, совсем немного. Приподнявшись с чужих колен, Чонгук медленно присел и оперся рукой о Тэхёново бедро, чтобы придвинуться ближе. Будто то, что он хотел сказать, Тэхён мог не услышать с из без того ничтожного расстояния между ними: — Тем, что говорят, будто тебе совсем не интересны девушки, Тэхён-а, — к концу фразы голос Чонгука потух до едва различимого шёпота меж губ, который, однако, Тэхён точно расслышал. — Хочешь проверить? — совсем тихо, едва ли шепча в губы Чонгука, спросил Тэхён. Чонгук бесповоротно отодвигал подальше любые мысли о том, что, возможно, в их головах разыгрались те несколько банок пива, и что на это абсолютно глупо надеяться. Он вообще ни о чем не думал, кроме манящих, как прохлада в знойный день, губ. В его лёгкие прочно въелся этот удушающий запах, которым никак не надышаться, сколько не глотай его. Обжигающий внутренности, проникающий под самую кожу и заставляющий одежду мерзко липнуть к телу. Он не думал ни о чём, кроме всей душой ненавистного лета, когда льнул к нему всем собой, чтобы с головой окунуться в долгожданный прохладный омут. И продолжать чувствовать этот вездесущий запах. Была только прохладная сладость Тэхёновых губ, вкуснее самого дорогого мохито. Было только обжигающее дыхание, опаляющее его щёки. Был только Тэхён. Впившись в губы Чонгука поцелуем, Тэхён никак не мог оторваться от них. Насколько сладкие, вкусные и приятные… Первый поцелуй Тэхёна, принадлежащий Чонгуку, стоил любой боли, которую ему пришлось пережить до этого самого момента, когда они остались вдвоём в гостиной его пустующего дома. Но прикосновение исчезло с кожи его губ так же стремительно как настигло их, оставив лишь сбивчивое дыхание и пронзительный взгляд Чонгука в его глаза. И у которого в голове играла та песня, что он стал слишком часто слушать, в очередной раз пытаясь разобраться в произошедшем. И всегда тщетно, ровно как и сейчас. — Верю, — одними губами произнёс Чонгук, свободной рукой накрывая Тэхёнову щеку, приглаживая кожу большим пальцем. — Слухам или мне? — тихо шептал Тэхён, прикрыв глаза. Ощущать на щеке тепло Чонгуковой руки было чем-то запредельно приятным. Словно теплое море коснулось его горячего тела жарким днём. — Тебе, — и Чонгук понял, что ещё несколько мгновений так близко — и ему попросту нечем будет дышать. Поэтому он не придумал ничего лучше, чем украсть у Тэхёна остатки воздуха прямиком из лёгких, вновь нежно, но на этот раз напористее накрыв его губы своими. Рука с щеки очень скоро забралась выше и дальше, в кучерявые волосы, в которых пальцы тут же запутались, перебирая мягкие пряди. Отвечая неумело на страстный поцелуй Чонгука, парень слегка растерялся, но затем, собравшись, принялся отвечать так, как чувствовал сам. Очень не хотелось упасть в грязь лицом перед таким парнем. Однако, этот момент не длился долго. Резко оторвавшись от губ Тэхёна, Чонгук забрался на его колени и несколько секунд смотрел в его глаза неотрывно. В этот момент в груди Тэхёна что-то очень приятно сжалось. Это чувство напоминало ему жар, который плавно перетекал с груди в живот и ниже, к паху. Потянувшись вперёд, он первым вновь поцеловал Чонгука, приобнимая того за крепкую и сильную спину. Кажется, то, что он чувствовал, называется возбуждением. И Чонгук разделял с ним это дурманящее ощущение. Такое, будто крохотный клочок лета посреди зимы в этом пустом безжизненном доме окружал лишь их двоих. Будто весь мир померк, оставив в живых лишь их. Никогда и ни с кем он не ощущал ничего похожего, но сейчас чувствует это в каждом нежном и осторожном прикосновении