Металлическая агония

      Я открыла глаза от прервавшего мой сон стука в дверь. Не желая вставать, я лишь перевернулась на другой бок и глубже закуталась в одеяло. Кто бы там не был за дверью, меня это ничуть не волновало, я хотела спать. Но затем последовал другой стук в дверь, на этот раз более громки. Тогда, я перевернулась на живот и прижала сверху головы подушку, чтобы приглушить звук, но это мало помогло. Я понадеялась, что стучавший рано или поздно просто успокоится и уйдёт. Но попытки гостя, всё-таки, достучатся до меня так и не прекратились. А сон окончательно перестал идти.       — Боже, да кто это может быть? Ещё и, как на зло, в мой выходной, — Пробурчала я в старый матрас.       Затем настало небольшое затишье, но не успела я обрадоваться, что человек с той стороны, наконец оставил меня в покое и ушёл, как прозвучал следующий стук на столько громкий и резкий, что я аж вздрогнула от неожиданности.       Поняв, что так просто меня в покое не оставят я распахнула одеяло и начала сползать с кровати, — Ох, если это опять пришла хозяйка, чтобы вылить на меня очередной ушат дерьма, то я клянусь!.. — Не успев до рычать свою возмущённую речь, я, запутавшись в одеяле, неуклюже соскользнула с матраса и рухнула на холодный линолеумный пол, гремя протезами.       Медленно подняв свой ушибленный зад с пола, я поковыляла к входной двери, не заморачиваясь даже по поводу одежды. Открыв дверь, на пороге я увидела щуплого мужчину с острыми чертами лица и в круглых очках.       Я присмотрелась к нему повнимательней, стараясь вспомнить, кто это, и что ему может быть от меня нужно. Но нет, этот мужик был мне абсолютно не знаком. Это вызвало у меня ещё большее негодование.       — Ты ещё, кто чёрт тебя дери такой?! И чего барабанишь, с утра пораньше? Моя не сдержанная реакция на его вторжение похоже обескуражила незнакомца. На миг застыв в замешательстве, он удивлённо смотрел на меня.       — Вообще-то, сейчас уже день…       — Ты так и не ответил на мой вопрос.       — Эм-м, я доктор Эван Кершоу, а вы разве не Минди Друри? — Смутившись, уточнил мужчина.       — Да… это я. Но вас я не знаю.       — Конечно, вы меня не знаете, мы ещё ни разу не встречались. Я — психолог и приехал сюда совсем недавно. Меня направили сюда ради вашего лечения. Первый наш сеанс был назначен на сегодня. Вы разве не помните? Мы всё согласовали с вашим отцом. Вас должны были заранее предупредить, о том, что я приеду.       Как только он упомянул о том, что меня должны были предупредить, как в моей голове, тут же, всплыло воспоминание.       Мне, и вправду, звонила сестра несколько дней назад, не помню в какой конкретный день, но это точно было вечером, сразу после рабочей смены.       Тогда не удивительно, что тот момент затерялся у меня в памяти. После работы я обычно настолько вымотанная, что порой события целых вечеров уходят в небытие, что уж говорить о коротком разговоре по телефону.       По-моему, в звонке она как раз упомянула, что-то о какой-то гуманитарной программе, и назвала конкретную дату, когда ко мне должны были приехать её представители. Неужели это сегодня?       Наконец, полностью поняв глупость ситуации, я вспомнила, что так-то, по-прежнему стою перед доктором в одних лишь майке да белье. Сгорая от стыда я поспешила извинится за поведение и за внешний вид.       Но Доктор Кэршоу уверил меня, что всё в порядке, и спросил разрешение войти в мой номер.       Я, разумеется, впустила его. Не просто же так он проделал весь этот путь. После приключившегося недоразумения, я как минимум должна была его выслушать.       Когда я заперла за нами дверь, то поняла, что приглашать его внутрь, наверное, было плохой идеей. Место, где я с недавних пор живу, было одной комнатой. Всё её, и без того малое пространство, занимали только самые необходимые вещи. Прямо напротив входной двери стояла скрипучая кровать на железной раме, у изголовья которой стояла тумбочка, а сбоку от входа располагалась обеденная зона со столиком и мини холодильником под ним. Другими словами небогато. Про качество ремонта я вообще молчу. Он был в таком же плачевном состоянии, как и в остальном здании.       