Милфа

То, что никакие телесные радости и интимные шкындыбыхания в храме Лин-Куэй не приветствуются в головёшку Смоука ввернули как саморез гипсокартон-дерево на 156. Причём, в детстве вворачивали философские наставления мастера Яо, а в бессмысленном и беспощадном пубертате добавились смачные лещи от наставников, подкрепляемые злобным сопением недотраханного этой жизнью Би-Хана и его нескончаемые тычки под рёбра. По итогу все сексуальное воспитание молодого поколения ограничивалось сухими фактами, наставлениями по усмирению плоти и парой журналов 80-х годов выпуска, которые хранились под половицами юношеских казарм и рассматривались толпой восторженных мальчишек уже не одно поколение. К слову, повреждение священных журналов каралось тяжелее, чем поход в туалет в палате Цзинь-Сея, поэтому слегка неуклюжий в том возрасте Томаш ограничился лишь тем, что однажды краем глаза видел край женской сисечки, игриво торчащий из-под края голубого бюстгальтера. На этом все. Край. И те, кто долистывают до 236-й страницы Порнхаба сейчас просто должны умереть от стыда: вам ли жаловаться на то, как трудно найти на что пофапать. Кто пять лет на край сисечки не фапал - жизни знать не может. Закалка того уровня, когда спартанцы нервно курят оливковый жмых. Должно быть, именно поэтому приемыш грандмастера вырос таким, что на любой части его тела можно было спокойно выправлять гвозди. Задание было не столько миссией, сколько тренировкой навыков шпионажа. Смоук был в этом весьма хорош, поэтому шёл в первых рядах. Происходящее напоминало комиксы про Черепашек-Ниндзя, когда те скакали по крышам ночного города, пока ничего не подозревающие граждане мирно дремлют в своих постелях. Смоук завис на одном балконе и скрылся в тени, предварительно стащив с лица подцепленные маской с бельевой веревки мужские трусы: это был, в конце концов, далеко не Нью-Йорк. Азиатские города застроены и заселены куда гуще. И скрываться в них не так просто. Поэтому от очередной тени парнишка шарахнулся ближе к балконной двери, которая оказалась незапертой. Предательская дверь, без скрипа, но с потоком прохладного ночного воздуха открылась вовнутрь, затягивая в квартиру Томаша и закрываясь обратно, будто ничего и не произошло. На рефлексах он перекувыркнулся и замер посреди комнаты в боевой стойке. Оставалось надеяться, что никто не проснулся: все произошло достаточно тихо. Смоук даже успел порадоваться, что тут-то его товарищи точно не заметят. Мало кто смог бы додуматься залезть в людское жилище. Парень расслабился и выпрямился, вдыхая полной грудью приятный запах дыма и чего-то сладкого. В квартире ни один источник света не подавал признаков жизни, разве что, уличное освещение малость развеивало мрак. - И какой идиот спит с открытым балконом? - тихонько, едва ли громче мыслей, проворчал себе под нос Дымок, выглядывая через полупрозрачную занавеску на улицу. - Такой, которого уже никакой хернёй не удивишь, полагаю, - послышался спокойный голос из угла комнаты. Смоук пересрал трижды, пока привыкающие к темноте глаза выцепили тлеющий уголёк сигареты и кресло, в котором сидел, очевидно, хозяин квартиры. - Если пришёл искать деньги - ищи. Найдёшь, поделишься, - неизвестный выпустил изо рта несколько клубов дыма. - Пришёл убивать - помни, что все мои кредиты повесят на тебя. Пришёл насиловать - помоги трусы снять. - Я...пришёл...спрятаться... - охреневший юный ниндзя чудом сдержал желание дать дёру через окно, правда, и сам не знал, что помешало так и поступить. Очевидно, любопытство. Или то, как Би-Хан любит бить ногой по голове. - У меня под кроватью много места. Полезай, - хозяин дома наконец-то поднялся с кресла. Смоук, видевший раньше всего лишь край женской титечки едва не заорал: хозяином оказалась женщина, самая настоящая, ненарисованная, одетая в тонкий и длинный халат, настолько небрежно перехваченный поясом, что его опыт в плане познания женских титечек повысился с уровня "труп" до уровня "начинающий адепт". Её этот момент, кажется, вообще не волновал. Она тихой плывущей походкой обошла все ещё замершего в боевой стойке ниндзя и пропала на кухне. - Пива? - донесся оттуда голос. - Нет. Сэ-пасибо.