Fireworks

      — Ты издеваешься? — едва ли не простонал в трубку Чонгук, выходя из душа своей танцевальной студии. — Единственная свободная пятница, после которой не надо на работу!       — Прости, — донеслось с той стороны. — Я правда не знал, что родители приедут на день независимости именно ко мне, а не к сестре.       — И именно тогда, когда я впервые за год решил выбраться в клуб, — возмутился Чон. — Да я так долго ждал этого дня. Я, блин, готовился!       — Слушай, только прошу тебя, не ходи один, — умолял взволнованный голос. — А то выйдет как в прошлый раз. А я не хочу потом всяких козлов от тебя отваживать.       — Ладно уж, — со вздохом. Надо было успокоить друга, он всё же не виноват. — Поеду домой… Погоди, у меня вторая линия. Ладно, хороших выходных с семьёй. Пока.       — Пока.       — Оу, Соён! — радостно воскликнул Чонгук в трубку, увидев имя абонента. — Ну, как прошло прослушивание?       — Спасай, Чонгук! — услышал он на том конце взволнованный голос сестры. — Один из продюсеров сказал, что нас возьмут, если мы покажем ему тот же танец, только более… Как он сказал? — Где-то на фоне несколько девчонок переговаривались, вспоминая дословно, что им было сказано. — Крючок ему нужен! — вспомнила Соён. — Чтобы были какие-то соблазнительные движения.       — Ну, окей, — протянул задумчиво Чонгук. — Обсудим.       — Нет! — воскликнула сестра и умоляющим голосом продолжила: — Он сказал, мы должны показать ему переделанный танец сегодня!       — Он обалдел? Время семь вечера.       — Чонгууук! — протянула Соён. — Мы ему сказали адрес твоей студии, он приедет в девять, а мы уже в пути. Должны успеть.       — Ты шутишь? — Чонгук потёр шею и нервно усмехнулся. — Поменять танец за час?       — Не поменять, — напомнила сестра, — добавить в танец крючок.       — «Крючок», — передразнил её Чонгук, понимая, что никуда он не денется. Поможет.       Послушав радостный писк сестры и её подруг, он отключил вызов, нервно отбросил телефон на столик с аппаратурой и включил основной свет в зале. Похоже, поход в клуб всё же отменяется. А он уж хотел было втайне от друга сходить туда один. Потому что ну очень не хотелось упускать такую редкую возможность. Но не помочь сестре он не может. Они оба жили танцами с раннего детства. Малышка Соён смотрела на своего старшего брата, что крутился дома в пируэтах и скакал во фристайле. Пошла вслед за ним в танцевальную школу и показывала результаты не хуже.       Чонгук же загорелся мечтой открыть свою студию танцев. Родители его были не такими богатыми, поэтому он начал подрабатывать ещё во время учёбы. А потом в одном из клубов на вечеринке друзей его заметили и пригласили танцевать на сцене. Гоу-гоу танцовщиком. Сначала он отказался, сославшись на то, что ему не нужно это для его портфолио танцора и даже нежелательно. Но потом, поразмыслив здраво, вернулся к хозяину заведения и обговорил детали.       Было решено выступать в маске. После первого гонорара Чонгук понял, что сможет скопить деньги гораздо быстрее, работая в клубе. Он занимал сменами всё свободное от учёбы в университете время, а после выпуска и вовсе стал пропадать там едва ли не большую часть недели. Довольно быстро у него образовался круг поклонниц и поклонников, но для него все они были сплошным размытым пятном. Полностью отдаваясь танцу, он забывал обо всём, растворяясь в музыке. Танцы были его первой и единственной любовью.       Работая на износ, он не торопился заводить отношения, ограничиваясь ничем не обязывающим сексом время от времени. А после того, как необходимая ему для открытия собственной студии сумма была собрана, он и вовсе ушёл в новую деятельность, совершенно забыв о себе. И вот сегодня он впервые решил отдохнуть как следует, но его планам помешали. Но, как бы он ни хотел расслабиться, помощь сестре была для него в приоритете. Потом сходит, не страшно.       