Номер на последней странице

По всей кухне раздалось тихое детское шипенье. Маленький мальчик, лет пяти отроду, с обидой смотрел на свою руку, которой он только что обжёгся об плиту, и старался сдержать наплыв слёз. Тоненькие губы мелко подрагивали в преддверии плача, но мальчишка изо всех сил сдерживал себя, мысленно напоминая себе, что шуметь нельзя. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, Россия утёр небольшие капельки слёз в уголках глаз и поспешил отключить плитку, пока она не раскалилась докрасна. За окном шумела зимняя вьюга, нагоняя ещё большей тоски. Тёплый свет лампы не дарил желанного тепла, но русский всё равно на неё не рассчитывал, с самого утра укутавшись в шерстяной свитер и носочки. Из соседней комнаты раздался громкий чих, отчего малыш вздрогнул, испуганно вжав голову в шею. РСФСР уже второй день безвылазно лежит в кровати со страшным жаром и слабостью. Не просыпается даже, чтобы закинуть в рот кусок хлеба, и только заботливый сын приносил ему горячий чай с сахаром, который уже успевал остыть до того, как старший русский проснётся на минутку, чтобы смочить болеющее горло и выпить таблетку. Лекарства слабо помогали встать коммунисту на ноги, ведь слёг он очень резко и в этом винил себя малыш Россия. Двумя днями раннее он слёзно умолял отца поиграть вместе на улице, покупаться в белом снегу, полепить снежных баб и просто насладиться зимой. РСФСР с молодости подкосил своё здоровье ещё во времена правления своего отца, а после рождения сына, иммунитет старшего омеги держался лишь на крепких витаминах и дисциплине. Любящему отцу действительно хотелось порадовать сына в свой заслуженный отпуск и поиграть с ним на улице, но в тот день погода явно не добрела: мороз крепчал, валил пушистый снег и дул коварный ветер. Совет наотрез сперва отказался проводить игры на улице и сына не туда не пускал, но даже у того внешне сурового мужчины весьма сентиментальное сердце, если дело касается его сына. Хорошенько всё обдумав и одевшись чуть ли не теплее ребёнка, коммунист согласился на уличные игры, идя в разрез дисциплине. Всего полчаса весёлых игр и оба русских вымокли до нитки. Хрупкий иммунитет не смог побороть холод русской зимы и уже вечером РСФСР ощутимо поплохело, а там недолог час, он слёг в кровати с высокой температурой, проклиная себя за слабость. Россия удивительно хорошо понимал, из-за чего, точнее, из-за кого папа не может встать с кровати и мечется от лихорадки, стоит только заснуть. Детское сердце сжималось от боли и вины. Пусть младший русский не понимал, как работает процесс заболевания и иммунитет, но чётко осознавал, что совершил ошибку, уговаривая отца на безобидные игры со снегом. Уже на конец первого дня мальчик понял, что один он мало чем поможет папе. Он без понятия, где и какие брать лекарства, как приготовить куриный бульон и ставить горчичники. Его маленькие ручки способны только заварить вкусный чай и приносить его в комнату отца каждые два часа, кроме ночи. Разумеется мальчик знал, что нужно кому-то позвонить и попросить помощи, чтобы любой из взрослых прилетел и вылечил РСФСР. В телефонной книге у стационарного телефона отца записано бесконечное множество номеров. Некоторых имён Россия не знал вовсе, зато прекрасно выделил из всего множества цифр нескольких лиц, которым папа доверял особенно трепетно. Другие Республики. Первым делом малыш русский позвонил БССР и КССР. Белорус, как услыхал о том, что их глава и по совместительству его дражайший друг, сильно заболел, поднял на уши все аэропорты своей части страны. Казашка тоже не осталась в стороне и взволнованная недугом русского, тоже поспешила собрать вещи, однако. По всей стране разбушевалась вьюга и те аэропорты, из которых могут прилететь старшие воплощения, закрылись на пережидание