Все хорошо, Сэм

       Дин смотрит на свои руки. Они в крови. Ее много. Она густо покрывает ладони, тоньше — предплечья, брызгами находится на плечах. Она еще теплая, человеческая, и от этого тошно вдвойне. Метка Каина — извращенный дар и благословенное проклятье — получила свою кровавую дань. Теперь она выглядит обычной татуировкой. Дин хочет содрать ее с руки, но из души так не выдрать. Она сделала его таким: бездушным убийцей, хладнокровным монстром, жестоким ублюдком? Так легко поверить, что да. Все дело в проклятом рисунке на руке. Это просто. Правда сложнее и намного хуже. Простая истина давно усвоена: нет ни силы, ни артефакта, ни какой-то другой фигни, которые способны дать человеку то, чего в нем нет хотя бы в зародыше. Бутылка виски поблизости, и это хорошо. Дин берет ее, пьет с горла, долго и со вкусом. Виски жжет горло, горечь — мысли. Нет разницы, есть Метка или нет. Он — убийца, порой лишенный базовой человеческой жалости. Кровавые следы на бутылке выглядят почти красиво, но инородно. Дин долго рассматривает слабые красные отпечатки на стекле. Часть теряется на фоне золотисто-янтарного виски, но там, где бутылка уже пуста, цвет правильный. Красного давно чересчур много. Кроваво-красным с оттенком огненного сияет Метка, когда соединяется с клинком. Именно кроваво-красной чувствуется слепая ярость в моменты убийства. Всех оттенков красного кровь, которая все чаще покрывает его руки. Это болезненно смешно, но красным горели глаза дьявола. Дин рад бы не помнить, но теперь, зная, историю Метки, он видит тот смысл, который предпочел бы никогда не находить. Возможно, какое-то оправдание у дьявола было. Незначительное, но все же. Дин ненавидит себя за эту мысль. Дин ненавидит себя, независимо от любых мыслей. Виски пьется легко. — Дин… — голос принадлежит Сэму. Он быстро умолкает. Совсем другим тоном брат спрашивает: — Что ты сделал? — Все хорошо, Сэм, — над ответом нет нужды думать. Он убил редких, законченных мразей, которые не чурались экспериментов над людьми. Расчленение, издевательства и садистские пытки, — это лишь верхушка списка того, что переживали несчастные жертвы, превращенные в подопытных крыс. Хотя крысам в лабораториях ученых, пожалуй, приходилось проще. Черт его знает, может, все не так мрачно, как он успел надумать. Дин жмет плечами. Тварей, которые по недоразумению имели лицо людей, не жаль. Туда им и дорога. Возможно, их смерть была даже слишком легкой. Но кровь на его руках. Этот факт ничто не изменит. — Хорошо? — Сэм слегка поднимает голос. — Дин, я не знаю, что ты сделал, но мы можем поговорить об… — Я же сказал, все хорошо, Сэм, — Дин обрывает и не жалеет об этом. Он идет к лестнице, держа в руках бутылку. Стекло расцвечено кровавыми отпечатками. Виски плещется совсем на дне. Ему хватит. Он допьет. Выкинет бутылку. Долго простоит под горячим душем. Жизнь не закончится. Не сегодня. Но однажды… Однажды его с распростертыми объятиями ждет Ад. Дин знает, что это ожидание взаимно. И к этой встрече он готов.