Внутри взыграло негодование. Этот танец команде ставил сам Чонгук. Каждое движение было придумано лично им. И продюсерам, видите ли, чего-то не хватило. Крючка, ага. Это почему-то воспринялось каким-то личным оскорблением. Сейчас он им покажет крючок. Челюсти у всех отвиснут оттого, как умело он переплетает в хореографии невинность и разврат. Этот навык он приобрёл за годы работы в клубе. Он не был стриптизёром, поэтому приходилось отвлекать внимание не своим обнажённым телом, а соблазнительными движениями. И да, он в какой-то степени даже гордился, что у его подиума было больше зрителей, чем у тех, где крутились на шестах или устраивали «голые танцы» со стульями и другими атрибутами. Только движения телом и ничего лишнего. А заводил он получше остальных. Вот и сейчас научит своих девочек некоторым таким уловкам.       Пока ждал сестру с подругами, продумывал в голове, как можно изменить танец, чтобы девчонки эти нововведения быстро запомнили и правильно выполнили. В Соён он был уверен на сто процентов, а вот остальные делали упор на вокал, и танцы для них были второстепенны. Хотелось бы, конечно, идеального исполнения от всех. Для него как хореографа это было важно. Но в условиях ограниченного времени оставалось надеяться, что продюсер войдёт в положение и сделает скидку.       Минут через тридцать подъехали девочки, и танцевальный зал наполнился взволнованным щебетанием пятерых подруг.       — Мы так боялись, пока ждали своей очереди.       — Там было столько народу, и мы выглядели на их фоне какими-то убогими.       — А потом, когда вошли в зал для кастинга, вообще чуть не умерли.       — Продюсеры такие молодые и красивые, они только смущали ещё больше.       Чонгук с улыбкой слушал, как те наперебой рассказывали о сегодняшнем дне. Он радовался за сестру и её подруг. В отличие от неё, он не искал славы и известности. Ему вполне хватало для счастья осознавать, что он добился своего и теперь являлся владельцем собственной студии танцев. Но и амбициозность Соён вполне понимал. У той талант сочетался с удивительной красотой, прятать которую было бы преступлением. Он постарается сделать всё, что в его силах, чтобы их взяли в проект.       — Итак, я понимаю вашу взбудораженность, но напоминаю, что вы ещё не прошли, — перебил он девочек.       — Чонгук, ты же поможешь? — умоляюще посмотрела на него Соён, а за ней и остальные.       — Конечно. Куда ж я денусь.       — И ты уже нам придумал новые секси движения? — донёсся тонкий голосок откуда-то сбоку, когда его взяли в плотное кольцо, приготовившись слушать.       — Само собой, — закатил глаза Чонгук. «Секси движения», видишь ли. Было немного странно говорить об этом с собственной младшей сестрой и её подругами. — Но главное для этого вашего «крючка» — не только изменения в хореографии. Вот скажите мне, для чего нужны эти «секси» движения?       — Соблазнять, — едва ли не хором ответили девчонки.       — А самое главное в соблазнении что? — Из Чонгука наставник был так себе, но он старался.       — Сиськи? — предположила сестра, оттягивая ниже декольте.       — Взгляд… Балда, — потрепал её по макушке Чон и пошёл включать музыку. — Ну и немного бёдра. Я танцую ваш номер с изменениями, а вы внимательно смотрите на меня.       — Ооо! — протянули восхищённые зрители, когда танец подошёл к концу. — С такими движениями нас точно возьмут в шоу.       Довольные девочки, конечно, одобрили все его изменения. Выучили новые движения и начали репетировать, боясь не успеть перед приездом продюсера. Ровно в девять в дверь студии постучались, и Чонгук поспешил открыть. Замер на секунду, встретившись взглядом с высоким и безумно красивым мужчиной, но быстро сбросил наваждение, слегка тряхнув головой, и открыл дверь шире.       — Добрый вечер, господин?       — Господин Ким, — представился продюсер, мельком взглянув на него, и сразу же перешёл к делу. — Девочки готовы?       — Конечно, — буркнул Чонгук. Да, он заметил, что с ним не поздоровались. Да, он хотел бы возмутиться, ведь он здесь хозяин, а не этот «важный дядя», но ради девочек сдержался. — Проходите, присаживайтесь на кресло.       