жадного до ласк и касаний его губ Тэхёна. Слышал это в шумном дыхании, едва различимом шорохе одежды, в тепле Тэхёнова дыхания. Тэхён будто целиком и полностью был этим ощущением, которым Чонгук никак не мог напиться сполна и продолжал жадно глотать. Снова и снова в надежде, что когда от Тэхёна ничего не останется, он станет принадлежать лишь ему. Жажда начинала мучить Чонгука будто только сильнее, когда прикосновения рук Тэхёна становились напористей, решительней, а тепло его рук больше не перекрывала ткань растянутой черной футболки, когда они блуждали по его оголённой спине. Его пробивало дрожью от этой невыносимой нужды быть ближе, теснее и сильнее. Чтобы в конечном итоге просто задохнуться. Когда же поцелуи начали перетекать в нечто большее, а Чонгук из спокойного сидения начал медленно ёрзать на бедрах парня, Тэхён растерялся и поспешил отстраниться. — Чонгук, послушай, я… У меня не было секса. Я не знаю, как это делать. — Я научу, — нетерпеливо выдохнул Чонгук, не позволяя себе и секунды этого холода, который будто охватывал его целиком, стоило ему оказаться хоть в сантиметре дальше от Тэхёновых губ. Которые он тут же накрыл уже более глубоким, требовательным поцелуем. Их языки сталкивались, а неумелый Тэхён то и дело стукался с Чонгуком зубами, но тот напирал лишь сильнее. — Чонгук, постой, пожалуйста, — укусив несильно Чонгука за губу, Тэхён посмотрел в глубокие темные глаза напротив, — У меня так кружится голова и… Сводит живот внизу. Давай сделаем это, умоляю? — Тогда сними с меня футболку, — низко проговорил Чонгук, теснее вжимаясь ягодицами аккурат в чужой пах и прекрасно ощущая, каким твердым Тэхён успел стать. Девственник, без сомнений. Послушно стянув с Чонгука футболку, Тэхён принялся хаотично оставлять влажные поцелуи на шее и плечах парня, который приятно пах морем. — Это ведь твой первый раз, верно? — шептал Чонгук Тэхёну аккурат на ухо, покрывая поцелуями ушную раковину и нежно касаясь кончиком языка мочки. — Да, это мой первый раз, Чонгук. Пожалуйста, скажи, как мне сделать это… Я так сильно тебя хочу. — Тогда я всё сделаю сам. Ты просто должен слушать меня, — крепко обвив руками шею парня, Чонгук тесно вжался в него всем собой, чтобы согреться, и вновь сосредоточил всё свое внимание на чужих бездонных глазах. — Понял? И делать только то, что я скажу. — Да, я понял. Я сделаю всё, как ты скажешь, — послушно кивал попугайчиком Тэхён, рассматривая торс парня. — Мне нравится, когда касаются моей талии и спины. Я люблю поцелуи в шею и укусы. Ты можешь даже оставить на мне засос, если умеешь, — усмехнувшись, Чонгук привстал на коленях, чтобы самому избавиться от штанов. — Или нет? Вместо ответа Тэхён лишь потянулся вперёд и не сильно прикусил Чонгука за шею, после чего начал зализывать укус. — Ты так пахнешь и даже на вкус, как море, Чонгук… — А ты как лето, — тут же отозвался Чонгук, вновь наклоняясь к уху Тэхёна, — ненавижу его, но тебя… Тебя не смогу, даже если постараюсь. С улыбкой отстранившись, но лишь чуть-чуть, Чонгук принялся покрывать поцелуями щёку Тэхёна, пробираясь вновь к губам, но дразнился и не целовал, только шептал: — Мне нужно время, чтобы растянуть себя, иначе ты сделаешь мне больно, — скользнув одной из рук выше, к губам Тэхёна, Чонгук обвёл верхнюю большим пальцем и надавил на нижнюю, заставляя младшего приоткрыть рот и принимаясь медленно, аккуратно проталкивать указательный и средний пальцы внутрь. — У тебя ведь не было ничего даже с девушкой, верно, Тэхён-а? Тэхён помотал головой в стороны, насаживаясь на пальцы Чонгука ртом сильнее