* - А я выпью, пожалуй. Как говорится, лучше выпить литр пива, чем не выпить литр пива... Она вернулась со стеклянной бутылкой. - Тебя как звать? - Томаш. - Для китайца имя, мягко говоря, странное... А, не китаец, - она встала на цыпочки, ибо ростом была довольно мала, посмотрела ему в лицо почти вплотную и, видимо, заметила вполне себе славянский разрез глаз. - Дай-ка сюда... Керамбит из рук уже охреневшего и частично вросшего ногами в ковёр Смоука перекочевал в её руки, и она, приговаривая что-то похожее на "мой размерчик", вскрыла оружием ниндзя свое пиво. - За знакомство. После женщина все же предложила ему напиток снова, только уже протягивая бутылку. Парнишка думал минуту, две. И бутылку взял. Чтобы попробовать неизвестный чудо-напиток пришлось стянуть маску, и в этот момент произошло две интересных вещи: Смоук впервые попробовал алкоголь, а та, кто его им угостила, произнесла загадочную фразу, смысл которой через несколько лет беднягу как будто обухом по голове оглушил. "Ничего так посадочный полигон.." По сравнению с укропным чаем (нельзя права авторские нарушать нам!) в храме Лин-Куэй пиво оказалось напитком богов, и Старших и младших и средних, очевидно. - Жарко, верно? - поинтересовалась женщина, забирая бутылку, которая, на её удивление, оказалась опустошена. - Угу. - Ещё принесу, пожалуй. На сей раз она принесла два пива и все так же вскрыла их керамбитом. На вид ей было неопределённо, от тридцати до сорока. Для восемнадцатилетнего да ещё и видевшего один раз край женской титечки Смоука, разумеется, это была не девушка, а самая настоящая тётя. Настоящая тётя с настоящими титями, которые хоть и не полностью, но прилично выглядывали наружу. Её наличие в доме вооружённого до зубов незнакомца не беспокоило совершенно. Естественно, на то, что у нее чего-нибудь там видно, она явно чхала. Женщина снова подкурила сигарету и прошла дальше в темноту, усаживаясь на краешек кровати. Изящной рукой с длинными ноготками она похлопала рядом с собой. На негнущихся ногах Томаш протопал и плюхнулся рядом, сжимая в одной руке пиво, а в другой свой нож, которым хозяйка квартиры это самое пиво открывала. - Вот такие вот дела, малыш, - выдала она спустя минут десять распивания пива в абсолютной тишине. - Угу, - в очередной раз согласился Дымок. У женщины были блестящие и прямые рыжие волосы, и совершенно точно европеоидные глаза. Больше ничего рассмотреть не вышло, за исключением стройных ног, которыми она лениво побалтывала, прикладываясь к бутылке. - Допил? - Угу. - Славно, - пустую тару у него из рук забрали. Женщина унесла бутылки на кухню, а оттуда шла задумчиво теребя поясок на своём халате. - Пять узлов навязала, твою же мать. Помоги. - Угу, - Смоук прищурился и не вполне одупляя, а чего и зачем он, собственно, делает, принялся распутывать узелок на поясе халата. Едва у него это вышло, перед глазами тут же предстали они, во сто крат лучше, чем в журнале между, прочим. Бедолага от неожиданности дернулся назад, но впервые выпитое пиво сделало подсечку, и он рухнул в постель. - Какой умничка, - мурлыкнула женщина и, разбивая вдребезги все устои Лин-Куэй, забралась сверху, усаживаясь на бёдрах ниндзя, который от ужаса боялся шелохнуться. Тут бы радоваться: не каждый день на тебя садится обворожительная да ещё и полностью голая женщина, да ещё и пивком перед этим угощает. Но девственные тело и разум её "жертвы" буквально орут. И Смоук орёт в голос. Женщина смеётся. - Ты чего? Перепугался что ли? - её пальчики неторопливо пробегаются по бокам. - Н-нет...щекотно...просто... - от неловкой ситуации Дымок решил уйти как Нео от пуль. - Дурашка...первый раз что ли? - ее пальцы уже вовсю хозяйничали с широким поясом на талии ниндзя, который шумно втянул воздух через зубы. - Значит, первый...это хорошо... Смоук взвизгнул. Из одежды верхнюю часть его тела буквально вытряхнули за несколько секунд, а теперь нетерпеливо стягивали и штаны. В голове вертелся всего один домысел: "Если не буду принимать участие, это же не считается, ведь так?" Ага, если бы. Надежды отлежаться в позе агнца на заклании рассыпались в прах, когда женщина вцепилась в широкие мозолистые ладошки своей "жертвы" и уложила их себе на грудь, повышая перепуганному парнишке уровень ведения женских сисечек с "начинающего адепта" до "адепта в процессе". Они были мягче и приятнее чем все, до чего ему приходилось дотрагиваться. Женщина шумно вздохнула и немного откинулась назад. Вид сверху был не в пример тому, что ученики Лин-Куэй видели в священных журналах. Под дрожащие одеревеневшие пальцы попали затвердевшие сосочки, которые он изучил, неуклюже нажимая на них как на кнопочки. Женщина в очередной раз тихо и ласково рассмеялась. - Не бойся, никто тебя не покусает...разве что, совсе-е-ем немножко...