Ellipsism

Октябрьский ветер холодный, пронизывающий до костей. На улице около шести градусов, что не типично для Сеула, но очень типично для опустошенной души, не понимающей, где её место в этом сером мире. Прозрачные нити с громким стуком сыпались с хмурого неба, разбиваясь о крыши и о чёрные зонты прохожих. Все спешат, не обращают внимания на раздражающие лужи и холодный воздух, что кости железной проволокой обматывает. Им нет дела до погоды, они хотят быстрее попасть домой. Они хотят к семье. Открыв дверь в квартиру, мужчина поежил плечами, сбрасывая капли с серого пальто, а после и с густых черных волос. Раскрыв зонт и поставив его на пороге сушиться, альфа снял обувь, проходя вглубь квартиры. Запах тёплого кофе из магазинчика через дорогу заполнял небольшой кабинет. В кабинете этом и правда места мало. Чёрное кожаное кресло, деревянный стол из красного дуба, позади стоит стеллаж, на котором составлены стопками книги, журналы и энциклопедии о мире кино. Закурив толстую сигарету, мужчина включил ноутбук известной фирмы, открывая файл и бегло осматривая текст, освежая память. Глубокая затяжка, и едкий дым заполнил прокуренный организм, обжигая слизистую рта и оседая новой партией яда на стенках легких. У мужчины давно развился кашель, но ему глубоко начхать. Пусть сигареты и убивают его, но, кажется, они единственные, кто способен облегчить тяжесть сожаления, помочь забыться хотя бы на время. Экран компьютера горел в тёмной комнате, освещая лицо альфы, что, казалось, не выражает ни единой эмоции. Но кто знает, что у него на душе? Радость? Спокойствие? Может лёгкая грусть? Нет. Тоска смертная, горы вины и боли. Сердце, что когда-то огнём горело, взрывалось и кровоточило бешено, сейчас не отзывалось ни на что, тишина. Послышался звук клавиш, заполняя вечную тишину. Альфа вбивал в текстовый редактор строки сюжета, но спустя пару предложений безжалостно стирал буквы. Нет, не так все было. Кажется, он помнит свое прошлое до единой минуты, но стоит ему начать писать, как тут же забывает. В сердце на секунду огонёк зажигается, но с каждой стертой буквой потухает. Откинувшись на спинку стула, мужчина прикрыл веки, выдыхая. Его грудь вздымалась размеренно и спокойно. Только длинные ресницы подрагивали. Альфа рылся в своих воспоминаниях, блуждая по лабиринтам своей памяти, каждый раз натыкаясь на тупики. Мысли о прошлом съедали, в голове червями ползали, муравьями больно кусались. А альфа остановить их не мог, они потоком заполняли его, топили, заставляли захлебываться, камни к ногам привязывали и все ниже на дно опускали. Казалось бы, куда ниже? Чонгук уже на дне омута. **** Кампус Сеульского Университета театра и кино был окутан зеленью. Большие деревья и стриженые кусты обрамляли его территорию, создавая уютные уголки для студентов. Клумбы с разнообразными цветами, в основном с белыми розами, придавали этому месту особую атмосферу. Студенты находились в разных частях кампуса — под деревьями, на скамейках, на пледах на газоне. Некоторые девушки предпочитали сидеть у фонтана, в котором плавали живые рыбки, свешивая ноги в прохладную воду. Второй семестр уже в разгаре, и август дарил им теплые и солнечные дни на этой прекрасной территории университета. — Так жарко, а ты в жилетке сидишь! Как ты ещё не запарился? — со смехом и лёгким удивлением сказал омега с волосами цвета тёмного вина. Он откинулся на спинку лавочки, закинув на неё же длинные руки с множеством плетеных браслетов. — Ты же знаешь, я могу носить их в любую погоду, — паренек в очках приподнял