непогоды. Об этом Россия узнал как раз на второй день и от отчаяния решил попытаться приготовить самостоятельно хотя бы бульон. До готовки дело даже не дошло, а мальчик умудрился обжечь пальцы. Было больно и обидно, да к тому же тошно от собственной беспомощности. Его самого мучил голод от часа к часу, но мальчик перебивался хлебом, а остатки той еды, что до болезни успел приготовить коммунист, пытался скормить ему самому. Ведь, как же так? Не кушать два дня? Для РФ это был страшный нонсенс. Он всеми силами пытался уговорить папу покушать хотя бы гречку, но проснувшийся на пару минут РСФСР только нос воротил и заходился в новом приступе кашля. Он не винил в своём состоянии сына, ни вслух, ни мысленно, но Россия всё равно чувствовал незримую вину и прогибался под её весом. Сварив новую порцию чая себе и папе, мальчик поспешил отнести горячую кружку в спальню коммуниста. РСФСР тяжело дышал ртом, на лбу проступила хмурая складка морщин, а по вискам скатывался холодный пот. РФ искренне желал помочь отцу, накрыв его сверху даже своим одеялом с целью согреть и сделать лучше. Откуда же маленькому ребёнку знать, что когда человека мучает жар, его нельзя укутывать ещё сильнее? Температура у старшего только растёт от этого, но он не в силах скинуть с себя лишнюю тяжесть, проваливаясь из раза в раз небытие. Оставив свежий чай, маленький Федерация с печалью посмотрел на мучающегося отца. Хотелось крепко-крепко обнять его и утешить, но папа давно научил его, что к больным лезть с поцелуями нельзя и даже объятиями. Он и так чувствовал себя провинившимся, не хотелось нарушить ещё и это. Мальчик шмыгнул носом и мышкой сбежал в другую комнату, где стоял стационарный телефон. Он не мог смириться с тем, что никто не может приехать к ним из-за непогоды. Сердце глухо стучало в груди от переживания и требовало действия. Плюхнувшись на пол с телефонной книжкой, младший русский по сотому разу его листал, внимательно вчитываясь во все имена. Он надеялся, что в памяти всплывёт знакомый образ хоть одного доверенного лица отца, которому можно рискнуть позвонить и попросить помочь, но как мальчик не вчитывался, ни одно из имён не казалось знакомым. В животе заурчало, отвлекая русского от перечитывания. Федерация уныло скуксился, положив ладонь на урчащий живот и с тоской подумал о том, что приедь к ним БССР, сейчас бы он уже наверняка наготовил много чего вкусного и полезного, что мигом поставило бы отца на ноги. РСФСР бы много гундел о том, что не стоило белоруса срываться со своей части территории ради него одного, а альфа гундел в ответ, называя омегу дураком. Желудок вновь свело от недоедания и мальчик устало захлопывает книжку. Однако силы русский явно пожалел и только все страницы склеились между собой, а задний корешок остался лежать на полу. Это явление не вызвало бы интереса, если бы на корке не оказался ещё один номер, которого РФ прежде не замечал. Написано аккуратным, витиеватым почерком и снизу приписка: «Твой отец». Россия непонятливо наклонил голову, ещё раз вчитываясь в короткий номер и его наименование. Это точно не почерк РСФСР. Он у него такой же аккуратный, но без загогулинок, да и чернила другие. «Твой отец» — значит это Российская Империя, про которого коммунист лишь пару раз упоминал при сыне? Россия знал о нём лишь из истории, а на слова отца надежды нет, ведь он совсем не любил говорить о своём предке. Но откуда же тогда в этой записной книжке появился его номер? РФ никогда не отличался бурной фантазией, а потому даже примерно не смог придумать, как так оно вышло, но появилась другая, более дельная мысль. А что, если позвонить ему? Это же его дедушка! Пусть они незнакомы совсем, но может он сможет приехать и помочь РСФСР, своему сыну? Лёгкое тепло начало разливаться в груди младшего русского от