Бармен

«Кант? Блять, ты что, совсем меня не слушал? Что тебя отвлекало? Я говорил целую вечность, но готов поспорить, ты ни хрена не понял», — Стайл раздраженно ударил Канта, который только хмыкнул, но по-прежнему смотрел куда-то в сторону. Наконец, сдавшись, Стайл встал рядом с Кантом и посмотрел. Кант уставился на барную стойку. Особенно на бармена. Рассмеявшись, он сел обратно, качая головой. Наконец, сумев на секунду отвлечься, он спросил: «Ты его знаешь?» «Знаю ли я его? Конечно, знаю. Я здесь постоянный клиент, помнишь? Если бы только ты приходил каждый раз, когда я тебя приглашал, ты бы тоже знал», — ухмыльнулся Стайл, допивая свой негрони, и попытался встать, чтобы заказать новую порцию напитка, но руки Канта были быстрыми и сильными. Он притянул Стайла к себе и толкнул обратно на место. — Я сделаю. Как его зовут? Спросил Кант у Стайла, даже не удостоив его взглядом. Чувствуя недовольство из-за того, что теперь ему приходится ждать, но кто же не любит бесплатные напитки, верно? «Это Байсон, но тебе следует отказаться от этой мысли», — ответил Стайл, скрестив руки на груди. «Почему?» глаза Канта вспыхнули гневом и разочарованием. Особенно Кант ненавидел, когда ему говорили, что он не может. Он из тех парней, которые возьмут все, что захотят. Если уговоры не сработают, он добьется своего грубой силой. Опытный, смертельно опасный и талантливый бывший мошенник, а ныне перевоспитавшийся тату-мастер, Кант привык получать все, что хочет. Его высокий рост, приятная внешность и ослепительные глаза в сочетании с самой яркой улыбкой, которую кто-либо когда-либо видел, гарантировали Канту легкое «да» со стороны представителей обоих полов, когда он решал, что хочет кого-то. Что касается всего остального, если они ему этого не дадут… что ж, он, черт возьми, просто примет это. — Ты псих. Байсон выглядит как ручной кролик, но поверь мне, он Багз Банни. К тому же он, блядь, тебе этого не позволит, — уверенно улыбнулся Стайл, кивнув в сторону парня, стоящего у двери. «Вышибала?» Кант бросил взгляд на высокого, смуглого, красивого мужчину, неподвижно стоявшего у двери. Как и говорил Стайл, он нахмурился, увидев, сколько людей было перед барменом, с которого он не спускал глаз. «Это его парень?!» Кант присмотрелся к вышибале повнимательнее, испытывая неудовольствие и гнев по отношению к этому человеку, который сумел подцепить самого красивого мужчину, которого он когда-либо видел в своей жизни. — Хуже. Он его брат. И чертовски заботливый. Здесь никому не удается подобраться к Байсону достаточно близко. Фидель каждый раз приходит в бешенство, — ухмыляется Стайл, с обожанием глядя на вышибалу. Хотя его внимание в основном сосредоточено на бармене, ничто существенное не ускользает от его зоркого взгляда, и он только что узнал, почему Стайл в последнее время слишком часто приходит именно в этот клуб. «Черт возьми, ты, блядь, часто ходишь в этот бар из-за вышибалы?» Кант рассмеялся бы и поддразнил своего лучшего друга, если бы его внимание не было приковано к симпатичному мужчине, который сейчас был занят тем, что вежливо уклонялся от неуместных прикосновений пьяного клиента. — Сейчас вернусь, — бормочет Кант, приступая к делу, и плавно втискивается между барменом и пьяным мужчиной, делая вид, что он этого не хотел. — Негрони и Сазерак, пожалуйста, — улыбается Кант, демонстрируя свою яркую улыбку и ямочки на щеках. — Эй, это невежливо! Я все еще разговариваю с барменом, — возмущенно пробормотал пьяный парень. — Некоторые из нас на самом деле хотят выпить. Если хотите пофлиртовать, подождите, пока он закончит, — спокойно ответил Кант и впился взглядом в мужчину, который, должно быть, почувствовал на себе убийственный взгляд Канта, потому что