уголки губ в нежной улыбке, прищуривая глаза. Он буквально купал свое нежное личико в солнечных лучах, пока другой омега отчаянно прятался в тени. — Жилетковый маньяк! — фыркнул старший, подушечками пальцев хватаясь за края белой футболки, быстро дергая, лишь бы хоть капелька прохладного воздуха освежила молочную грудь. — Кстати, видел, кто в этом семестре занял место лидера в нашем футбольном клубе? Темноволосый омега наконец оторвался от принятия солнечных ванн, из-за которых его крупноватый нос и соломенные щеки заалели, и повернулся к другу. — Нет, кто? — Чон Чонгук! Тот самый красавчик из нашей группы. Позади послышался шелест деревьев, а после и заинтересованный голос с нотками веселья. — Вы тут обо мне говорите? — без капли смущения парень прервал разговор, смотря на двух омег. Точнее, на одного он лишь мельком глянул, а на второго, кажется, вечность смотрел. Янтарные глаза светились на солнце ярче звёзд на тёмном небе, длинные ресницы отбрасывали тень на красивый нос. А ещё, альфа успел заметить родинку на кончике носа. Пухлые персиковые губы были слегка растянуты в мягкой улыбке. И почему он раньше не замечал этого парнишку? — Чонгук? Ты что, подслушиваешь? — Юнги сложил руки на груди. — Ни в коем случае! — Чон улыбнулся и отрицательно покачал головой. — Просто услышал свое имя и решил подойти узнать, что обо мне интересного говорят, вдруг узнаю что-то новое о своей персоне. Тэхен выпрямился в спине, поправляя смятую футболку белого цвета и расстегивая молнию на изумрудной жилетке. — Не переживай, ничего плохого мы не говорили. Юнги просто сказал, что ты теперь лидер клуба футболистов, с чем я тебя и поздравляю. — Спасибо. — улыбка не сходит с лица с самого начала разговора, — Парни из комитета спорта проголосовали за меня в этом году. — Альфа указал пальцем на цифры, напечатанные на футболке. Девяносто семь. Форма на его теле, кажется, была мокрая, белая футболка прилипала к спине и торсу, очерчивая мышцы плеч и пресса. Темно-синие шорты оголяли накаченные мышцы бёдер. По слипшимся прядкам угольных волос стекал пот и капал на щеки. Кровь из носу как красиво! Чон Чонгук — тот самый сын маминой подруги, идеальный альфа с идеальным характером. Он умен, физически развит, у него прекрасная внешность и высокий рост. В него влюблялись если не все, то каждая вторая омега точно. При всей его прекрасной внешности, он не выглядел плейбоем, который сердца школьниц разбивает, флиртует со всеми подряд. Нет, он не такой. Он особый вид парней. **** Звук открывающейся двери прервал тишину в подъезде. Альфа вошел в свою квартиру, кинув сумку на паркетный пол. Прижавшись крепкой спиной к бронированной двери, альфа выдохнул. Что это за чувство? Что внутри бьется? Почему руки потеют и дыхание сбивается? Это чувство люди «влюбленностью» зовут? Нет, точно нет. У Чонгука, скорее, температура поднялась, но точно никакая не влюбленность. Ему такое чуждо, не для его сердца это. Альфа прошел в небольшую кухню с круглым белым столом с черными прожилками, сделанным под мрамор, рядом стояло три таких же белых стула. Холодильник, плита, раковина, столешница. Ничего больше. Выглядит достаточно эстетично, хоть и пустовато. Он достал из холодильника холодную жестяную банку с надписью «Energy», почти залпом выпивая половину. — Ким Тэхен, правда ли ты такой милый? Или прикидываешься? — хмыкнув, сказал Чон. Альфа вдруг осознал, что раньше он никакого внимания не обращал на парнишку. Не замечал его наивных оленьих глаз, глупой квадратной улыбки, его мелодичного голоса. Как он мог