одной только мысли о том, что возможно он нашёл кого-то способного помочь. Мальчика не волновало, что он не знает предка и тот не знает его, куда важнее для ребёнка помочь своему родителю. Ручки стали трястись от нетерпения и Россия подскочил на месте, потянувшись к телефону. Внимательно введя номер, мальчик с замиранием сердца стал считать гудки. Первый гудок, второй, третий. С каждым мгновением безмолвия сердечко ребёнка начинало стучать сильнее. Неосознанно русский поджал плотно губы, опустив брови домиком. Появилась пугающая мысль: «А что, если номер больше не обслуживается? Вдруг он потеряет свою последнюю надежду в лице дедушки? Как же тогда ему быть?» От волнения и страха РФ чуть ли не ртом задышал, но тут гудки обрываются и раздаётся незнакомый голос, вырывая мальчика из тревожных мыслей. -Слушаю, — голос взрослый и явно мужской, пропитанный лёгкой хрипотцой, словно Россия его разбудил или отвлёк от медитативного дела. Россия настолько разволновался, что не смог сразу отлепить язык от нёба, просто хлопая усиленно глазами, будто ответивший ему на той линии стоял прямо перед ним. -Слушаю? — вновь повторился незнакомец, в этот раз настороженнее. -З-з-здравия желаю! — с сильным заиканием здоровается Федерация, вытянувшись по струнке. — В-в-вы Российская Империя? -Да. С кем имею честь беседовать? — Империя не потерял настороженности, услышав собственное имя из чужих уст, тем более детской наружности. Федерация глубоко вдохнул, собирая в себе все силы и храбрость для громкого заявления. Оказывается не так-то просто говорить со своим предком, который о тебе даже не слышал и настроен не так доброжелательно, как хотелось бы. -Приедте, пожалуйста, и помогите папе! — как на одном дыхании доложил РФ, со всей силы схватившись за трубку телефона. На том конце линии замолчали, явно огорошенные столь внезапной просьбой и её содержанием. РИ молчал несколько секунд, но для младшего они казались ужасно медленными. Россия так боится получить ещё один отказ. Дедушка — его последняя надежда на помощь и, если он тоже откажется, то — Россия даже думать не смеет о том, что может быть! -Россия? — на пробу спрашивает монарх, не веря собственным ушам. Этот испуганный детский голосок принадлежит его внуку? -Д-да, — кивает для чего-то РФ, поджимая губы. — Пожалуйста, приедьте, папа заболел, ему очень плохо. Я не знаю, как ему помочь, а никто больше приехать не может, я звонил всем, а у нас метель, аэропорты закрыты, и, и, — затараторил мальчик с большой скорость, а на его глазах вновь стали накатываться слёзы. Ему страшно и больно. Папа болеет, он никак не способен ему помочь, а только и может обзванивать тех, кого может. -Тише, Россия, — мягко просит царь, прерывая поток детского лепета. РФ послушно умолк, шмыгнув носом. — Ты знаешь ваш адрес? Надиктуй мне его. Мальчик в панике заметался на месте. Из головы разом вылетел давно заученный адрес и только подпись отца на записной книжке наполнила ему обо всём. С небольшой отдышкой продиктовав деду нужный адрес, Россия получил обещание, что Империя прибудет, как можно скорее, но не уточнил, когда же именно его ждать. День? Два дня? Федерация вообще не имел понятия, где проживает его предок, но обещание грело сердце и в немного приподнятом настроении русский перебрался на кухню, чтобы сварить ещё чаю. Навестив отца, Россия с радостью шептал ему о том, что скоро всё будет хорошо, приедет дедушка и тогда он поправиться. Будь РСФСР в сознании, он бы точно не был в восторге от подвига сына, но коммунист в беспокойным сне и о проделках России не ведает, продолжая самостоятельно бороться с недугом. Позабыв о наставлениях папы, Федерация так и уснул рядом с ним, обняв его ладошку. И заснул так крепко, что едва не подпрыгнул, когда во всему дому раздался звон. Некто