и в нужных местах. Когда её голова склонилась над тем, за трогание чего без крайней нужды мастер Яо нещадно бил тростью сначала по пальцам, а потом и пониже спины, парнишка попытался в ужасе отползти на кровати, но уткнулся макушкой в деревянное изголовье и издал звук крайне страдальческий. "Она меня сейчас сожрёт..." - мелькнуло у него в голове. Но жрать его, кажется, собирались ну уж очень неторопливо. И приятно. Да так, что поедание супа из зимних побегов бамбука в личном списке "самых приятных вещей на свете" резко ушло на третье место. На первом крепко расположилось пиво. Смотреть вниз было страшно, будто там орава голодных таркатанов точили ножи, а кроме Томаша во Вселенной еды не осталось. Страшно, очень страшно. Что это такое, он не знал, что это такое. Если бы он знал, что это такое...то явно был бы куда счастливее. Но про трогание писюна не руками, а чужим ртом мастер Яо, кажется, не упоминал в перечне тысячи и одного запрета для мастера Лин-Куэй. Надолго бедолаги, естественно, не хватило. Пиво уверенно теряло чемпионские позиции, но прожорливая хозяйка квартиры пресекла попытки тут же дать дёру, крепко держа Смоука за самое дорогое, чтобы уж наверняка. - Далеко собрался? Только начали же, - проурчала она. - Ты и был седой или сейчас поседел? - Б-был... - пискнул еле слышно прижатый к мягкому одеялу парнишка. Женщина вновь расположилась на его бёдрах, а нервно сжимающие ткань простыни пальцы кое-как разжала и положила на свои ягодицы, тем самым открывая для Смоука мир не только женских сисечек, но и женских попочек. От её движений сверху глаза и рот только что растлённого Томаша синхронно распахнулись, а крепкие жёсткие пальцы вцепились в бархитистую кожу на бёдрах его благодетельницы, которая начала издавать совершенно потрясающие звуки, по сравнению с которыми померкли все птицы поющие на склонах гор возле храма Лин-Куэй. Дымок и сам не выдержал, пару раз совершенно умилительно мяукая от удовольствия, что каждый раз вызывало у женщины улыбку и полный одобрения взгляд. Её ручки скользили по груди и животу парнишки, которые благодаря тренировкам имели более чем соблазнительный вид. - Подрастешь - будешь ещё лучше... - она вовлекла его в поцелуй, которому разомлевший Томаш уже не сопротивлялся. - Ну наконец-то, сдался... Смоук сдавался до пяти утра, успев за это время побыть не только жертвой, но и хозяином положения, и даже немного папочкой. А потом отрубился буквально на пару часов. В себя он пришёл от шлепка по оголенным ягодицам, вверх которыми, собственно, и спал. Глаза кое-как открылись. Болело все почище, чем от интенсивной тренировки, особенно, голова. Первое употребление пива, хоть и в небольших количествах, не прошло даром, и похмелье быстро заняло первое место в его личном списке "самых неприятных вещей на свете", оттесняя душный бубнёж Би-Хана на третье место. На втором закрепился вид страпона, который его благодетельница, слава Старшим богам, все же решила не использовать. А она могла бы, наверное. Без боя его вчера скрутила в бараний рог. - Собирайся, мне на работу пора! - голос его первой любовницы окончательно разбудил. - Аспирин и завтрак на столе, бегом! Не забудь принять душ и почистить зубы. Ты этим ртом вчера слишком много плохих вещей делал. Его взгляду предстала залитая утренним солнечным светом, огненно-рыжая повелительница самых смелых грёз, которая изящно плюхнулась на пуфик перед туалетным столиком. Фарфорово-белокожая, голубоглазая, как омут, и полностью голая. Парнишка невольно заулыбался, поглаживая взглядом её изящную спинку. Его взгляд она перехватила в зеркале и тоже улыбнулась, только более кротко, нежели вчера. - Как тебя зовут? - Смоук решил, что пора бы как бы и уточнить уже этот момент. - Лёля, - она расчесывала свои рыжие волосы даже красивее, чем это делал дико любящий свою шевелюру Куай Лян. - Иди завтракать. Я не пошутила. Смоук кое-как приплёлся в храм ближе к вечеру, с идиотской улыбкой на все лицо. На удивление, его даже похвалили. За навыки скрытности, разумеется. О своих приключениях он благоразумно счёл нужным умолчать. Выслушав порцию бубнежа и душноты, парень двинулся в сторону казарм. Спать хотелось нереально. - Эта вылазка тебе явно на пользу, кажется, даже походка стала...легче, - догнал его Куай Лян. Смоука обдало кипятком, а вдруг брат догадался, но тот продолжил. - Думаю, через недельку организуют ещё одну. Ты пойдёшь? - Пойду, - Томаш тихонько, чтобы брат не заметил одним уголком губ улыбнулся. И большим пальцем пробежался по кружеву лежащих в его правом кармане женских трусиков. * он должен был сказать это как Лёлик, которому Семён Семёнович сообщил о том, что у того ус отклеился.