Не то созвездие, Грейнджер / Wrong Constellation, Granger

      Драко Малфой не был умным человеком.              Что ж, он был выдающимся человеком. И, возможно, в этом-то и заключалась суть проблемы.              За двадцать девять лет жизни он так до конца и не понял разницы между этими двумя понятиями. Он всегда (ошибочно) полагал, что, если он сам человек выдающийся, это значит, что каждый его выбор также будет выдающимся, но на самом деле это означало только то, что он хорош в трансфигурации. Нужно признать, он был хорош и в арифмантике (хотя одна кошмарная ведьма этого не признавала). Однако этот факт не отменял того, что большая часть его интеллекта крылась в способности понимать сложные теории трансфигурации, а не в способности принимать решения.              Итак, Драко Малфой, каким бы выдающимся человеком ни был, судя по всему, был неспособен понять, что А) кошмарная ведьма бесконечно лучше его в арифмантике и Б) если он обладал выдающимися способностями в арифмантике, это не означало, что говорить кошмарной ведьме, что он разбирается в арифмантике лучше, чем она, это хорошее решение.              И вдобавок — это была ужасная ложь.       

***

      Грейнджер усмехнулась.              На самом деле нет, не усмехнулась.              Она УСМЕХНУЛАСЬ. Звук был таким громким, что студенты в Большом зале подняли головы, разговоры стихли, Макгонагалл вздохнула, а остальные профессора за преподавательским столом закатили глаза и пробормотали «великолепно» или какой-то другой вариант этого слова. Слова Спраут, возможно, содержали больше ненормативной лексики.              — Я всё сказал, Грейнджер.              — Ладно, во-первых, — процедила она, — в арифмантике ты разбираешься ничуть НЕ лучше меня. Будь это так, ты бы был чертовым профессором арифмантики. А ты не профессор арифмантики, потому что ты — идиот, который не может понять, как сигма-алгебра взаимодействует с вырожденной двудольной группой, элементами которой являются… ПРЕКРАТИ УХМЫЛЯТЬСЯ!              В помещении больше не было ни одного человека, который не наблюдал бы за их оживленной, вежливой, воспитанной, дружеской дискуссией о том, кто из них разбирается в арифмантике лучше. Для профессора трансфигурации было отважно и глупо затевать этот спор с профессором арифмантики, тем не менее Драко это сделал.              — Благодарю за предложение, но нет, — отказался он. — Я перестану ухмыляться, когда ты признаешь, что я лучше разбираюсь в отношениях комбинаторной эквивалентности в формуле Гарблора, и кроме того, что я…              Никто в зале не видел, как Грейнджер вытащила палочку. Однако люди заметили несколько резких движений руки, которые были настолько быстрыми, что, когда всех попросили вспомнить их постфактум, никто не смог этого сделать. Выпустив облако черного дыма и оставив очень растерянного ворона сидеть на том месте, где всего мгновение назад был Драко, Грейнджер встала из-за стола.              Если бы кто-то рискнул высказать предположение, то, скорее всего, пришел бы к выводу, что этот ворон на самом деле и был Драко. Оценив ситуацию, именно к такому выводу пришел он сам, пока кошмарная ведьма неслась через весь зал и выскакивала за дверь, оставляя за собой краткий миг тишины в Большом зале, перед тем как он погрузился в чистый, неподдельный хаос студенческих сплетен.              Если Драко правильно расслышал, Макгонагалл вздохнула и пробормотала: «Ненавижу вас двоих». Он полагал, что не может винить ее за такое отношение, но всё равно немного расстроился.              Она направила на него волшебную палочку и произнесла заклинание: «Nolite Esse Avem».              Ничего не произошло.              Макгонагалл несколько раз моргнула, глядя на свою палочку.              — Nolite Esse Corvus, — ее следующая попытка. А затем: «Avis Ultra», и следом: «Corvus Erit».              — Попробуйте «Homo Fieri», — предложил Драко, но недовольная женщина услышала только «КАР».              Что было понятно Драко и другим воронам, которые могли оказаться поблизости, но не было понятно никому другому. К сожалению, рейвенкловцы, присутствующие в зале, тоже не смогли помочь в сложившейся ситуации.              — Что ж. Блять, — сказал Драко.              Когда после одиннадцатого заклинания ничего не произошло (несмотря на очень полезные предложения Драко, которые Макгонагалл не могла понять), она, прищурившись, посмотрела в сторону двери, за которой исчезла Грейнджер. Драко заволновался.              Макгонагалл нахмурилась и встала, протягивая Драко руку, чтобы он, по-видимому, мог на нее запрыгнуть, что он с долей беспокойства и сделал.              — Нужно всё уладить до начала занятий, — пробормотала она себе под нос, направляясь вдоль преподавательского стола и через холл к дверям, пока ученики в зале пребывали на грани паники из-за утренней драмы.              Немного излишне, учитывая то, сколько раз Грейнджер проклинала Драко перед всеми учениками. Честно говоря, это было обычное утро вторника в Хогвартсе.              — Возможно, мне следовало подкупить Септиму, чтобы уговорить ее остаться еще на пару лет, — тихо хмыкнула Макгонагалл. — Я бы уволила вас обоих, не будь вы такими чертовски хорошими профессорами. Вы двое — сущий кошмар.              Драко подумал: «Осознает ли она, что он всё еще понимает ее речь?»              Для тех, кому любопытно, ее ответ был бы следующим: «Да, абсолютно, на все сто процентов, иначе зачем, черт возьми, вы думаете, я это говорю? Для себя?»              Однако сам Драко не мог получить ответ на вопрос, поэтому эту информацию может узнать только читатель.              Макгонагалл стремительно направлялась к библиотеке, предполагая (вероятно, верно), что именно там найдет Грейнджер.              Однако Грейнджер там не нашлось. Ее не было ни комнате, ни в классе.              На самом деле Макгонагалл нигде ее не нашла. Иными словами, кошмарная ведьма просто растворилась в воздухе, и о ней больше никогда никто не слышал. Такая возможность, хоть и была ужасно привлекательной для Драко, в то же время немного пугала, поскольку, судя по всему, никто другой не мог обратить трансфигурацию.              Правда, пока пыталась только Макгонагалл, но он полагал, что если бывший профессор трансфигурации не смогла, то никто другой не добьется большего успеха. Возможно, мог бы Драко. Но в настоящее время он был птицей и, следовательно, не мог превратить себя обратно.              Шагая по коридору, они наткнулись на призрака, который, как Драко надеялся, мог бы его понять.              — Ты понимаешь, что я говорю? (КАР?) — хрипло спросил он.              Почти Безголовый Ник бросил на него слегка озадаченный взгляд, а Макгонагалл вздохнула:              — Вы не видели Гермиону?              — Полагаю, нет. Возможно, она в библиотеке?              Драко фыркнул:              — Это Грейнджер. Разумеется, мы уже искали эту идиотку там.              То есть он сказал: «КАР».              — Ты просто каркаешь, Драко, — сказала Макгонагалл тоном, который едва ли можно было назвать доброжелательным.              Он хотел сказать, что не было никакой необходимости раздражаться. Это даже не его вина. Он только дразнил Грейнджер, пока она не прокляла его. Это могло случиться с кем угодно.              Ну, на самом деле нет. Такого не могло случиться ни с кем. Это могло произойти только с Драко, потому что он был до боли глупым человеком, мечтавшим умереть/быть превращенным в птицу.              Видя огонь, который загорался в глазах Грейнджер, когда она была чем-то взволнована, Драко начинал мечтать о том, каким невероятным был бы секс на почве ненависти. Это и стало причиной подстрекательства, которым никто другой не занимался, просто потому что не был для этого достаточно глуп.              — Пожалуйста, сообщите, если найдете ее, — сказала Макгонагалл Нику.              — Разумеется. Я скажу другим призракам, что вы ищете ее.              — Лучше бы этой чванливой сучке снять с меня заклинание (КАР), — проворчал Драко.              Макгонагалл направилась в вестибюль, и, пока она добиралась до массивных парадных дверей, на ее лице сохранялось хмурое выражение, а воинственность росла с каждым мгновением. Она несла его, а Драко оглядывался по сторонам, решив просто наслаждаться прогулкой, совершенно счастливый оттого, что кто-то делает всё за него.              Однако оказалось, что уже проделанной работы недостаточно, чтобы исправить ситуацию, в которой он оказался. Грейнджер нигде не было — ни в замке, ни за его пределами. После более десяти минут, в течение которых Макгонагалл хмурилась и вполголоса проклинала Грейнджер, она с очень недовольным видом сдалась.              — Сегодня твой первый урок придется вести мне. Обсудим это позже. — Она прищурилась на Драко, и ее губы сжались так сильно, что он и не подозревал, что люди на такое способны: — Лучше бы ты, черт возьми, перестал вынуждать ее проклинать тебя.              — Какого черта это я виноват?! Скажите ей, чтобы она перестала меня проклинать! (КАР!) — возмутился Драко.              — Мне стоит уволить вас обоих, — пробормотала она, неся его обратно в замок.              — Ты уже это говорила. Дура. (КАР).              Возможно, всё было не так уж плохо. Он мог использовать любые ругательства, которые только придут в голову, и никто не стал бы его за это отчитывать.              Макгонагалл продолжала что-то бормотать на пути к кабинету трансфигурации, где Драко услужливо пытался указать на расположение своих планов уроков, каркая, жестикулируя крыльями и щелкая клювом. С каждой минутой Макгонагалл выглядела всё более раздраженной.              Очевидно, Драко и Грейнджер, наконец, удалось сломить бедную женщину тремя годами ссор подряд. В самом деле, с чего он взял, что хоть какая директор будет терпеть двух человек, которым секс на почве ненависти нужен был больше, чем кому-либо в мире?              Честно говоря, она заслуживала награду за то, что так долго терпела их дерьмо.              Возможно, он сможет убедить Грейнджер переспать с ним. Конечно, исключительно из соображений психического благополучия Макгонагалл. А не потому, что Драко на самом деле хотел с ней переспать.              По его словам, это был бы просто вражеский перепихон с целью покончить со всеми ссорами.              Потому что Драко Малфой не был умным человеком.              — Отлично, я найду Грейнджер. И спрошу, не хочет ли она трахнуться из ненависти. Но после того, как превратит меня обратно. Очевидно. Мне кажется, эта часть была очевидна. Иначе это был бы… (Кар. Кар. Кар. Ка…)              — ПРЕКРАТИ КАРКАТЬ! — закричала Макгонагалл.              — Отвали! (Кар!) — огрызнулся Драко.              — Я не понимаю тебя!              Боги, разве это не к лучшему?              — Хмгм, — каркнул Драко.              А потом он расправил свои царственные крылья и совсем не царственным образом взмыл в небо. Оказалось, полет был не таким уж и интуитивным процессом, как он всегда считал. Нужно было учесть много факторов в расчетах потоков ветра и аэродинамики, а Драко был просто недостаточно умен для этого.              С явным отсутствием царственности и довольным большим количеством ругательств Драко удалось упасть-улететь обратно в коридор. Как только появилось достаточно места для поистине гигантских крыльев (размах составлял полтора метра, а у него было драматичное настроение), он с впечатляющей грацией полетел по коридорам в поисках кошмарной, сварливой, всезнайской сучки, которую отчаянно хотел трахнуть.              