и обильно их облизывая. — Такой милый, — Чонгук с упоением наблюдал, как красивые тонкие губы смыкаются вокруг его пальцев, а шершавый влажный язык старательно вылизывает фалангу за фалангой, не оставляя ни одного сухого места. — Ты мне нравишься, очень нравишься, Тэхён-а. Вынув пальцы изо рта парня, Чонгук тут же оставил благодарный поцелуй в уголке его губ, а сам завёл руку за спину, чтобы проникнуть ей под нижнее бельё. Там, обводя влажными и тёплыми от слюны пальцами ложбинку между половинок, Чонгук скользнул пальцами ниже, чтобы приняться массировать плотно сжатое колечко мышц. — Я ждал, когда ты спросишь у меня, почему я решил сказать им, что ты и правда мой друг. Но потом… — Чонгук запнулся, тихо выдыхая, когда ввёл внутрь кончик среднего пальца и прилагая усилия, чтобы привыкнуть, — Я понял, что это неважно. Я понял, что нужен тебе, а ты нужен мне. И именно поэтому ты будешь моим. Всё остальное не имеет никакого значения. Веришь мне? — Да, я верю. Не особо вдумываясь в слова, которые говорил парень, Тэхён, не переставая, поглаживал его спину, оставляя на ней заметные красные полосы от ногтей. Шея Чонгука, будучи очень светлой в обычное время, теперь была залита красным, а местами бордовым. Следы укусов, как показалось Тэхёну, выглядели на ней просто превосходно. А если сделать на шее Чонгука ошейник из его укусов? Посмотрев на лицо Чонгука, у Тэхёна внутри снова что-то больно сжалось. Прикрытые глаза, розовые щеки, слегка приоткрытый рот, через который он дышал, и волосы, слипшиеся прядками на лбу от выступившей испарины. Чонгук такой красивый. Он и вправду нужен Тэхёну. Больше, чем кто-либо на всём свете. И Чонгуку от этого было так возбуждающе больно. Жадные укусы, горящая, будто вспоротая ногтями, кожа — всё это заставляло сердце сбиваться с ритма и неровно выстукивать в самых висках. Тэхён, оказывается, умел быть жадным. Требовательным. Ненасытным. Внутри этого парня, готового терпеть боль, пряталось слишком много. Настолько, что, кажется, Чонгук слишком рано решил принять на себя одного весь мощный удар этого цунами, силу которого недооценил. — Ты ведь понимаешь, — сорванно выдохнул Чонгук, утыкаясь покрывшимся испариной лбом в чужой, к которому липли завивающиеся пряди, — Что я и правда убью любого, кто даже подумает о том, чтобы прикоснуться к тебе? А сам, не в силах более дышать носом, жадно глотал ртом воздух, совсем глухо, едва слышно постанывая и обводя своими губами влажные губы Тэхёна. Этот парень раскалял его добела. И Чонгук точно умрет, если не получит желаемого. — Да, знаю. Я тоже хочу, чтобы ты был моим. Только моим, Чонгук. Будь моим. Не надо говорить больше ни с кем, не общайся больше ни с кем, никуда не ходи. Будь только моим, прошу, Чонгук, — Тэхён продолжал покусывать плечи Чонгука, стремясь не оставить на них ни единого нетронутого места. Жадный Тэхён однозначно станет для Чонгука самым любимым. Приятнее будет только доводить его до такого состояния, шаг за шагом, слово за словом, точно зная, что Тэхён от него зависим. Рвано простонав Тэхёну куда-то в макушку от очередного остервенелого укуса, от десятков которых точно останутся следы, Чонгук проталкивал внутрь себя уже три пальца, но не спешил исполнять задуманное. Ему хотелось посмотреть, как далеко он может зайти прежде, чем доведет Тэхёна до грани. — Достань свой член, — приказал он парню, обводя свободной рукой его острые плечи. Вытащив возбуждённый член из штанов, Тэхён, почти на грани, тяжело выдохнул и уткнулся им в живот Чонгука. Совсем легко проводя по нему рукой, он потерся