просился внутрь и память услужливо напомнила, кого именно Россия неописуемо сильно ждёт в гости. Мальчик пулей подорвался с месте и умчался к входной двери. Остановившись около неё, русский с сомнением замер. А вдруг это не дедушка, а чужак? Надо посмотреть в глазок! Но для этого РФ пришлось убежать на кухню за стулом, а в это время некто вновь позвонил в звонок, подстёгивая мальчика бежать быстрее со своей ношей. Подставив табуретку к двери и взобравшись на неё, Федерация всё равно толком ничего не увидел, лишь что-то мохнатое и тёмное. Оставалось только спросить вслух, кто стоит за дверью. -Кто там? — осторожно подаёт голос Федерация в самую щёлочку между дверью и стеной, надеясь сквозь неё увидеть гостя. -Российская Империя, — доносится спокойный голос монарха, вдыхая в младшего волну тепла и надежды. — Открывай, Россия Мальчик тут же отпёр все замки, но открывал всё равно с опаской, одним глазком выглядывая из-за массивной двери. Сверху вниз на него смотрел высокий мужчина, одетый в массивную шубу. На одном глазу у него тёмная повязка, а второй, здоровый глаз, пестрил цветом летней травы, с небольшим волнением смотря на маленького русского. -Здравствуйте, — тихо подаёт голос Россия, потупив взгляд и скромно приоткрывает дверь в квартиру. Старший слегка приподнял уголки губ, с неподдельным интересом рассматривая впервые своего внука. Маленький, худенький, точно омега. Голубые глазки манили своей чистотой и светом, а белые вихри волос похожи на морозные узоры. Империя бы хотел прикоснуться к этому пушистому воробушку перед собой, но первым делом надо проведать сына. -Здравствуй, Россия, — наконец приветствует в ответ монарх и проходит внутрь тёплой квартиры. Увесистую шубу альфа не глядя повесил на первый попавшийся крючок и разувшись, интуитивно направился в сторону спальни. Россия только дверь успел запереть и побежал следом за предком, прижимая к груди маленькие кулачки. РСФСР всё так же лежал неподвижно на кровати, крупно дрожа. Российская Империя нахмурился, оценивая обстановку, и, для начала, открыл занавешенные шторы. Комнату тут же озарил холодный свет и стало чуть ли не легче дышать. Следом мужчина осторожно присел на край кровати рядом с сыном и приложил ладонь к его лбу. Тут и без градусника понятно, что температура высокая. -Как давно он такой? — тихо спрашивает альфа, мельком обернувшись на внука. РФ растерянно потупил взгляд и поднял перед собой ладони, начав считать по пальцам. -Ам, ну, второй день? — с сомнением отвечает младший, состроив виноватую мордашку, что у Империи сжалось отцовское сердце. Он мечтал встретиться со своим внуком столько лет, а их первая встреча состоялась при таких неприятных обстоятельствах. Он обязательно сгладит все углы этой встречи, как только РСФСР станет лучше. Обязательно. Зная своего сына, РИ без особого труда откопал нужную аптечку. Набор лекарств не самый внушительный, но минимальные таблетки есть, а завтра можно докупить остальное. Сейчас уже поздно бежать в аптеку. Пока старший отбирал нужные лекарства, младший скромненько стоял в стороне и молча наблюдал за действиями альфы. Россия уже достаточно навидался альф в своей недолгой жизни, но в этот раз он чувствовал себя странно. Российская Империя отличался от всех тех, с кем мальчик знаком. Запах цитруса приятно щекотал обоняние и ощущался на каком-то другом уровне. РФ слишком мал для этого, но его внутренняя сущность понимает, что рядом с ним находится член семьи, кто-то родной — защитник. Мальчику неосознанно хотелось подойти ближе и сесть под бок мужчине, но незнание и неопределённость мешали сделать хотя бы один шаг. Империя отнюдь не выглядел злобно, а вполне наоборот, но глубоко в голове у младшего засели противоречивые чувства после слов отца о своём предке. И Федерация не