Потребовалось всего пять минут, чтобы интерес к сексу из ненависти превратился в интерес к сексу из презрения. Возможно, отвращения. Уничижения. Ярости.              Потому что Грейнджер нигде не было видно.              Боги, почему из всех ведьм в мире он хотел трахнуть только ее? Неужели не мог выбрать любую другую ведьму? Черт, даже хаффлпаффка была бы лучше этого ходячего кошмара.              Во время полета Драко что-то бормотал себе под нос; его ненависть к себе была почти такой же, как и Грейнджер-ненависть, которая на самом деле вовсе не являлась ненавистью.              Скользя по подземельям, он, наконец, услышал прекраснейший из звуков. Раздраженная Грейнджер.              — …глупая, черт… УХ.              Оу. Ходячий кошмар собственной персоной.              Став за последние пять минут экспертом в полетах, Драко начал грациозно влетать в открытую дверь и, промахнувшись как минимум на метр, врезался прямо в каменную стену.              К счастью, поблизости не было никого, кто мог бы увидеть этот весьма неловкий момент. Драко несколько раз тряхнул головой, разгоняя кружащие вокруг звезды, и в оцепенении сел.              — ИДИОТКА! — поприветствовал он ее.              — Отвали, Малфой!              — Ты меня понимаешь?              — Да, я понимаю тебя, чертов идиот, — огрызнулась Грейнджер, появляясь в дверном проеме, пролетая через который Драко намеренно облажался. — И я хочу, чтобы ты ушел.              Оу. Оу, это было здорово. Она его слышала, а все остальные — нет.              По лицу Драко расползлась подлая улыбка (это означает, что ничего не произошло, потому что он был вороном, а клювы вверх не загибаются). Он мог бы заставить кошмарную женщину превратить его обратно, если сильно разозлит ее. Для него в этом не было ничего сложного.              Ладно. Было сложно вывести ее из себя настолько, чтобы она превратила его обратно, и не заходить при этом слишком далеко, иначе она заавадит его. Это деликатная задача. Требовался наметанный глаз, чтобы точно определить, насколько сильно нужно вывести Грейнджер из себя.              — Что ты делаешь? — спросил он, щелкая клювом на каждом слове и вынуждая ее хмуриться.              Хорошо, хорошо. Еще один способ свести ее с ума.              — Я занята, — она нахмурилась еще больше, развернулась и исчезла за проклятой дверью.              — Чем ты занята?              — Вещами, которые не превратят тебя обратно.              Драко вбежал в комнату и обнаружил Грейнджер в передней части кабинета зелий — она склонялась над столом и читала рецепт, а затем взяла что-то и бесцеремонно бросила в котел рядом с ним.              — Слизнорту не понравится, что ты испоганила его ингредиенты, — сказал Драко.              — Да, но Слизнорт завтракает, а я кое-что варю. Отвали.              — Ты специально ждала завтрака, чтобы сварить какое-то зелье, не спросив его?              — Нет.              — Да, — поправил ее Драко.              — Ладно. Да. Но это не твое дело.              — Что ты варишь?              — Почему ты здесь? — огрызнулась Грейнджер, подняв прищуренные глаза, чтобы увидеть, как он скачет вдоль рядов парт.              Драко выяснил, что быть птицей очень весело.              — Чтобы позлить тебя.              — Я предполагала, что это само собой разумеющееся. Почему ты не на завтраке?              — Потому что я птица, Грейнджер. Мы не умеем пользоваться столовыми приборами и тарелками.              Она закатила глаза, снова посмотрела на пергамент и взяла палочку для перемешивания зелья — перемещая ее против часовой стрелки, считала про себя.              — ДЕВЯТЬ. ПЯТЬДЕСЯТ ДВА. ОДИННАДЦАТЬ. ЧЕТЫРЕ. СТО ВОСЕМЬ, — услужливо подсказал Драко.              — ПРЕКРАТИ!              — Благодарю за предложение, но нет, — вежливо отказался Драко.              — Это очень сложное зелье. Уходи.              — Благодарю за предложение, но, опять же, нет.              — Заткнись, или я прокляну тебя.              Драко выдохнул.              — Жестокое обращение с животными, Грейнджер? Я думал, ты выше этого.              — Только не когда речь о тебе.              — Ты должна превратить меня обратно, и тогда мы сможем трахнуться на почве ненависти.              Грейнджер медленно подняла взгляд.              — И зачем нам это делать?              — Сексуальное напряжение между нами зашкаливает, — усмехнулся Драко. — Удивительно, что ты просто не сорвала с меня одежду посреди завтрака. Я восхищаюсь твоей выдержкой.              — Когда дело касается тебя, единственная причина, по которой мне требуется выдержка, — это чтобы не проклясть тебя. Или убить.              — Пф-ф. Ты любишь меня.              — Люблю проклинать тебя.              Драко решил, что возьмет то, что сможет получить.              — И это твой способ отмерить количество крови саламандры? — спросил он.              — А как, мать твою, еще я могу это сделать?              — Ну, мне просто кажется, что было бы лучше отмерять ее по весу, а не по объему. И вообще, тебе стоило использовать металл, а не стекло. Химическая активность…              — ТЫ МОЖЕШЬ ЗАТКНУТЬСЯ?!              — Благодарю за предложение, но нет, — отказался Драко. — Как я уже говорил, это… АУЧ!              Голова Драко крайне бесцеремонно ударилась о стену из-за Депульсо, которое в него кинула кошмарная ведьма.              — Боги, я убью его к чертовой матери, — пробормотала она себе под нос.              Негнущийся-клюв Драко отчаянно хотел сложиться в улыбку из-за первых шагов к успеху, когда он сел и слегка тряхнул головой, чтобы прогнать звезды. Снова.              — Если ты убьешь меня, кто будет пялиться на твои прелестные сиськи… АУЧ! — опять взвизгнул он, взлетая и уклоняясь от второго Депульсо, посланного в его сторону. А затем квоффла, который Грейнджер наколдовала, чтобы запустить в него. И струи воды.              Неспортивное поведение, честно говоря.              Драко продолжал домогаться своего «худшего кошмара», пока не услышал шум толпы, спешащей по коридору на занятия.              — О боги, будь оно всё проклято, — проворчала Грейнджер.              — Сейчас вернется Слизнорт и увидит, какой беспорядок ты устроила! — пропел Драко.              — Замолчи.              — О-о, это что, антипохмельное зелье, Грейнджер? — Драко запрыгнул на переднюю парту прямо рядом с ходячим кошмаром. — Зачем зубриле может понадобиться запас антипохмельного зелья?              В результате того, что на самом деле не должно было стать неожиданностью — после ее толчка, — Драко вскоре оказался на полу. Очень грубого толчка, хотелось бы добавить.              Грейнджер снова сверилась с пергаментом, ее волосы распушились от влажности зелья. Добавив несколько капель лунной росы, она еще трижды помешала зелье, а после принялась размахивать палочкой, чтобы разлить его по склянкам и всё убрать.              — Доброе утро, Гермиона! — радостно поздоровался Слизнорт, когда вошел в класс, а последняя склянка исчезла в ее сумке.              — Доброе утро, Гораций, — сказала она с натянутой улыбкой, быстро направляясь к выходу.              — Ты что-то искала? Могу я помочь? — предложил он.              — Нет, всё в порядке. Спасибо, что спросил, — ответила она, проходя мимо него к двери.              — Она крала ингредиенты для твоих зелий (Кар), — сообщил ему Драко.              — Не обращай на него внимания, — быстро сказала Грейнджер.              — Оу, Драко еще не превратили обратно? — Слизнорт глядел, как Драко бежит за Грейнджер.              — Нет. Это невозможно. Не могу разобраться, как это сделать. Пока! — Грейнджер быстро зашагала к своему кабинету на третьем этаже.              