головкой о пресс парня, размазывая по нему капельку смазки. — Я хочу тебя, Гу. Очень хочу. Мне нужно… Вставить? — Не сейчас, — мягко проговорил Чонгук, потираясь носом о мягкую Тэхёнову щёку. — Достань и мой тоже. Ну же. Кивнув, Тэхён мигом достал и Чонгуков член. Сжимая оба члена в своей ладони, Тэхён начал проводить по ним обоим рукой, прижимая друг к другу. — Чонгук, ты очень горячий… Это ведь нормально? — Да… — только и прошептал Чонгук, низко и протяжно постанывая. Его живот был липким и грязным от их смазки, что пачкала напряжённые мышцы пресса. — А ты твердый. Так сильно хочешь меня? Хочешь трахнуть меня, Тэ-Тэ? — Да, я хочу трахнуть тебя, Чонгук. Очень хочу. Хочу… Войти в тебя так глубоко, чтобы мой член выпирал через твой живот… Укусив Чонгука особенно сильно за плечо, Тэхён наблюдал за тем, как ярко выступил след от его укуса, расцветая бордово-синим. — Паршивец… — прошипел Чонгук, невольно толкаясь бедрами навстречу приятной узости между членом Тэхёна и его рукой с длинными аккуратными пальцами. — И ведь если ты расскажешь, тебе никто никогда не поверит, Тэхён-а. Никто никогда не поверит тебе, что ты трахнул меня. Схватив Тэхёна за запястье, Чонгук отстранил его руку и привстал, чтобы избавить себя от последней детали одежды, которая, тем не менее, не позволила ему почувствовать желанную прохладу. Напротив, его кожи будто и вовсе не было, и он был одним большим напряженным нервом, которому достаточно лёгкого дыхания в его сторону, чтобы ощутить невыносимое жжение и жар. Те отдавались в каждом укусе, в каждой метке, что Тэхён на нем неустанно оставлял. — Сейчас ты войдешь в меня, но даже не думай толкаться, пока я не скажу. Доверься мне и я всё сделаю сам. Ты понял меня? — сбивчиво пробормотал Чонгук, уже обеими руками обводя грудь Тэхёна от самых плеч прямиком к животу и стянутой вниз резинке штанов. — Я понял тебя, — послушно закивал Тэхёна, пока весь дрожал от нетерпения. Когда Чонгук привстал, он аккуратно подставил член к узкой дырочке, а затем, очень медленно и неспеша, Чонгук принялся медленно опускаться, и у Тэхёна от этих ощущений закружилась голова. Послышались глухие, рваные стоны, прерывающиеся на свистящее сбитое дыхание. Чонгук изнывал от этого жара, ожидая, что с минуты на минуту просто отключится, но всё же держался. Ему нельзя отключаться, только не с Тэхёном, которому он нужен здесь и сейчас. Будто исчезни Чонгук в это мгновение, и Тэхён бы тут же осыпался. Чонгука поразительно сильно возбуждала мысль, что только он может держать этого потрескавшегося парня цельным, раз за разом скреплять трещины и склеивать отколовшиеся детали. Он упивался этим, как безумец, но ни на что и никогда ему не было так сильно наплевать. Всё, кроме жара, разлитому по всему телу, и ощущения заполненности, меркло. Оставалось только искаженное удовольствием лицо напротив в этой кромешной темноте. Чонгука будто вот-вот разорвет изнутри из-за этого крышесносного ощущения Тэхёна внутри, что вошёл в него до самого конца. Его пульсирующая возбуждением плоть будто была создана для того, чтобы скрыться внутри него, быть поглощенной жаром его тела. Ровно как и сам Тэхён — создан, чтобы принадлежать лишь ему, безумцу. Подхватив чужую руку, предплечье которой не было скрыто ничем, Чонгук принялся беспорядочно покрывать его поцелуями, ощущая губами рельефные обрывистые чёрточки. Десятки из них он бережно выцеловывал, оставляя им обоим время привыкнуть и обещая себе — он убьет любого, кто вновь заставит Тэхёна делать это с собой. Убьет медленно, как они заставляли убивать самого себя