понимал, почему папа так не хотел их знакомить. -Чего стоишь, как не родной? — монарх таки заметил неумелого наблюдателя и по-доброму снисходительно улыбнулся, поманив ребёнка к себе. Россия ещё больше съёжился, прячась за дверным косяком, но желание подойти только усилилось. Простой детский интерес подначивал всё-таки рискнуть и попробовать начать диалог со своим дедушкой. Несмело, но мальчик ступил на кухню, робко подходя к монарху. Голубые глаза рассматривали пол и никак не решались подняться выше, чтобы увидеть, с каким щемящим теплом на него смотрит монарх. Российская Империя медленно протянул руки к ребёнку и бережно потрепал его сперва по непослушным волосам. Белые кудри оказались наощупь приятно мягкими, как и положено в возрасте ребёнка. Следом ладони опустились на тёплые щёчки, отчего младший русский неосознанно надулся, сузив зенки, и забавно уставился на старшего, вызывая у него улыбку. -Ты любишь своего папу, да, малыш? — не убирая с лица улыбки, спрашивает монарх, осторожно потрепав ребёнка за щёчки. РФ активно закивал и ухватился за пальцы альфы, желая продлить ощущение тактильного контакта с членом семьи. Руки альфы совсем не кажутся грубыми, как у того же БССР. — Очень хорошо. Тогда я дам тебе очень ответственное задание. -Какое? — с бодрым интересом поддался вперёд мальчик и РИ с умилением усмехнулся. Чудесный ребёнок. Отправив младшего со стаканом воды и набором нужных лекарств, монарх принялся за приготовление еды. Какие бы противные слухи о нём не гуляли, но Империя определённо был в ладах с кулинарией и мог готовить не только в полевых условиях, но и дома. К тому же дело касается его сына и внука, он просто обязан сообразить что-то вкусное и полезное для пошатнувшегося здоровья. Набор продуктов оказался богаче, чем лекарств, что точно на руку альфе. Незамысловатый, но насыщенный витамины ужин уже в скором времени напитал своим ароматом весь дом. Соблазнённый вкусным запахом Россия уже позабыл о том, что не осмеливался подойти к предку ближе на расстоянии вытянутой руки, и уже охотно крутился вокруг него, заглядывая под руку. Благо, РИ более терпелив, чем РСФСР, и не прогонял мальчика с кухни, лишь тихо умилялся с его любознательности, мысленно сравнивая младшего с любопытным котёнком. Накормив и напоив внука, Империя отправил его спать, ссылаясь на поздний час. В присутствии такого заботливого взрослого, Россия быстро расслабился и охотно согласился с его предложением, но перед этим выпросил обещание, что монарх на утро никуда не пропадёт и они смогут ещё пообщаться. Стоит ли говорить, что сердце царя аж растаяло после такого? Естественно, Империя никуда не собирался уходить, пока РСФСР крепко не встанет на ноги. Такое обещание вполне устроило младшего и на большой радости чмокнув новоиспечённого деда в щёчку, довольный мальчик убежал в свою комнату, оставив монарха одного на кухне с его волнительным трепетом в сердце и растроганной улыбкой. Прошёл примерно час и альфа решил навестить сына в спальне. Коммунист по-прежнему спал, но его уже ощутимо меньше колбасило от лихорадки, но в глазах отца он сейчас такой слабый и беззащитный. Хотя РСФСР не раз в этой жизни ему доказал, что он отнюдь не слабая омега, чего только стоят его выходки во времена правления РИ? А сейчас он является главой советских республик, держа в ежовых рукавицах и альф, и таких же омег. Никому спуску не даёт, особенно себе. -Эх, РСФСР, — тихо шепчет Империя, аккуратно присаживаясь на кровати рядом с сыном. Рука сама собой потянулась к горячему лбу, смахивая проказливые пряди волос и прогоняя любой намёк на кошмары из подсознания младшего. Сквозь сон коммунист почувствовал прохладу от чужого тела и потянулся в его сторону, желая продлить момент облегчения. Мужчина слабо улыбнулся, подставляя тыльную