отступил. Однако, когда он снова повернулся к бармену, его глаза снова невинно искрились, а улыбка была ослепительной. — Спасибо, а то он начал действовать мне на нервы. Но, похоже, он этого так не оставит. Дай мне знать, если он доставит тебе неприятности, — Байсон ответил на его сияющую улыбку своей собственной, сочащейся медом. Канту казалось, что теперь он пробирается по более липкой почве, словно пчела, слишком глубоко погрузившаяся в мед, и он зачарованно наблюдал, как бармен ловко готовит его заказ. — Я Байсон, как мне тебя называть? Или ты предпочитаешь, чтобы тебя называли солнышком? — поддразнил очаровательный бармен. — Дерзкий. Я Кант. Слышал, ты не очень-то любишь флиртовать. Я думаю, мой лучший друг только что, блядь, солгал мне, — Кант закатил глаза, указывая на Стайла, который не замечал всеобщего внимания и с тоской смотрел, как щенок, которого хозяин загнал в угол, на Вышибалу Фиделя. — Стайл твой лучший друг? Ха! Он не лгал. Но я делаю исключения для красивых, высоких мужчин с глазами лани, чертовски привлекательными губами и яркими, почти ослепительными улыбками. К тому же, ты только что заслужил место в моем списке лучших за то, что спас меня от этой задницы. Скажи мне, Кант, у тебя есть комплекс героя? Бизон мило надул губки и поставил негрони перед упомянутым мужчиной с глазами лани. — Не-а-а. Но мне нравятся чертовски красивые бармены с лисьими глазами и соблазнительными улыбками, ” подмигнул Кант, теперь уже открыто флиртуя с Байсоном. Туше! Засмеялся Бизон, закончив смешивать коктейль для Канта. Он осторожно поставил его перед татуировщиком, который осторожно коснулся его пальцев, принимая напиток. Наклонившись на удивление близко к красивому незнакомцу, он прошептал: «Встретимся на заднем дворе через 40 минут. Я здесь закончу. А теперь лучше возвращайся за свой столик, мой брат, похоже, начинает злиться». Убрав свои пальцы, которые задержались всего на несколько секунд дольше, чем было необходимо, Байсон обворожительно улыбнулся и приступил к обслуживанию следующего клиента. «Спасибо. Есть успехи?» — спросил Стайл, когда Кант, передав ему напиток, снова сел рядом с ним. «В отличие от тебя, мне не нужно обращаться к преследователю, чтобы получить то, что я хочу», — поддразнивающе улыбнулся Кант своему лучшему другу и расслабился, предвкушая, что произойдет, когда они встретятся через 40 минут. — Ты шутишь?! Пробормотал Стайл, на его красивом лице было написано удивление. Кант и Стайл, выросшие вместе, — хорошо известный дуэт. Они известны своими красивыми лицами и высоким ростом, но еще больше — тем, что вместе им удается доставлять немало хлопот. Начиная со средней школы и до окончания старшей, они постоянно присутствуют в дисциплинарном отделе и всегда подвергаются наказаниям по разным причинам. Они дружны, поэтому довольно хорошо знают друг друга. Стайл флиртовал все эти годы, используя обольщение как свое главное оружие и обманывая своих жертв своим опасно невинным видом. Однако Кант прибегал к нему только в случае необходимости. Стайл удивлен, что Кант проявляет повышенный интерес к кому-то, с кем он только что познакомился, обычно его лучший друг был более сдержан в этом вопросе, чем он сам. — Лучше всех на свете? Фидель собирается надрать тебе задницу, чувак. Только не говори мне, что ты хороший боец, как будто я этого не знаю. Так что, если я скажу тебе, что Фидель собирается надрать тебе задницу, поверь мне… он так и сделает. Он безумно привязан к своему младшему брату», — предупредил Стайл Канта, проявив необычную озабоченность. Стайл всегда был уверен в Канте и его способностях, поэтому Кант воспринимает это всерьез, когда видит, что его лучший друг серьезно обеспокоен. — Тогда сегодня твоя задача — убедиться, что меня не убьют до того, как я выиграю, хорошо? Сделай так, чтобы Фидель ничего не узнал, — Кант встал и похлопал Стайла по плечу в знак доверия. «Куда, черт возьми, ты собрался?» Прошипел Стайл, злясь на то, что ему только что поручили нелегкую задачу — отвлечь внимание Фиделя от своего младшего брата. «Чтобы встретиться со своей собственной Еленой Троянской», — отвечает Кант и небрежно направляется в заднюю часть зала, делая вид, что направляется в туалет. Затем, когда он убедился, что никто не обращает на него внимания, он выскользнул на холодный ночной воздух и оказаться рядом с Байсоном, который, как Елена Троянская, наверняка заставит его добровольно вступить в войну против любого, кто попытается забрать его этой ночью. Небрежно прислонившийся к стене, наполовину обьятый темнотой, Байсон на мгновение показался зловещим человеком, но, когда Кант моргнул, перед ним снова предстал невинный, соблазнительный Байсон. — Я думал, ты передумал, — Байсон развел руками и неторопливо направился к Канту. Теперь на нем была повседневная одежда, которая, если это вообще было возможно, делала его еще более сногсшибательным. — С чего бы это? Мне просто нужно использовать друга, чтобы отвлечь твоего брата на некоторое время, прежде чем ускользнуть, — Кант восхищенно улыбается симпатичному низкому мужчине. — Умен. Теперь я знаю, почему меня так влечет к тебе, — Байсон чмокает Канта в щеку и шепчет ему на ухо. По руке Канта, непривычного к такой близости, пробегают мурашки. Он уже давно ни с кем не был близок. — Пойдем? Мой байк у входа, — Кант по-хозяйски обнимает Байсона за тонкую талию своими сильными длинными руками. Наклонившись к нему поближе, Байсон позволил Канту вести его к парковке. Надеясь, что Стайлу в кои-то веки удастся привлечь внимание старшего брата на достаточное время, чтобы они смогли благополучно уехать. Забравшись на заднее сиденье большого байка Канта, Байсон обнял его за тонкую талию, которую ему удалось ощутить под кожаной курткой, которая была на нем надета. Наполовину собранный в конский хвост Кант, множество пирсингов и тату на обеих его руках, которые Байсон увидел в клубе, когда тот снял куртку, кричат об опасном парне. Однако Байсон — наемный убийца, чье милое личико умудряется одурачить всех, заставив поверить, что он всего лишь хрупкий младший брат Фиделя. Так что, что бы ни делал Кант в реальной жизни, это, вероятно, не сравнится с тем, сколько раз Бизон нажимал на спусковой крючок, чтобы покончить с жизнью какого-нибудь дерьмового политика или бизнесмена. «У тебя классные татуировки. Кто их нарисовал?» Байсон почти кричит, перекрикивая прохладный ночной воздух и оживленное движение в Бангкоке. «Я. Я тату-мастер и владею обеими руками. Поэтому, когда я начал интересоваться татуировкой, я практиковался на себе», — отвечает Кант, хотя ветер и шум машин вокруг них наполовину заглушают его ответ. Только такой опытный убийца, как Байсон, мог в совершенстве понять то, что он сказал. «Ты должен набить что-нибудь как-нибудь на днях», — пробормотал Байсон, уткнувшись Канту в спину, и наклонился еще ближе, обнюхивая его шею. Боже, он опьяняет, — подумал Байсон. Тело Канта словно загорелось от этого простого действия. Ему было жарко, он был взволнован и очень сильно возбужден, и больше всего на свете ему хотелось усадить мужчину пониже ростом перед собой и трахнуть его до потери сознания, пока он будет за рулем, если это вообще возможно. «Черт, ты и так уже такой крутой парень», — ухмыляется Байсон Канту в ухо, выдувая при этом теплый воздух и мешая Канту сосредоточиться на вождении. «Байсон, мы в 5 минутах езды от моей квартиры, перестань отвлекать меня, пожалуйста», — простонал Кант, моля о пощаде. — Я