Чонгук махнул рукой в сторону удобного кожаного кресла, которое вытащил в зал из комнаты отдыха специально для этой «деловой шишки», а сам отошёл к музыкальной установке. Красивый, зараза. Несмотря на то, что на несколько лет старше Чонгука, он был абсолютно в его вкусе. Включив музыкальное сопровождение, он не сводил взгляда с продюсера, чтобы понять, нравятся ему изменения или он всё также недоволен. Но удивился, когда в глазах Кима сверкнула искра победы, а улыбка растянулась так, будто он нарвался на золотую жилу. Вот так просто? Изменения были незначительными, но, судя по всему, зацепили его. Что ж, это же хорошо, правильно?       Когда музыка стихла, в зале повисла тишина, которую господин Ким не торопился прерывать. Девочки смотрели на него выжидающе, а Чонгук нахмурился, не понимая, чего он тянет. В конце концов продюсер начал:       — Да, девочки. Получилось отлично. Я думаю, можно попробовать взять вас на шоу второй командой, — господин Ким улыбнулся, увидев радостно прыгающих и обнимающихся девчонок. Но, бросив взгляд на Чонгука, добавил: — Вы хотите сказать, что он ваш хореограф?       — Да, — непонимающе подтвердили те. — Чонгук — наш хореограф.       — Ни за что не поверю, что именно он добавил эти движения, — ухмыльнулся продюсер.       — А чего так? — У Чонгука не было причин выслуживаться или даже просто быть вежливым с человеком, сомневающимся в его компетенции. От него всё равно ничего не зависело в его работе. Только вот Соён и её подруги напряглись в страхе, что им прямо сейчас и откажут.       — Не могу представить, как эти движения может делать мужчина, — пояснил Ким. — Продемонстрируете?       — Запросто, — выплюнул Чонгук и включил мелодию заново, вставая в центр. На слабо его ещё не брали, ага.       Сначала в нём бурлили эмоции. Сжав губы в тонкую полоску, думал только о том, чтобы не психануть, подставляя тем самым сестру. Танцевал так как надо, так, как это умеет только он. И его любовь к движениям под музыку заметно успокоила кипящее негодование. Вот тогда-то он и бросил взгляд на продюсера. И лишь профессионализм помог ему не сбиться с такта. Потому что тот смотрел на него в полном восхищении. В глазах Кима блестели искры, будто он получил божье благословение.       Чонгук сразу вспомнил те годы, когда танцевал в клубе. И, несмотря на то, что работать хореографом в собственной студии ему несомненно нравилось, видеть, как он влияет на людей, ему нравилось, пожалуй, не меньше. Внутри поднималась волна какого-то трепета и азарта. Как эти два чувства переплетались и разрастались в один сгусток обжигающего пламени, он даже не отслеживал. Но уже к середине песни ощущал совершенно противоположные эмоции. Сейчас он удовлетворённо улыбался, видя, как продюсер закусывал губу, глядя на него. И неосознанно прикусил собственный пирсинг в губе, отвечая на это действие. Ким же оттянул ворот своей кофты, явно чувствуя напряжение.       Ох, что-то Чонгуку подсказывало, что пятница ещё не потеряна.       И не нашлось бы такой силы, что смогла бы остановить его теперь. Что он там говорил своим девочкам? Соблазняем взглядом? Что ж… Насколько он может судить, этот мужчина уже полностью очарован, а значит, нужно лишь слегка дожать. И он уже не думал о первоначальной причине своего выступления. Соён и её подруги, конечно, старались, а он расслабленно вводил в транс одного очень красивого продюсера. В самом конце танца, поймав его взгляд, подмигнул и отсалютовал Киму, что тут же театрально схватился за сердце, вызывая смех Чонгука.       — Что ж, девочки, — господин Ким говорил ровно, будто и не было этого представления от одного очень талантливого хореографа. — Жду вас в понедельник у себя в офисе.       Те снова бросились обниматься и поздравлять друг друга, а Чонгук отошёл, чтобы выключить музыкальную установку. Но продюсер остановил его поднятой рукой.       — Что? — не понял тот.       — Мы можем обсудить кое-что?       — Да, конечно, — Чонгук равнодушно пожал плечами, пряча улыбку. — Девчонки, поздравляю. Шагайте отмечать, а мы ещё задержимся.       Счастливые и довольные подруги с громким неразборчивым щебетом выпорхнули из студии, оставляя их наедине. Налив себе стаканчик воды, Чонгук неторопливо утолял жажду. Глядя из-под чёлки на сидящего неподвижно Кима, он гадал, как повернётся их разговор. Сомнений не было, он понравился продюсеру, оставалось дождаться, когда тот скажет это прямо. Но первым Чонгук начинать даже не собирался. Однако терпеливостью он никогда не отличался. Выбросив стаканчик, сложил руки на груди и уставился на Кима, вопросительно подняв бровь.       — Что ж, — начал тот и устроился поудобней в кресле. Уходить он, судя по всему, не торопился. — Не буду ходить вокруг да около. Предлагаю вам подписать контракт с нашей компанией.       — Что? — Чонгук нахмурился. Так он его всего лишь с профессиональной точки зрения оценивал? — Куда?       — Ваша внешность прямо просится на экраны.       — Скажете тоже, — фыркнул Чонгук и нервно сжал собственные предплечья. — Я как танцор, конечно, могу похвастаться идеальной фигурой, но внешность… Она не для экрана. — Увидев нахмуренные брови продюсера, пояснил: — Большой нос, зубы как у кролика, глаза огроменные. Вообще не стандарт для развлекательных шоу.       — Странно. — Ким наклонил голову, внимательнее вглядываясь в Чонгука. — Своим профессиональным взглядом я вижу идеальную внешность и огромные перспективы. Но не вправе давить и убеждать.       — И на том спасибо, — нервно хмыкнул Чонгук. Настроение скатилось ниже нуля, это ж надо было так обмануться в своих ожиданиях. Выдавив из себя вежливую улыбку, поспешил попрощаться. — Спасибо за предложение, но быть хореографом в собственной студии — это моя мечта. Поэтому я, пожалуй, откажусь. Спасибо, что взяли девочек. Всего хорошего.       — Можно попросить кое-что перед уходом? — внезапно спросил продюсер, вгоняя его в ступор. Увидев согласный кивок, продолжил: — Станцуйте ещё один танец для меня.       А может, и не обманулся…       Чонгук включил музыку и вышел на середину зала. Едва мелодия зазвучала, он растворился в ней. Танцевал, получая истинное удовольствие от внимательного взгляда Кима. Его движения были плавными, почти небрежными, но в каждом из них чувствовалась сила и уверенность. Он знал, что продюсер ловит каждый его жест, обводит взглядом каждый изгиб тела, и это знание добавляло ему азарта. Музыка пульсировала в его венах, подстёгивая его танцевать ещё энергичнее, ещё раскрепощённее.       Господин Ким не отрывал взгляда от него. В каждом движении Чонгука явно читался вызов, обещание чего-то большего, чем просто танец. И он надеялся, что продюсер всё поймёт правильно. Сердце бешено колотилось в груди. Он надеялся, что мужчина захочет подойти, прикоснуться к нему, почувствовать его тепло, но тот был словно прикован к своему месту.       Чон внезапно остановился, поймав взгляд Кима. В зале стало как-то тише, словно звук приглушили. Он улыбнулся, понимая, что стоит рискнуть. Медленно, словно дразня, направился к креслу.       Господин Ким даже не шелохнулся. Он был как загипнотизированный, не в силах отвести взгляд. Чон приблизился, пока между ними не осталось всего несколько сантиметров. Наклонился к его уху и прошептал:       — Я собирался после работы пойти в клуб. Но моим планам помешали. — С удовлетворением отметил, как едва заметно вздрогнул продюсер. — Вы мне должны.       Слова Чона прозвучали как вызов, как приглашение в другой мир. Мир, где нет страха быть отвергнутым и предрассудков, а есть только страсть и желание. Господин Ким не колебался ни секунды. Он протянул руку и коснулся щеки Чонгука. Его пальцы слегка дрожали, но в глазах горел огонь.       Чонгук перехватил его руку, прижав ладонь сильнее. Его взгляд стал ещё более пронзительным, словно он видел мужчину насквозь. В этом взгляде виднелась бездна, готовая поглотить их обоих.       Ким подался вперёд, сокращая последние сантиметры, разделяющие их губы. Аккуратно, но уверенно слегка прихватил зубами нижнюю, прося ответить. И, конечно, Чонгук не заставил его долго ждать, приоткрыл рот, сразу же впуская чужой настойчивый язык. Продолжая держать руку Кима, он провёл ей по своей шее, направляя, после чего отпустил, а тот уже сам скользнул ниже, разгоняя мурашки. Поцелуй был полон нежности и страсти. Вечер только начинался, но уже было ясно, что он будет незабываемым. Тишину нарушало лишь их сбивчивое дыхание. Каждый вздох, каждое прикосновение отзывалось разгорающимся пламенем внутри, разгоняя пульс, распаляя тела.       