Драко следовал за ней, подпрыгивая и поскальзываясь, чтобы не отстать от раздражающе коротких шагов Грейнджер.              — Отвали, Малфой, — рявкнула она.              — ХЕ-Е-ЕРНЯ-Я-Я! — закричал он, привлекая внимание каждого студента и профессора в коридоре.              — Что ты делаешь? Нельзя так кричать!              — Ах, вот в чем все чудеса того, что ты сделала своей трансфигурацией. Больше никто меня не понимает. Всё, что они слышат, — это карканье.              Она бросила на него взгляд, полный ужаса, — ее глаза расширились.              — Нет, — она резко покачала головой. — Они тоже понимают тебя.              — Я могу доказать. — Он глубоко вздохнул и заорал: — ГРЕЙНДЖЕР ПЫТАЕТСЯ ТРАХНУТЬ МЕНЯ ПОСРЕДИ КОРИДОРА!              Ученики озадаченно смотрели на него, но продолжали идти дальше, игнорируя и Грейнджер, и ее ярко-красное лицо.              — Малфой! Прекрати!              — Видишь? — Драко снова взлетел в попытках опередить кошмарную женщину, чтобы хоть на какое-то время обрести надежду на то, что она догонит его. — Больше никто меня не понимает. Ты загнала себя в ад, который сама же и создала. Просто преврати меня обратно — я пойду преподавать и оставлю тебя в покое.              — Ни за что.              — Отлично. Тогда я буду присутствовать на твоем уроке.              — Ты не посмеешь, черт возьми.              Как оказалось, он, черт возьми, посмел.              Драко стоял на передней парте в ее классе, пока студенты курса нумерологии, хихикая и перешептываясь по поводу его присутствия, входили друг за другом.              — Э-э, профессор Грейнджер, — сказал один из чертят, занимая свое место и пялясь на очень красивого, царственного ворона за первой партой. — Почему профессор Малфой здесь?              Грейнджер отвернулась от доски, на которой писала (в это время Драко осыпал ее ругательствами, пока она не заставила его замолчать), и на ее лице появилось раздраженное выражение.              — Потому что профессор Малфой наконец признал, что у него птичьи мозги и он ничего не смыслит в арифмантике и захотел присутствовать на уроке для четверокурсников, чтобы лучше понять основы.              Только Силенцио помогло Драко не пережать горло вздохом, который мог из него вырваться.              — Ты сучка! — не закричал он.              — На нем Силенцио? — спросил другой студент.              Грейнджер нахмурилась, а Драко быстро кивнул.              — Нет. Он просто впервые в жизни решил помолчать.              В тот момент, когда она повернулась к доске, Драко взмахнул крылом, указывая на ученика, который задал этот вопрос, а затем на себя.              Студент бросил испуганный взгляд на спину Грейнджер, прежде чем достать палочку из сумки, направить ее на Драко и пробормотать: «Фините».              — ТЫ СУЧКА! — заорал Драко на Грейнджер.              Она оглядела класс, игнорируя его вежливое обвинение.              — Кто снял с него заклинание?              Добрая и милосердная душа, которая это сделала, уже убрала палочку в сумку и пожала плечами вместе со всеми остальными. Драко решил, что начислит баллы этому факультету, как только вернется в прежнее состояние.              Грейнджер скользнула сузившимися глазами по классу и фыркнула:              — Отлично. Сегодня поговорим о непрерывных системах Дынкина и о том, как их можно использовать в дифференциальных выражениях.              — Они больше подходят для интегральных, — пробормотал Драко. — Идиотка.              — Малфой, если ты скажешь еще хоть слово, то будешь молить, чтобы я оставила тебя вороном.              — О-о-о, может, превратишь меня в кого-то с тентаклями?              — Силенцио, — отрезала она, взмахнув палочкой, пока остальная часть класса хихикала над драмой одного профессора, затыкающего другого.              