сторону ладони, которая всё ещё холодит горячее лицо наследника. Империя чуть-чуть посидел в такой позе рядом с наследником и уже было собрался уходить, как коммунист болезненно тихо простонал и приоткрыл глаза, проснувшись. Их взгляды встретились. -Угх, — Совет с силой зажмурился, посчитав фигуру отца галлюцинацией от лихорадки, но когда вновь открыл глаза, монарх никуда не пропал и всё с той же заботой смотрел на сына. — Ты что здесь делаешь? — хриплым и слабым голосом спрашивает РСФСР, предпринимая отчаянную попытку нахмуриться в привычной манере, но тело так ослабло, что даже на такую незначительную эмоцию сил не нашлось. -Лечу тебя, сын мой, — усмехается беззлобно монарх, убрав руку и выпрямившись. Коммунист пожмурился, активно анализируя сказанное отцом. Итоги его не впечатляли. -Где Россия? — хмуро спрашивает, почти требует ответа омега, намериваясь встать. Температура уже не критичная, но всё ещё не опускалась до приемлемой, но Совету необходимо удостовериться в том, что его сын в порядке. Российская Империя не стал его останавливать. А какой смысл? РСФСР точно будет не в восторге от попытки монарха его хоть сколько-то контролировать и не важно, что это проявление заботы от любящего отца. Для матёрого коммуниста это будет ударом ниже пояса и пока он сам не попросит, лучше даже не дёргаться в его сторону. Совет с трудом присел, облокачиваясь о спинку кровати, но дальше у него кончились силы. Если он попытается встать на ноги, то позорно шлёпнется на пол, ещё и перед Империей. -Россия давно спит, — наконец подаёт голос альфа, приподняв уголок губ. РСФСР состроил настолько забавно-кислое выражение лица, что удержаться от смешка было сложно, но альфа держал себя в руках. — Славный мальчик, сам дозвонился мне и позвал на помощь. -Как дозвонился? Откуда у него твой номер? — шокировано пучит глаза Совет, не веря ни одному слову отца. -Давай так. Если ты поешь, я тебе всё подробно расскажу. По рукам? — мужчина доброжелательно улыбнулся, протягивая широкую ладонь сыну. РСФСР сильнее нахмурился, но, объективно, ему нет смысла отказываться. Кушать уже хочется, к тому же он убьёт одним выстрелом двух зайцев. -По рукам, — на словах соглашается омега, но пожимать руку не стал. Коммунист вовсе не брезгливый. У него есть своя причина сторониться монарха. Гонять РСФСР на кухню смысла нет, а потому Российская Империя принёс ему прямо в кровать поздний ужин. Как бы младший не воротил нос, но запах вкусный еды только подстегнул его аппетит и он с удовольствием всё съел. -И так, — прокашлявшись, возвращается к прошлой теме разговора коммунист. — Откуда у России твой номер? -Технически, номера у него нет, но он есть у тебя, — слегка посмеивается монарх, закинув нога на ногу. РСФСР непонятливо изогнул брови. — Как ты думаешь, от кого тебе принесла КССР телефонную книжку? — Совет жутко нахмурился, не подстать болезни быстро проанализировав ситуацию «от» и «до» и с диким возмущением уставился на отца. — Правильно, от меня. -Ты записал свой номер на последней странице? -Почти. На корке. -И какой был в этом смысл? — недовольно сутулиться омега, скрестив руки на груди. Правильные таблетки и полезная еда однозначно положительно повлияла на его состояние, даже появились силы недовольствовать. -Сам посмотри. Россия позвал меня и теперь есть кому следить и за тобой, и за ним, — добродушно улыбается альфа. Не смотря на их прошлое, монарх не хотел и дальше оставаться в стороне от сына и внука. РСФСР кисло поджал губы. — Я понимаю, что ты не рад мне, но потерпи меня день другой. Как только ты сможешь всё делать сам — я уеду. -Не то, чтобы не рад, — скомкано бубнит омега, потерев загривок. Империя изумлённо вскинулся. — Я не ожидал, что именно ты приедешь. -Я же твой отец, — печально улыбается альфа, потянувшись к