Тэхёна. Его Тэхёна. — Ты в порядке? — на мгновение оторвавшись от поцелуев только для того, чтобы спросить, Чонгук принялся выцеловывать дорожку по всей Тэхёновой руке вверх, к плечу и шее. — Думаю, что нет. Мне слишком хорошо, Чонгук. Внутри… Внутри тебя так тесно, мокро и жарко… Я будто сейчас кончу прямо в тебя. Нет сил это терпеть. Господи, я словно потеряю прямо сейчас сознание, — язык Тэхёна постоянно то и делал, что заплетался. Голова шла кругом от желания бросить Чонгука на кровать и начать безумно в него толкаться, как в порно, которое он смотрел. Нет, сейчас ещё совсем не время, не в его первый раз. — Даже не думай кончать в меня, негодник, — оборвал Чонгук, — Скажи, как только захочешь, слышишь? Скажи мне это сразу же, иначе это будет первый и последний раз, когда ты получаешь мою задницу. Его голос звучал резко, но сам Чонгук лишь аккуратно, с наслаждением начал приподниматься на чужом члене, стараясь невольно запомнить каждое мгновение этих ощущений, каждого сантиметра, что покидал его тело. Только для того, чтобы вновь резко позволить члену Тэхёна ворваться в себя до самого упора, самостоятельно вжавшись задницей в бёдра младшего. И так ещё раз. И ещё, быстрее, жаднее, громче. Так, что его стоны смешивались с пошлыми, влажными звуками. — Обещаю, что скажу, как только захочу, но, Чонгук, у меня… Так сильно кружится голова… Мне так хорошо, Чонгук. Так хорошо, — бормотал под нос Тэхён, ухватившись крепко руками за бедра Чонгука и помогая ему в движениях. Ничего подобного он ещё не ощущал в своей жизни. Зашипев, Чонгук вновь принялся остервенело целовать парня, который будто таял под ним, вцепившись одной рукой в его волосы, а другой — в шею. — Давай, — простонал Чонгук Тэхёну в губы и остановился, крепче стискивая чужую шею. Такой ошейник Тэхёну очень даже к лицу. — Теперь попробуй сам. Сначала медленно, вытащи его, но не до конца, и войди снова. Тэхён сделал всё так, как и сказал ему Чонгук, и ощущения на этот раз были ещё лучше, чем всё это время. Открыв рот, Чонгук громко и протяжно простонал прямо на ухо парню. — Господи. Скажи, Гу, ты много раз трахался? С кем? — А как много будет тебя возбуждать, Тэ-Тэ? — усмехнулся Чонгук, с наслаждением впитывая то, как низкий Тэхёнов голос сладко вытягивается в стоне, как этим голосом он не скупясь говорит, как же этому парнишке хорошо. Хорошо от секса с ним, Чонгуком. — Неужели было так много, что ты не можешь сказать? Или было так много… Что ты не запомнил? Боже, Чонгук, я сейчас кончу, — шептал Тэхён покусывая собственные губы. — Не волнуйся, — скользнув рукой между их тел, Чонгук легко соскользнул с влажного от естественной смазки члена и, умостившись на чужих бедрах, обхватил их плоть рукой и принялся водить ею вверх и вниз резко и быстро. И слушая, как срывается чужой голос на жалобные высокие ноты, предвещающие лишь одно. — С тобой всё равно не сравнится никто. Оперевшись лбом о плечо Чонгука, Тэхён, не сдерживаясь, снова протяжно простонал, но на этот раз, наконец-то кончив. — Господи… С ума сойти… Чонгук, — тяжело дыша, Тэхён принялся лениво размазывать горячую сперму по их плоти. — Умница, — мягко пробубнил парню во взъерошенные волосы Чонгук, помогая Тэхёну в этом и чуть подрагивая. — Ты был так хорош, Тэхён-а… Вот только… Улыбнувшись, Чонгук осторожно нашёл чужие губы своими и оставил на них нежный поцелуй, шепча: — Ты ведь понимаешь, что мы больше не можем быть друзьями? — Предлагаешь мне встречаться? — с улыбкой спросил Тэхёна, прижимая Чонгука к себе как можно крепче и приглаживая его по спине руками.