Драко оставалось лишь мечтать, чтобы они могли услышать не только карканье, но и в полной мере оценить его комедийный талант.              Грейнджер вздохнула и закатила глаза.              — Итак. Как вы знаете, системы Дынкина можно использовать для множеств. Но чтобы их можно было использовать в непрерывных системах, их нужно сначала расположить по диагонали. Поэтому… — Она повернулась, взяла кусок мела и начала писать — ее задница в обтягивающей юбке-карандаше смотрелась просто восхитительно.              Драко был очень рад, что сейчас весна, так как Грейнджер часто ходила по замку без мантии, скрывающей ее величие, которое было настоящим кошмаром.              И тут, когда один из учеников убрал свою палочку, Драко снова почувствовал, что чары спали.              Десять очков Хаффлпаффу и десять Слизерину.              — Отвали, идиотка!              Грейнджер резко обернулась, и после одного-единственного слова голос Драко снова пропал.              — Прекратите снимать с него чары! Следующий, кто это сделает, получит месяц отработок.              Ах, глупая женщина и ее предположение, будто студенты не захотят рисковать настолько, что их месяц будут оставлять после уроков, лишь бы увидеть, как Драко выводит ее из себя.              В ту секунду, когда она вновь повернулась к нему спиной, Драко втянул воздух, готовясь к тому моменту, когда снова сможет издавать звуки:              — БЛЯ-Я-ЯТЬ!              Драко сомневался, что ему понравилось быть оглушенным. Однако он был благодарен гриффиндорцу, который бросил в него Реннервейт.              — Грейнджер, ты ведешь себя как идиотка, — сказал он, когда ему удалось поднять со стола свое потрепанное и основательно проклятое тело.              — Убирайся из моего класса! Ты мешаешь! — кричала она, пока ученики смеялись и перешептывались, гарантируя, что в первые же две минуты после окончания урока весь замок узнает об их драме.              — Я перестану доставать тебя, как только ты превратишь меня обратно. И потрахаешься со мной, — добавил он, надеясь, что его тон не прозвучал слишком отчаянно.              Грейнджер поперхнулась своим ответом:              — Ты… Да как ты… ВЫМЕТАЙСЯ ИЗ МОЕГО КЛАССА!              — Я могу остаться, если буду вести себя тихо?              Ее глаза сузились.              — Ты не будешь вести себя тихо.              — Но если буду? Тогда я могу остаться? И ты превратишь меня обратно после урока? И мы потрахаемся?              — О, бл… — Грейнджер уронила голову на ладони и застонала. — Почему это происходит со мной?              — Ты сама во всем виновата, — заметил Драко.              — Ты сама во всем виновата, — пробормотала она. — Уф. Отлично. Просто веди себя тихо, и ты можешь остаться.              — И ты превратишь меня обратно?              — Посмотрим.              — И займемся сексом?              — Нет.              — Но, может быть?..              — Нет. Без «может быть». Абсолютно никакого се… — Грейнджер оборвала себя сдавленным звуком, бросив испуганный взгляд на студентов, наблюдавших за ней с пристальным вниманием. — Ничего из… этого.              — Ладно. Я расцениваю это как уверенное «может быть», — сказал Драко. Он указал крылом на классную доску: — Можешь продолжать урок. А я буду просто мечтать о том, как мы потрахаемся на почве ненависти.              — Прекрати!              — Нет. Веди урок, Грейнджер. Твои студенты начинают проявлять большой интерес к нашему разговору. Они могут придумать заклинание перевода, чтобы понять, о чем я говорил всё это время.              — О боги, — она широко раскрыла глаза от ужаса.              Последний раз посмотрев на него, Грейнджер повернулась, чтобы продолжить свое занятие, а Драко тем временем мечтал о том, как будет трахать ее на почве ненависти.       