сыну, но тот отрицательно закачал головой, выставив передо собой ладонь. Отчуждённость наследника неприятно кольнуло в сердце, но царь не подал виду, смиренно отпустив руку обратно на колени. Даже внук оказал ему больше гостеприимности, чем сын, ради которого он сорвался из другого города, не взирая на сложности и погодные условия. — РСФСР, — голос альфы стал тише. Он не видел сына долгие годы и сейчас его сердце разрывалось от замкнутости его собственного ребёнка. Да, в этом есть доля его вины, но ровно столько же в этом вины самого коммуниста. Они оба погорячились в далёком прошлом, только вот монарх всё осознал, понял и простил, а РСФСР продолжает играть в холодную войну со своим родителем. — Ты всё ещё презираешь меня? — с горьким смирением подытоживает царь. Глаза Совета расширились от удивления и омега резко вскинулся. -Что? Нет, это не то, что ты придумал там себе! — возмущённо гаркает коммунист и тут же заходится в приглушённом кашле. Придя в чувства, молодой отец похлопал себя по груди. — Я не презираю тебя. -Тогда почему ты продолжаешь сторониться меня? — встречно спрашивает альфа, желая наконец прояснить их отношения здесь и сейчас. Они слишком долго живут в разлуке, он от неё уже смертельно устал. — Почему прячешь внука? Почему продолжаешь игнорировать, не смотря на то, что я стараюсь наладить с тобой связь? — мужчина ухватился за ткань в стороне сердца, чувствуя, как все сдерживаемые долгие эмоции рискуют обрушиться на него одной большой волной. — Почему, сын мой? Неужели ты так боишься наших противоположных взглядов на жизнь? -Нет, — забито отвечает РСФСР, раздражённо сцепив зубы. В отличие от царя, он не готов открыть душу и излить отцу все те переживания, что пылятся в глубине сознания. Хотя, с другой стороны, когда, если не сейчас? Вряд ли гордый сын сам отважиться позвонить отцу и пригласить того на серьёзный разговор тет-а-тет. Империя отвёл взгляд, не дождавшись вразумительного ответа. Как хороший отец он должен прекратить этот допрос с пристрастиями о прошлом и обидах, но годы одиночества без возможности просто увидеть сына вживую, сильно сказались на его нервах. Монарх столь сильно тосковал по наследнику, что вёл за ним своеобразную слежку из тени с помощью третьих лиц, которые время от времени докладывали ему о состоянии коммуниста. Ничего криминального или пикантного — никто не лез в частную жизнь РСФСР и уж тем более не шарился в «его вещах», лишь наблюдение в обычной жизни и ничего более. Собственно, так монарх и узнал о существовании внука, про которого Совет готовился молчать в тряпочку до последнего. В каких-то далёких мечтаниях РИ может и желал узнать это лично от сына, но сделанного не воротишь, так сказать. Тишина прочно закрепилась между русскими. Каждый думал о своём, но все их мысли всё равно сходились к одной точке соприкосновения — их прошлое. Российская Империя медлил и всё не мог покинуть спальни сына, оттягивая момент расставания. Внутри ещё теплилась надежда, что младший сам отважиться продолжить разговор. А РСФСР боролся со своим слишком гордым характером, который успел впитать в себя огромное чувство вины и стыда. -Отец, — совсем тихо зовёт родителя коммунист, не поднимая головы. РИ с готовностью прислушался, уставившись на наследника. — Я, аргх, я, — омега сжал кулаки. Тяжело признаться вслух о том, что вертится в голове. — Я не презираю, не ненавижу тебя, и давно не держу обиды, правда, — на одном духу старается выпалить раскаяние младший русский, с каждым новым словом вводя монарха в недоумение в перемешку с изумлением. — Наши с тобой разногласия — это ошибка моей юности, но, хочу заметить, ты тоже дров наломал. И не строй сейчас из себя святого, — хмуро предупреждает РСФСР и РИ согласно кивает, боясь и слова вставить. — Но это всё в прошлом, мы