Когда они наконец оторвались друг от друга, в их глазах читалась надежда на продолжение. Чонгук провёл большим пальцем по щеке Кима, стирая невидимую пыль.       — Как вас зовут, господин Ким, напомните? — прошептал он, словно боясь нарушить хрупкую атмосферу.       Тот улыбнулся, глядя в его глаза.       — Тэхён. И давай перейдём на «ты».       — Хорошо, Тэхён. — Чонгук опёрся руками о подлокотники кресла и тряхнул головой. Ему было неудобно в таком положении, поэтому рискнул попросить: — Можно на колени?       — Какой интересный вопрос, — ухмыльнулся тот. — Тогда уточни: передо мной или ко мне?       — Хотелось бы и то, и другое, но у меня уже совершенно нет терпения, поэтому, к тебе.       Чонгук быстро оседлал его бёдра и довольно промычал, почувствовав руки Тэхёна на своей талии. И снова поцелуи, но на этот раз страстные, жаркие, не оставляющие сомнений относительно того, чем всё сегодня закончится. Чонгук уже убедился, насколько длинный и проворный у Тэхёна язык, но сейчас тот вытворял совершенно развратные действия у него во рту, поражая ещё больше. Возбуждение стремительно охватывало обоих, сжигая остатки здравого смысла.       Тэхён скользнул руками под рубашку Чонгука, скидывая её с плеч. Оставшись в тонкой майке, тот расправил плечи, ненавязчиво демонстрируя свои мышцы.       — Вау, — протянул впечатлённый Тэхён.       Склонившись, он слегка прикусил его бицепс, вызвав внезапный стон Чонгука. И это будто подожгло фитиль. Отбросив остатки приличия, Чонгук прогнулся, проезжаясь по паху Тэхёна. Тот был уже твёрдый, возбуждение заметно выпирало, вызывая довольную усмешку.       — Не будем медлить, — предложил он, потянувшись к брюкам, чтобы расстегнуть ремень.       — Подожди, — неожиданно прервал его Тэхён. Замерев, Чонгук на секунду решил, что всё же продолжения не будет. Но тот пояснил: — Сначала я хочу показать тебе тебя. А потом показать фейерверки.       — Как интересно, — растянул губы в улыбке Чонгук. — Я почему-то не сомневаюсь, что ты сможешь это сделать.       — Вставай, — скомандовал тот. А когда Чонгук сделал, что было сказано, повёл его к огромному зеркалу во всю стену.       — Зачем? — закатил глаза Чонгук, когда они расположились напротив зеркала. Тэхён стоял позади него, прижимаясь грудью к спине.       — Взгляни на себя. — Нежно поддев его подбородок, Тэхён поднял лицо Чонгука, чтобы тот встретился со своим отражением.       Ему нравилось то, что он видел в зеркале. Он не смотрел на себя. Он смотрел на восхищённый взгляд Тэхёна, и этого ему было достаточно, чтобы согласиться на всё.       Губы Тэхёна коснулись его виска, невесомо, нежно, словно они были знакомы не час, а всю жизнь. В отражении Чонгук с неподдельным удовольствием следил за тёмными внимательными глазами Тэхёна, изучающими его словно произведение искусства. Его щёки горели, и он не знал, от прикосновения или от сказанных слов.       — Ты просто совершенство, Чонгук. — Голос Тэхёна был тихим, почти шёпотом, но каждое слово звенело в тишине зала.       Он чувствовал, как чужие руки обнимают его за талию, притягивая ближе, пока их отражения почти не слились воедино.       Сердце Чонгука бешено колотилось в груди, отбивая безумный ритм. Он чувствовал, как кровь приливает к лицу, окрашивая щёки ярким румянцем. Слова Тэхёна, прикосновения, его взгляд — всё это казалось невероятным. Он боялся пошевелиться, нарушить эту хрупкую реальность, которая так сильно отличалась от его привычного мира, где он просто пошёл бы в клуб и просто снял копившееся напряжение с каким-то обезличенным случайным незнакомцем.       Он медленно поднял руку, коснувшись пальцами руки Тэхёна, лежащей у него на талии. Продолжая смотреть в глаза через отражение в зеркале, сдвинул его руку ниже, намекая на продолжение.       Чонгук закрыл глаза и почувствовал, как Тэхён наклонился ближе, коснувшись его плеча своими губами. Лёгкий невесомый поцелуй, но от него по телу Чонгука пробежала волна мурашек. Он прижался к Тэхёну, вдыхая его аромат — смесь табака, кофе и чего-то неуловимо родного. Впервые за долгое время он чувствовал себя в безопасности, хотя практически не знал этого человека. В этом объятии было все, что ему нужно.       — Ты возьмёшь меня, стоя перед зеркалом? — небрежно-шутливо спросил Чонгук, но чуть подрагивающий голос выдавал в нём нетерпение и бурлящее в крови возбуждение.       — О, да.       Чонгук умудрился изогнуться так, чтобы урвать очередной поцелуй. Тэхён же не тратил время зря, проворно справляясь с застёжкой на джинсах, и уже через минуту те были спущены вместе с бельём. Сладкое мычание отразилось от стен студии, едва пальцы коснулись возбуждённого члена. Эти пальцы были настолько умелыми, что на мгновение внутри проснулась необоснованная ревность к опыту этого мужчины. Шикарного, но не его. Оторвавшись от поцелуя, он следил в отражении зеркала за тем, как его член налился кровью настолько, что головка, по которой скользил большой палец, размазывая выделившуюся каплю предэякулята, стала тёмно-багровой. Давление стучало в ушах, внизу живота всё скручивало в одной точке напряжения, и Чонгук положил свою руку поверх чужой, прося остановиться.       — В джинсах два пакетика, — тихо проговорил он и тяжело, но с облегчением выдохнул, когда рука в ту же секунду исчезла, оттягивая момент взрыва. Он боялся, что такими темпами до самого главного они даже не дойдут. И это стало бы большим разочарованием.       Он прикрыл глаза, восстанавливая дыхание. Не обращал внимания на шорох позади него, концентрируясь на собственных ощущениях. И в какой-то момент вздрогнул, когда Тэхён нежно поцеловал его в шею. По телу пробежались электрические импульсы, а мурашки проступили, кажется, даже на пятках.       Тэхён положил одну руку ему на живот, приобнимая, и прошептал:       — Я нашёл самую драгоценную жемчужину, даже не надеясь уже.       Отчего-то эти слова заставили не очень чувствительного к комплиментам Чонгука снова смутиться. Пряча глаза от пронзительного взгляда Тэхёна в отражении, нервно сдунул чёлку и, меняя тему, возмутился:       — Ты обещал показать мне фейерверки. Не заставляй меня ждать.       — Всему своё время, — усмехнулся тот, и в этот же момент Чонгук ощутил его холодные влажные пальцы между своими ягодицами.       Один палец без сопротивления скользнул внутрь, принимаясь неспешно растягивать стенки. И Чонгук в наслаждении прикрыл глаза, но тут же снова распахнул их, когда к первому добавился второй. Это было слишком хорошо.       Тэхён покрывал поцелуями его шею, плечи, то прикусывая слегка, то проводя языком, то втягивая кожу губами. Волны возбуждения снова накатывали одна за другой, заставляя кусать губы в нетерпении.       Чонгук поднял свою майку и положил руки сверху на ладонь Тэхёна, водя ей по своему телу, давая возможность восхититься его идеальностью. Этим он гордился, да. И рад был с улыбкой наблюдать за тем, как и сам Тэхён сгорал от этих ощущений.       — Ты идеальный.       — Да. А ты, по-моему, слегка подзатянул с подготовкой.       Усмехнувшись, Тэхён слегка отстранился, оставляя Чонгука с неприятным ощущением пустоты и прохлады. Но тот не заставил себя долго ждать и уже совсем скоро развёл его ягодицы в стороны и толкнулся внутрь, раздвигая расслабленные стенки.       Чонгук не сдержал громкого вздоха, почувствовав, как его заполняет немаленьких размеров член. Уперев ладони в зеркало, он прогнулся в пояснице сильнее, чтобы ещё больше ощутить его в себе.       Сильные руки обхватили его поперёк живота, прижимая ближе. Запах Тэхёна кружил голову, его тихий сбивающийся шёпот слышался каким-то неизвестным заклинанием, а тело отзывалось на каждое движение ещё большим желанием. Зеркало запотело от частого тяжёлого дыхания Чонгука, своё отражение он видел уже размытым, отчего то казалось нереальным.       Тэхён раскачивал бёдрами неспешно, набирая темп постепенно, но двигался глубоко в нём, выходя только наполовину. Чувствительные стенки ощущали через тонкий слой латекса вздувшиеся вены возбуждённого до предела органа.       Собственный член сочился естественной смазкой, капая на пол, и тяжело раскачивался от каждого движения. Хотелось помочь себе, чтобы скорее почувствовать очищающую мозг и тело разрядку, но при этом и растянуть удовольствие от процесса хотелось не меньше. Потому что член Тэхёна идеально заполнял его, разнося по телу волны эйфории.       — Ещё, — протянул на выдохе Чонгук. — Если ты ускоришься, я кончу. Давай.       Тэхён послушно увеличил темп, вбиваясь в него быстро и резко, отчего тот уже не сдерживал стоны. Руки скользили по гладкой поверхности зеркала. Он положил на них голову, уткнувшись лбом для лучшей опоры, потому что ноги уже подкашивались. Такого сногсшибательного секса у него давненько не было. Тэхён просто раскатывал его, и это было охрененно.       Движения становились рваными и дёрганными, Чонгук ощущал подрагивающие мышцы прижимающегося к нему сзади тела. У него самого пружина сдавливающего напряжения затянулась до предела, готовая выстрелить. Пальцы Тэхёна снова обвили его член, надрачивая в такт движениям бёдер. Всего несколько движений — и Чонгук зажмурился, кончая ярко и долго. Звёзды перед глазами вполне могли сойти за фейерверки, обещанные ему совсем недавно.       Тэхён толкнулся ещё пару раз и замер, тяжело дыша в его шею. Вышел, но так и продолжал стоять. И Чонгук даже не думал шевелиться или выпутываться из капкана. Ему было так хорошо и комфортно, как давно не было. Из крепких объятий его выпустили только после того, как они оба восстановили своё дыхание. И прежде чем обернуться, Чонгук поймал в отражении зеркала его восхищённый взгляд.       — Что? — спросил он.       — Любовался бы тобой вечно, — признался Тэхён. — Особенно, когда ты такой.       И после всего, что между ними только что было, лёгкий, едва уловимый поцелуй на губах показался Чонгуку чем-то восхитительно-волшебным.

      ***

      После душа Тэхён неспешно одевался, с лёгкой улыбкой наблюдая за тем, как Чонгук ворчит перед зеркалом, пытаясь уложить непослушные волосы. Этот парень. Он просто не мог поверить своему везению. До сих пор пребывал в какой-то неописуемой эйфории. Дождавшись, когда парень приведёт себя в порядок, он предложил:       — Что ж, нам пора поторопиться. Пойдём, пожалуй.       — Куда? — не понял Чонгук.       — Как это, куда? В парк, — пожал плечами Тэхён, уже предвидя реакцию. — Через двадцать минут начнётся.       — Что начнётся? — продолжал недоумевать тот.       — Фейерверки. В честь дня независимости.       Три… два… один.       — То есть, когда ты хотел показать мне фейерверки, ты имел в виду салют? — расширив и без того огромные глаза, уточнил Чонгук. А когда увидел подтверждающий кивок и хитрую улыбку, моментально начал покрываться стыдливым румянцем и прикрыл лицо ладонями. — Господи, я такой озабоченный. Даже не связал фактов. И ты всё ещё хочешь показать мне их?       — Хочу посмотреть на них вместе с тобой, — подтвердил тот. — Даже ещё больше.       — Мне так стыдно.       — Не ври, — щёлкнул его по носу Тэхён. — Ты ни о чём не жалеешь.       — Что верно, то верно, — пожал плечами Чонгук и взял ключи от студии. — Пойдём, иначе не успеем.       Добравшись до парка за десять минут, они нашли более-менее свободное место и приготовились смотреть шоу. Уже совсем скоро взрывы разноцветных огней расцветали один за другим в ночном небе, отражаясь в их широко раскрытых глазах. Звуки взрывов смешивались с восторженными возгласами зрителей, собравшихся в парке, создавая неповторимую атмосферу.       Тэхён украдкой взглянул на Чонгука, замечая лёгкую улыбку на его губах. Кажется, он был счастлив. И этот момент казался таким бесценным. В кармане завибрировал телефон, и пришлось ненадолго оторваться.       Юнги:       Я же говорил, что это его движения       Вижу вас       Рад за тебя       Улыбнувшись, Тэхён убрал телефон в карман.       Несколько часов назад       — Осталась последняя команда. — Продюсер Мин Юнги снял очки и протёр глаза. Они просматривали танцевальные номера уже несколько часов. Бесспорный фаворит уже был выбран около часа назад, но необходимости отсмотреть всех это не отменяло.       — Слава богу, это мучение подходит к концу, — согласился с ним продюсер Ким.       