***

      Минерва шла по коридору, борясь с потоком учеников, идущих на следующий урок. У Гермионы и Драко было свободное окно. Ей должно было хватить времени, чтобы уговорить Гермиону снять заклинание.              Боги, как ей удавалось так долго мириться с этими кошмарными профессорами? Их годы в Хогвартсе были достаточно тяжелыми. А это было… что ж. Кошмаром.              Она подошла к двери Гермионы и обнаружила, что та заперта. Неужели она уже ушла? Нет, скорее всего, просто пыталась не допустить того, чтобы ее стали вынуждать снять чары.              Минерва вздохнула и произнесла несколько отпирающих заклинаний, решив сделать всё возможное, чтобы один кошмар расколдовал другой кошмар. Или, может, она уволит их обоих. Время покажет.              Дверь распахнулась, и Минерва внезапно пожалела о многом в своей жизни. Решение открыть дверь почти наверняка было одним из двух главных сожалений.              Вторым стало то, что она не была слепой и глухой.              Несмотря на сожаление, она прошептала: «Наконец-то».       

***

      — Кто-то только что… — начала было Грейнджер, но тут же со стоном умолкла, так как дверь поспешно захлопнулась.              — Какая, нахрен, разница? — пробормотал Драко и поцеловал ее. Их бедра прижались друг к другу, и у Грейнджер вырвался еще один стон. — Не могу поверить, что ты превратила меня в гребаную антропоморфизированную версию гребаного созвездия Ворона.              — Не делай вид, что не впечатлен, — усмехнулась она, обхватывая ногами его бедра и притягивая Драко еще глубже, чем вызвала еще один стон. — Вышло куда более вдохновляюще, чем если бы я превратила тебя просто в ворона. Из-за этого было невозможно придумать заклинание, способное обратить превращение.              — Ты расколдовала меня прежде, чем я успел это понять. Я бы додумался в какой-то момент.              — Лжец, — цыкнула она. — Ты всё равно не смог бы никому рассказать, чтобы тебя превратили обратно.              Драко с ухмылкой прижался губами к ее челюсти.              — Ты могла бы превратить меня в нужное созвездие.              — Я не собираюсь превращать тебя в дракона!              — М-м, в том-то и дело, Грейнджер. Я и так дракон, когда дело касается тебя.              Она ногтями впилась в его плечо. Ее идеальные сиськи практически умоляли прикоснуться к ним, а Драко был достаточно обходителен, чтобы потакать их желанию.              — И как же ты… О! — Грейнджер ахнула и вздрогнула, когда его кольцо с печаткой прижалось к клитору.              — Я хочу спрятать тебя, как гору золота. Очень аппетитного золота, — пробормотал он. — Золота, которое хочется трахнуть. Золота, которое стонет мое имя. Потрясающе смотрится в кружеве.              — Я думаю, дракон был бы… О черт!.. Это слишком, — простонала она. — Но есть и другие созвездия. Я могла бы превратить тебя в Геркулеса. Я, наверное, смогла бы принять такой большой член.              — О боги, Грейнджер, — выдохнул Драко ей в волосы, когда влагалище болезненно сжалось. — Ты вообще настоящая?              — Не знаю, кого еще ты бы мог трахать на столе.              Он снова прижался губами к ее шее, всерьез задумываясь оставить засосы, такие темные, чтобы их можно было скрыть только с помощью чар гламура.              — Я трахну тебя на каждой чертовой поверхности в этом замке.              — В следующий раз я хочу проникнуть в Запретную секцию. Но ты должен признать, что я разбираюсь в арифмантике лучше тебя.              — Ты великолепна и умнее меня во всех предметах, включая, вероятно, трансфигурацию.              — Ну, это было легко, — ухмыльнулась она.              Драко грубо толкнулся в нее, снова вызвав стон.              — Если так мне достанется эта болтливая гора золота, я сделаю всё, что ты захочешь, чертов ночной кошмар.              Самая умная идея, которая только приходила Драко Малфою — полному идиоту — за всю его жизнь.