оба это понимаем, да? -Разумеется, — соглашается царь, с горечью припоминая, каких жертв стоили их разногласия. -Но мне правда жаль за всё то, что я тебе наговорил и сделал, — с тяжёлым сердцем признаётся коммунист, сжимая одеяло. Вот оно, момент истины. — Мне стыдно за себя прошлого. Стыд и вина так сильно меня съедали, что я не представлял, как тебе в глаза смотреть после переосмысления нашего прошлого. Лучшим решением мне показалось избегать тебя и просто забыть обо всём, как о страшном сне, но даже там меня преследовали призраки прошлого. И ты. Твой суровый взгляд, твои слова. Сейчас я понимаю, что сыграл на твоих нервах лучше оперных артистов, но тогда я действительно считал, что ты ненавидишь меня за инакомыслие. Забавно, да? — горько усмехается омега, потерев горячий лоб. — Твои слова так плотно засели в моей голове, что и я сам стал таким же — наказываю за инакомыслие. -Ох, сын, — с пониманием вздыхает монарх, ближе подсев к младшему. — Мы оба были дураками, но разве нам дана вечность не для того, чтобы переосмыслить свою жизнь? — прохладная рука альфы коснулась горячей ладони омеги, охлаждая физически, но согревая ментально. Словно две частички души воссоединились спустя долгие столетия скитаний в одиночестве. — Ты испытываешь стыд, значит перешагнул одну из ступеней долгой жизни и начал мыслить иначе, но это не значит, что ты изменил своим принципам — ты просто стал взрослее и теперь тебе не надо мне ничего доказывать. -Хах, надо же, повзрослел к первому веку правления, — более весело посмеивается Совет и теперь не торопиться отодвигаться от старшего. — Получается я зря убегал всё это время? -Получается так, — ответно улыбается Империя. — В раз все обиды не забудешь, но мы можем попытаться начать сначала. Тем более, нам есть ради кого стараться, — на вопросительный взгляд РСФСР, царь хитро блеснул глазами. — Русское Царство соскучилась по тебе не меньше и будет неописуема рада увидеть нас вместе. К тому же, малыш Россия уже ко мне не ровно дышит. -Тебе показалось, — настороженно нахмурился ревнивый отец маленького проказника. -Думаешь? А как по мне, России я пришёлся по душе, — довольно растягивает слова монарх, наслаждаясь реакцией сына. Ух, как ревность в нём взыграла! — Он даже выпросил у меня обещание, что я останусь у вас в гостях на подольше. -Омежья натура, — гневно цедит сам себе омега, с силой сжимая переносицу. Трудно отрицать факт того, что по природе в семье младший омега всегда тянется к старшему, как в своему защитнику и примеру для подражания, а почему-то старший омега за пример не считается! РСФСР, будучи отцом-одиночкой омегой, весьма возмущён сей фактом! — Только попробуй его в свой монархизм затащить. -Да куда там, — махает рукой РИ. — Время монархов ушло в далёкое прошлое. У мальчика будет свой путь — хороший или нет, решать уже не нам. -Надо же, ты даёшь ему право выбора, — подтрунивает над отцом Совет, лукаво усмехнувшись. — А мне ради этого пришлось здоровьем пожертвовать. -Ещё одной такой ошибки я не допущу, — серьёзно заявляет мужчина, нахмурившись. Тема про подбитое здоровье сына для него вечная пытка, как раскалённой иглой пытаться зашить гнойную рану. -И на том спасибо, — расслабленно улыбается РСФСР, не чувствуя напряжённости касаемо его подвига в прошлом, из-за которого теперь лишний раз без шарфа и витаминов из дома не выходит. -Теперь мне можно обнять собственного сына? — с надеждой распахивает руки для объятий Российская Империя, тоже стараясь улыбнуться. Совет даже думать над этим не стал и сам раскинул руки, приглашая отца к себе. Русские крепко обнялись. Объятия их были столь же желанными, столь же неловкими, ведь оба давно забыли, что значит обнимать друг друга, но уже свободно отпустившие обиды прошлого, ради их совместного будущего.