В зал пригласили последних участников просмотра, музыка зазвучала, уже порядком раздражая барабанные перепонки, но едва те начали танцевать, Тэхён замер. Было в их движениях что-то такое, что начало колоть за рёбрами. Будто дежавю или ностальгия по чему-то забытому. Он следил, будто заворожённый, за танцем, не в силах оторвать взгляда от девушек. Грудь начало сдавливать непонятной тоской, а в голове мелькала мысль, что здесь что-то не так.       Как только музыка прекратилась, Юнги наклонился к нему и прошептал:       — Ты тоже это увидел?       — Я не понимаю, — честно признался он.       — Они явно занимались в той же школе или студии, что и Он, — пояснил свои слова Мин.       — Ты думаешь? — сложно было поверить в такую удачу, но так хотелось.       — Я в этом уверен, — кивнул тот. — Мы сегодня стольких отсмотрели, и только здесь были те самые фирменные движения. Ты не должен упустить этот шанс.       — Да, ты прав. Даже если я ошибусь, я хотя бы буду в этом уверен, — согласился Тэхён и обратился к претенденткам: — Знаете, признаюсь честно, мы уже выбрали группу для шоу. Но, если вы нам понравитесь, то сможете стать вторыми участниками. Вам не хватает кое-чего в вашем танце. Какого-то крючка. Чего-то такого соблазнительного, что могло бы зацепить зрителей.       — Но кастинг уже закончится, пока мы будем менять. — Опешившие девушки не знали, как выйти из положения. — Мы же не сами ставим танцы.       — Что ж… — Тэхён выдохнул и небрежно бросил: — Если вы готовы переделать танец в ближайшие пару часов, то я бы посмотрел на результат.       — Но будет уже поздно, когда мы вернёмся. Это будет неудобно.       — Я готов приехать в вашу школу или студию. Где вы там обучаетесь? — Юнги с улыбкой наблюдал за тем, каким равнодушным и незаинтересованным выглядел друг, хотя знал, что в эту минуту сердце его неспокойно.       — В студии, да.       Девушки посовещались и дали ему адрес студии танцев, куда он пообещал приехать через два часа. А те в замешательстве покинули зал. Тэхён упал головой на сложенные на столе руки и пробубнил:       — Неужели я наконец узнаю, где Он учится танцевать?       — Я на девяносто процентов в этом уверен, — кивнул Юнги, собирая свои записи в папку. — Как только узнаешь, что это за студия, навести справки о тех, кто её посещает, не составит труда. А уже там, я думаю, ты узнаешь его.       — Ни с кем не спутаю, это точно.       Приехав в студию, он не ожидал, что хореографом окажется такой красавчик. Как только девушки показали ему улучшенный танец, у него уже не осталось никаких сомнений в том, что движения те самые. И ему стоило огромных усилий сдержать беспристрастное лицо. И последним гвоздём в гроб его эмоциональной стабильности была просьба доказать, что именно этот парень придумал их.       Едва Чонгук начал танцевать, Тэхёна отбросило на несколько лет назад, когда они пришли с Юнги в клуб и увидели танцора в маске. Тот был воплощением грации и красоты. Маска, скрывающая лицо, лишь усиливала очарование. Он, обычно сдержанный и расчётливый, утонул в этом танце. Это казалось каким-то наваждением.       Его тянуло возвращаться в этот клуб снова и снова. Завораживающие движения таинственного танцора сводили его с ума. Он даже разговаривал с владельцем заведения, но тот категорически отказался выдавать имя парня. А потом тот исчез так внезапно, что у Тэхёна образовалась зияющая пустота в груди. Это было настолько нелепо, что он сам ругал себя за столь нездоровую привязанность. Пытаясь выкинуть его из головы, искал каких-то новых талантливых танцоров, но никто из них не смог оказать на него такого же впечатления.       И вот, спустя столько времени, он нашёл его. И очаровался ещё больше его чуть резковатой манерой общения, странно гармонично сочетающейся с постоянно розовеющими щеками. И так не хотелось его упускать.       Встав позади Чонгука, он обнял его со спины и улыбнулся, когда тот расслабился в его руках, устраиваясь поудобнее. Они смотрели на звёздное небо, в котором уже давно перестали взрываться яркие огни. И судя по тому, что ни один из них не торопился разрывать объятия, даже когда остальные зрители начали постепенно расходиться по домам, они оба не хотели, чтобы эта ночь заканчивалась.