не заметить такое, черт возьми, красивое лицо? У Чонгука внутри что-то начало биться с новой силой, так, что звук в ушах слышен. Его сердце бешено ускорило ритм, отправляя новые порции крови по аортам, наполняя органы чувством любопытства, влечения и жажды. Внезапно все вокруг стало ярче и насыщеннее, словно мир приобрел новые оттенки и запахи. Неведомое чувство охватило его, заставив забыть обо всем, кроме этого мгновения. Альфа откинулся на спинку стула, закрыв глаза, пытаясь поймать свои мысли, которые бегали, как безумные мыши в его голове, норки в мозгу роя. Вдохнув глубоко, он попытался собрать себя в кулак и понять, что происходит. Его сердце билось сильно, словно хотело вырваться из груди, а мысли кружились, как снежинки в бурной метели, вихри крутили, затуманивая разум. Чонгук никогда прежде не испытывал подобных чувств, его мир был устроен по другим правилам. Открыв глаза, он вдруг заметил, что в его руках дрожит банка, а сердце все еще бешено стучит. Альфа улыбнулся, осознавая, что не может скрыть свои чувства от самого себя. Что-то новое, ранее не испытанное, было чем-то удивительным и неповторимым, оно овладевало Гуком. Решение исследовать это непонятное чувство твердо засело внутри. Он дойдет до конца. **** По большой просторной лестнице спускались скучавшие студенты, направляясь к линии раздачи блюд. Это место было похоже на шведский стол. На витринах по порядку стояли горячие блюда, затем гарниры с салатами, после шли различные фрукты и сладости, а дальше напитки. В частности запашистый кофе, которым пропахся обеденный зал. В университетской столовой всегда шумно. Со звонком это место вновь приобретает жизнь. Отовсюду слышатся звуки металлических палочек для еды, стучащих по посуде и железным подносам, смех и разговоры учащихся, что обсуждали начало семестра и новеньких одногруппников. Тэхен поставил поднос с тарелочкой карри и рисом, закуской из морской капусты с кунжутным маслом, и любимым банановым молочком на длинный стол, и уселся рядом со своим другом. Омега любил время обеда, оно его успокаивало, позволяло отдохнуть, подумать о чем-то своем. Но ему это не всегда удавалось, ведь Юнги полная его противоположность. Юнги — любитель поболтать, пошуметь, сбежать с лекций и гулять часами со своим парнем, а лучше пойти в компьютерный клуб и зарубиться в различные стрелялки, гонки и прочее. Тэхен всегда умилялся поведению своего друга, омега любил наблюдать за милыми ссорами Юнги и его парня Хосока, то, как они шутливо дерутся, а после нежно обнимаются. Улыбнувшись своим мыслям, омега взял палочками пару рисинок и отправил в рот, пережевывая и переводя взгляд в окно, на высокие зеленые деревья, что отбрасывали тени на территорию университета. — Тэхен, я ведь говорил тебе, что мы с Хосоком собираемся поехать на Чеджу в выходные? — с набитым ртом спросил Юнги. Ким повернул голову в сторону друга, поднимая взгляд. — Нет, не говорил. Юнги саркастично шлепнул себя по лбу, опуская палочки на металлический поднос. — Черт, как я мог забыть сказать! — хватая пальцами закуску из миски Тэхена, что уже привык к таким выходкам, Юнги закинул ее в свой рот. — Так я к чему это говорю-то, с нами не хочешь поехать? Тэхен и подумать не успел, как вдруг напротив него с довольной улыбкой усаживается альфа. Черные, как сажа глаза устремились на лицо омеги, который до сих пор не понимал, что происходит. — Кто куда едет? И меня с собой возьмите, — с ехидным смехом произнес альфа. Юнги рот раскрыл от удивления и возмущения. Он не мог понять, почему этот альфа уже