тебя отвлекаю? Бизон провел пальцами по бедру Канта, волнуясь от мысли, что он оказывает такое сильное влияние на Канта, с которым познакомился только сегодня вечером. Байсон задавался вопросом, почему из всех людей он почувствовал мгновенное и сильное влечение именно к этому человеку, но он был рад узнать, что оно, по крайней мере, не было односторонним. Впервые за долгое время он бросил вызов своему брату и улизнул, чтобы побыть с Кантом. Фидель всегда предостерегал его от того, чтобы доверять кому бы то ни было, особенно потому, что при том образе жизни, который они ведут, доверие — это самый дорогой товар. Однако Кант заставил Байсона проигнорировать слова брата, и теперь они рука об руку заходят в лифт, где жил упомянутый мужчина. Это не было похоже на квартиру, которую мог бы позволить себе простой татуировщик, поэтому Бизон мельком отметил это несоответствие, но затем отмахнулся от него, потому что парень мог быть из богатой семьи, как и Стайл. Не успели они как следует закрыть дверь, как уже срывали друг с друга одежду. Байсон не мог поверить, что это был первый раз в его жизни, когда он поцеловал Канта. Они должны были встретиться, поцеловаться и трахнуться давным-давно, потому что этот мужчина — настоящий профессионал, и поцелуй вызывает такое же привыкание, как и его привлекательность. Байсон никогда раньше не испытывал такой страсти и потребности. Поцелуи Канта обжигают и так чертовски хороши, что Байсон хочет, чтобы они длились вечно. Этого гребаного ругательства даже не должно было быть в его лексиконе, потому что убийцы вроде него живут каждый день так, словно он последний. Он никогда раньше не хотел чего-то так сильно, чтобы сомневаться в своем жизненном выборе, но вот оно, когда Кант просовывает пальцы за пояс его джинсов и ловко расстегивает их, Байсон стонет от неподдельного удовольствия. Черт, Байсон даже не понял, что к тому времени они уже были полуголыми. Слишком, блядь, поглощенный своим желанием и голодом по мужчине, за чей гребаный пресс можно умереть. Он тверд как скала, а его левую грудь покрывает красивая и крупная татуировка. Нет никого прекраснее, чем видение, стоящее перед ним. Байсон потерялся и с радостью потеряется в объятиях этого человека снова. Кант, с другой стороны, удовлетворенно улыбается, слыша прекрасные стоны, срывающиеся с вишнево-красных, теперь еще более пухлых губ Байсона. Он никогда раньше не целовался с кем-либо и не испытывал такого удовольствия. В тот момент, когда их губы встретились, Кант понял, что Байсон особенный. Пути назад уже не было. Медленно снимая джинсы и боксеры с низкого парня, он с приятным удивлением обнаруживает на его бедрах маленькое тату. Похоже, невинно выглядящий котенок на самом деле не такой уж и котенок. Облизывая его, медленно и чувственно проводя языком по этим сексуальным чернилам и опускаясь все ниже, маленький парень дрожит от предвкушения. Кант улыбается, когда хватка Байсона на его волосах усиливается, когда он добирается до его бедер. Обнаружив там еще одну неброскую, но сексуальную татуировку, он, наконец, прекращает свое долгожданное нападение и шепчет: «Я тоже хочу, чтобы на тебе была моя метка. Чтобы ты всегда помнил обо мне». — Черт, с удовольствием. Звучит сексуально, — беззаботно отвечает Байсон, голова у него все еще затуманена от всех тех приятных ощущений, которые он испытывал. Высокий мужчина умело привел мужчину пониже в свою комнату и порылся в ящике стола в поисках смазки и презервативов. Сначала он проводит рукой по очень возбужденному члену, прежде чем полностью взять его в рот, удивляя парня внезапным теплом и удовольствием. Желание бесконечными волнами прокатилось по телу Байсона, когда Кант взял его в рот, а его пальцы медленно