Крысята

Лондон. Осень 1940-го. Беспардонно распихивая локтями толпу, Бернард старался как можно быстрее спуститься вниз, на станцию метро. И без того напряжённую обстановку усугубляла оглушительная сирена, которая словно подгоняла и давила, заставляла волноваться сильнее, напоминая что на счету каждая секунда. Во всей этой суматохе мальчишка чуть не спотыкается, проклиная шёпотом всех и вся, кого только мог. Какого же было его удивление, когда опустив глаза он увидел маленькую девчушку, в явно большеватом ей тёмно-коричневом пальто, с заплаканным лицом и мечущимся взглядом, ищущем кого-то в толпе. — Уйди с дороги! — Озлобленный Бернард уже хотел было идти дальше, пока девчонка не подняла на него свои серые большие глаза, натёртые и переполненные слезами. Остановившись, и загляну в них, мальчик ненадолго задумался. — Ай, чёрт с тобой! Схватив бедолагу за руку, высокий и, на удивление, сильный парень продолжает бесцеремонно пихаться и толкаться. Оказавшись в одном из длинных коридоров станции, с гнетущими тёмными пролётами, освещаемыми порой всего одной или, если повезёт, парой лампочек, он оглядывает толпу, после чего чуть наклоняется к маленькой девочке: — Ну всё-всё, хватит реветь! — Бернард слегка потряс её за плечо, подмечая, что девочка и не особо-то сопротивляется. — Ты потерялась? Где твои родители? — Я... я не знаю... — Тихонько сквозь всхлипы пролепетала девочка. Голосок у неё явно был не из громких, не удивительно, что родители и не заметили пропажу. — Когда мы спускались... моя мама... о-она шла впереди меня... Раздражённо цокнув, мальчик оглянул толпу, в поисках обеспокоенной дамочки которая, вероятно, и оказалась бы горе-мамашей. Но нет, вокруг лишь молодые женщины лет 20-ти на вид, чопорные и деловые. — Ох, ну и за что ж мне это всё?! — Вновь взглянув на девочку, в его голове рождается гениальная идея. Развернувшись к ней спиной, он через плечо рявкает — Залезай! На пару секунд переставая плакать, девочка вылупилась на него, словно на полоумного. — Ч-чего?... — Неловко переспросила она. — Чего?! На спину лезь ко мне, говорю! Сказать, что малышка опешила, не сказать ничего. Однако, недоумённо поморгав своими глазками ещё пару мгновений, она всё таки осмелела и прижалась со спины к этому грубому парню. Подхватив эту кобылицу, отметив про себя её довольно немаленький вес, Бернард чуть поднялся, чтобы та возвышалась над толпой. — А теперь зови свою мать! — Надрывно прохрипел он. Сразу смекнув что к чему, малышка неожиданно осмелела и, набрав в лёгкие побольше воздуха, во всю глотку завизжала: — Ма-а-а-м!! — Ощущая, как под ней трясётся мальчик, она попыталась кричать ещё громче, пока откуда-то из толпы не услышала: — Лилиан! Покричав ещё какое-время, собирая косые взгляды окружающих, Лили всё таки приметила в потёмках низенькую женщину, в довольно вычурной тёмной шляпке с вуалью, которая в беспокойстве выискивала откуда идёт звук. — Мамочка! — Радостно спрыгнув и направившись в сторону миловидной полной дамы, лепетала малышка. — Мамуля! — Бог ты мой, Лили! — Проворковала с явным акцентом женщина, прижимая к себе дочь не прекращая поглаживать её по спине. — Кхем... — Попытался привлечь к себе внимание Бернард. — Всегда пожалуйста. Грубить взрослым, особенно даме, не особо-то и хотелось, однако ни "спасибо", ни "благодарю". А ведь он с лёгкостью мог эту мелочь пузатую прям там, у входа, оставить! — Ох, что ж это я? Спасибо вам огромное мистер... — Осёкшись, женщина неловко улыбнулась и вопросительно посмотрела Бернарду прямо в глаза. — Мистер Росс. — Ощутив насколько важным он сейчас выглядел для своих 14-ти лет, мальчик решил не менее важно добавить. — Бернард Росс. Однако, всю эту напускную важность как ветром сдуло, стоило только сверху раздаться хлопкам и громким взрывам, вызывавшим сильные толчки даже здесь, в метро.