второй день ходит за друзьями по пятам. — Хэй, Чонгук, ты опять подслушивал, да? — по привычке сложил руки Юнги. Чонгук нехотя отвел взгляд от тэхеновых янтарных глаз на лицо Мина. — Нет, — Чон положил к себе в рот небольшой кусочек курочки, с наслаждением пережевывая, но после продолжил свой разговор, — Я просто мимо проходил и услышал что-то про поездку. Думаю, дай-ка узнаю, куда собрались такие прекрасные омеги. Заячьи зубы показались из под растянутых в улыбке розовых губ. Мешочки на нижних веках слегка прикрыли глаза парня, делая лицо безумно милым, вызывающим желание растаять перед этим альфой в умилении, и щечки затискать. Кажется, именно такая мысль проскочила в голове зависшего Тэхена, но он тут же выгнал ее, выставляя за дверь. — Юнги со своим парнем едут на Чеджу, и меня пригласили. — расплылся в легкой улыбке Ким. Альфа выпрямился в спине, кивая головой и продолжая жевать свою курочку в кисло-сладком соусе. — А-а-а, вот как, а меня позовете? Я тоже на Чеджу хочу. И со мной будет намного веселее! Если что, с меня пиво. Юнги все это время поражался словам альфы, мимикой выражая свое недовольство. То есть, этот парень учился с ними целый год и ни разу не поздоровался, не взглянул даже! А тут, видишь ли, на остров захотелось ему съездить. Ага, сейчас! — А откуда такое желание с нами на остров? Мы даже толком не общаемся, с чего бы тебе с нами ехать? — Никогда не поздно заводить новых друзей. На этой фразе альфа палочками взял кусок курицы и переложил его на горку риса в тарелке Тэхена, а после продолжил, как ни в чем не бывало, поедать свой салат. — А? — омега перевел взгляд на филе в своей тарелке и снова на альфу, а затем вновь на кусочек, хлопая глазами. Чонгук только что дал ему свою еду? Разве так не делают только друзья или парочки? Чон заметил удивленную мордашку и хмыкнул. Этот омега и правда милый. Милый и беззащитный. Альфа будет изучать его дальше. — Айщ! Просто ешь уже, чего смотришь, будто крысу тебе подкинул. — возмущенно пробурчал и указал своими палочками на тарелку Кима Чонгук. Вдруг послышалось тихое «спасибо», заставляя вновь расцвести красивой улыбке на губах Чона, на которой завис бедный Тэхен. Он взял кусочек курицы, закидывая его в рот, стараясь не думать ни о чем, что было бы связано с новым знакомым. Наполнив свой желудок вкусной университетской едой, Чон встал со своего места, довольно потягиваясь, как кот, что пару минут назад лакал миску с молоком. — Ну ладно, ребята, пойду я, а вы как соберетесь, мне обязательно напишите. С вами поеду, — и, забрав свой поднос, удалился из столовой. Мин провожал взглядом альфу до самой двери, пока тот не пропал из поля зрения и сразу начал возмущено жестикулировать. — Этот Чонгук. Он слишком странный, навязался к нам. — омега договорить не успел как вдруг его осенило, — Ты ему точно нравишься, Тэхен! У омеги брови задрались и губы в виде буквы «о» приоткрылись. — Я? Ему? Нравлюсь? Юнги, ты слишком все преувеличиваешь, — щеки покрылись румянцем, а взгляд упал на тарелку, в которой Ким ковырялся своими палочками. — Да я тебе точно говорю! Ну ты сам посуди, он вчера с тебя взгляда на парах не сводил, а сегодня и вовсе курицей угощает, и на Чеджу напрашивается! Тэхен перевел взгляд на деревья за окном. На его сердце будто теплее стало, и неизвестно от чего: от взгляда Чонгука или от его действий. А может и вовсе из-за закатного солнца на улице. Пухлые персиковые губы в улыбке растянулись, а глаза бегали по золотым бликам на зеленых листьях. Нравится ли Тэхен Чонгуку? Или может наоборот?