и чувственно проникли в его дырочку. Медленно раскрывая его, все это время доставляя ему удовольствие своим талантливым языком. Вскоре в темноте Байсон услышал, как рвется обертка от презерватива, но прежде чем Кант успел ее снять, Бизон выхватил ее и поменялся с ним местами. — Не так быстро, супермен. Я еще не успел как следует повеселиться, — затем Байсон опустился ниже, к обнаженной нижней части тела Канта, и с удивлением обнаружил, что мужчина там еще более одарен, чем он ожидал. Черт, завтра я не смогу ходить, — подумал он про себя. — С тобой все в порядке? Почему ты остановился? Спросил Кант, сгорая от любопытства и начиная беспокоиться. — Я просто наслаждаюсь прекрасным видом, — выдавил из себя улыбку Байсон, отгоняя нежелательную мысль. — Теперь, когда я закончил с осмотром, мне нужно попробовать на вкус, — пробормотал он, лениво направляясь к интимной зоне высокого мужчины. Медленно берет член другого мужчины в рот, проверяя его пределы и привыкая к размеру. Крепкой хватки Канта на простынях достаточно, чтобы разжечь Байсона ещё больше. «Бизон, хватит. Черт, я больше не выдержу. Давай, я хочу кончить в тебя», — Кант притягивает Байсона к себе, и парень пониже с удовольствием садится верхом на мужчину повыше, прежде чем надеть на него презервативы. Поначалу было немного сложнее принять непривычный, большой размер, но затем удовольствие и желание сразу же взяли верх. Задавая ритм, Байсон чувственно двигался, в то же время как оба мужчины стонали о своем удовольствии. Их имена эхом отдавались в пустой, темной комнате. На полпути Кант сменил позицию и взял инициативу в свои руки. Все глубже и сильнее погружаясь в Байсона, нарастающий экстаз становился все сильнее и сильнее, пульсируя в их теперь уже скользких от пота телах. Наконец, они оба радостно дошли до края, и оргазм, такой мощный, какого они никогда раньше не испытывали, пронзил их все еще движущиеся, переплетенные тела. Ногти больно впились в спину одного и ягодицы другого, когда они оба пытались продлить удовольствие как можно дольше. Затрудненное дыхание, потные тела и покрытые спермой интимные места — все это было проигнорировано, поскольку двое мужчин крепко обнимали друг друга, чувствуя, что наконец-то встретили свою пару. Свою вторую половинку. Единственного для них человека. Боятся произнести слова, которые могут решить их судьбу, и боятся потерять это особое чувство, если один из них когда-нибудь узнает правду о другом. У них обоих есть секреты, которые они должны скрывать, но хотят рассказать другому. Прекрасно понимая, что они обречены с самого начала, но в то же время осознавая, что у них обоих чувства сильнее, чем первоначальное влечение, которое, как они думали, было единственным, что они испытывали. Отсутствие слов было полностью компенсировано действиями, когда они занимались любовью всю ночь напролет, пока оба не потеряли сознание от усталости и не заснули. Кант проснулся от звонка будильника в час дня, так как у него была назначена встреча на поздний вечер. Когда его рука обнаружила рядом с собой только пустую прохладную простыню, он понял, что Бизона уже давно нет, и попытался подавить чувство разочарования. Протягивая руку, чтобы выключить будильник, он нащупывает маленький листок бумаги. «Эй, мне нужно было идти, пока мой брат не решил убить твоего лучшего друга, если не найдет меня. Я бы с удовольствием проснулся рядом с тобой. Позвони мне, если почувствуешь, то же самое. Би» Сияющая улыбка Канта возвращается к нему, и он энергично вскакивает и направляется в ванную. Радостно напевая, он моется, а тем временем его телефон разрывается от сообщений от Стайла, который то проклинает его, то умоляет отправить Байсона домой, потому что Фидель в ярости.