Тем не менее, думать об неудобствах было уже поздно. Я предложила доктору единственную табуретку, что у меня была, а сама села на край кровати, закутавшись в тёплое одеяло. Отопления то в здании не было.       — Еще раз прошу прощения, я совсем забыла про сеанс, так ещё и нагрубила вам. А вы такой путь проделали.       — Как я уже вам говорил, всё в порядке. Пожалуйста не переживайте. Простое недоразумение, с кем не бывает, — Произнёс он успокаивающим и размеренным тоном, доставая из своей сумки нечто вроде записной книжки, — Кхм, ладно, вы готовы приступать к сеансу?       — Погодите! Я сначала хотела кое-что уточнить.       — Можете напомнить, что это за программа, по которой вы приехали? — Это было бы неплохо. Даже если, сестра и рассказывала мне об этом по телефону, я всё позабыла.       — Разумеется. Я приехал по специальной государственной программе. Она была сформирована совсем недавно, для оказания психологической помощи людям, прошедшим через процедуру глубокого протезирования и модернизации, — Ответил он словно бы заученным наизусть предложением.       — Психологической помощи? Специально для таких как я? В смысле киборгов? Я хочу сказать, разве для этого необходимо создавать отдельную программу? Как по мне, подошла бы и обычная, — Заявила я, скептически выгнув бровь.       — Видите ли… — Тут Доктор Кэршоу слегка замялся, — Не пришлось бы создавать специальную программу, если бы проблемы пострадавших, тоже не были особыми, — Где-то я, что-то подобное уже слышала.       — Какие например?       — У всех киборгов, то есть, людей у кого метала и электроники в теле столько же или даже больше, чем родных тканей, наблюдается один и тот же феномен, которому пока что даже нет официального названия. Вы его наверняка уже испытывали на себе. После операций, из-за попыток мозга обработать информацию о происходящем с организмом, нервная система начинает испытывать невероятную нагрузку и стресс. Поэтому всем новоиспечённым киборгам прописывается курс специальных препаратов.       — Да точно, Кэнделс — доктор, что занимался мной в больнице уже рассказывал об этом. Я уже давно закончила пропивать выданные им таблетки.       Кэршоу, слегка улыбнулся, — Это хорошо, но на этом, к сожалению, всё не заканчивается. Пусть, во время курса нервная система постепенно привыкает к изменениям, но в последствии произошедших с телом метаморфоз на психику и нервную систему пациентов накладывается свой отпечаток. И запускается медленный, но неумолимый процесс психической деградации.       Зная, что потом, наверняка, об этом пожалею, я всё-таки спросила, — Как болезнь себя проявляет?       — У всех по-разному. Кто-то долго держится и продолжает жить обычной жизнью годами, а другие сходят с ума или совершают суицид незадолго после того, как полностью осознают изменения. Всё индивидуально, но общие черты у «Болезни», как вы это назвали, следующие… — Доктор Кэршоу открыл свою записную книжку и пролистал её до нужной страницы прежде, чем продолжить, сверяясь с написанным в ней, — На первой стадии у пациентов, прошедших глубокую модификацию, может пропасть аппетит, также начинает развиваться апатия, образ мысли меняется на более пессимистичный. У них нарастает тревожность, падает самооценка, что в дальнейшем часто выливается в депрессию и ненависть к самим себе с тенденцию у пациентов наносить себе вред. Большая часть людей, так или иначе погибает на этой стадии, а те, немногие, кто смогли смирится с изменениями или принять новых себя, затем переходят на вторую.       Доктор перелистнул страницу, — У переживших первую стадию и перешедших на вторую, остаются некоторые из симптомов, в облегчённой форме, и добавляются новые. Вскоре, особенно на фоне неприятия в обществе, у пациентов развивается мизантропия, — ненависть, и разочарованность к людям, — пояснил мне доктор, — Затем они зачастую постепенно отчуждаются и даже начинают проявлять агрессию и отвращение ко всем людям, кто не был киборгами как они сами. Такие индивиды часто в конечном итоге слетают с катушек, начиная буйствовать, или уходят в криминальную деятельность.       — Вот, это было всё что нам пока известно об этом феномене. Много, но этого по-прежнему недостаточно для эффективного оказания помощи, поэтому и была создана эта гуманитарная программа, для помощи пострадавшим и, вместе с тем, сбора информации для дальнейшего изучения, — Заключил Кэршоу.       Я задумалась над тем, что рассказал доктор. И осознала, что некоторые из упомянутых симптомов я уже испытывала на себе, когда проходила реабилитацию в больнице. Если быть до конца честной, я тогда даже о смерти задумывалась, что тоже подпадало под перечисленные симптомы.       Как же я рада, что тогда со мной были хорошие врачи, если б не они, то я бы закончила в итоге, как те бедолаги, о которых рассказа Кэршоу. Когда будет возможность, надо будет ещё раз поблагодарить медсестру Кэрри и доктора Кэнделся.       Тем не менее, как я поняла, самое тяжёлое у меня было ещё впереди, — Значит, вы считаете это в один момент произойдёт и со мной? Я сойду с ума?       — Это нам и предстоит выяснить на сеансе, однако из того, что мне известно из имеющихся данных, собранных в вашем досье. Могу сказать лишь то, что вы точно благополучно прошли самый тяжёлый этап первой стадии, но ещё пока не перешли на вторую.       — Х-м-м, а такое бывает? — Тупой вопрос.       — Как я и говорил, у всех процесс протекает по-разному. Теперь вы готовы приступить к сеансу?       Разумеется, теперь, после разговора с доктором, этот вопрос даже не стоял. Если я постепенно начинала ехать крышей, и, если помощь этого Кэршоу, и вправду могла мне помочь, или хотя бы снизить вероятность, того, что это в конечном счёте произойдёт, то я была просто обязана попробовать.       — Да, я готова. Давайте начнём.       Доктор одобрительно кивнул, — Хорошо. Лягте и примите удобное положение, — Я упала спиной на матрас, всё ещё укутанная в одеяло, как в кокон. Так я и собиралась остаться, — Удобно? Отлично. Тогда, сперва, начнём с вашего рассказа о сентябрьском инциденте. Могли бы вы описать своё самочувствие после произошедшей трагедии?..

***

      Прошла неделя с моего первого сеанса с доктором. Мы с ним договорились в дальнейшем проводить их по пятницам и воскресеньям, единственным дням, в которые у меня было свободное время. Во все остальное дни я продолжала работать, как и сегодня.       Проснувшись с утра пораньше, я сразу приступила к сборам, прихватив и сразу умяв из холодильника пару бутербродов, которые приготовила заранее.       Закончив проверять свою сумку на наличие всего необходимого, я второпях влезла в свой рабочий комбинезон и сапоги, напялила тёплую шапку и повесила сумку на плечо. Наконец, полностью собранная я вышла за порог номера.       Спустилась в холл, где уже начали собираться люди, я села на одну из лавок, расставленных вдоль стен.       Пока сидела, случайно встретилась взглядом с хозяйкой, седевшей на ресепшене, она лишь цыкнув и отвернулась обратно на экран телевизора, показательно состроив отвращённую физиономию. Но я уже давно перестала удивляться такому отношению. Потому, не обращая внимания, просто продолжила ждать.       — Хэй! — Окликнул меня голос со стороны лестницы, — Доброе утро Миндс! Голос принадлежал знакомому рыжему парнишке младше меня. Тем не менее, даже он был выше меня, где-то на пол головы.       Я уже упоминала, что похоже все, кого я знала, были выше меня? Ну так вот это так. Как я это впервые заметила, так теперь постоянно это подмечаю, и это слегка раздражает.       — И тебе доброе, Чарли, — Так звали парня.       Я приветственно махнула ему рукой. Он, отвечая на мой жест, тепло улыбнулся и сел рядом со мной, на ту же скамейку.       — Как спалось?       — Паршиво, эти странные сны всё не дают мне покоя, — Угрюмо ответила я.       — Опять?       — Угу — Кивнула я.       — Хреново, на смене, с недосыпа, тяжело придётся.       — Ничего, как ни будь справлюсь, мне ведь не впервой.       — Если ты так говоришь… то хорошо…но это всё равно не правильно — Я ничего не ответила, и мы продолжили ждать, пока из номеров в холл продолжали спускаться люди.       Все они были шахтёрами из той же компании, в которой работала я — можно сказать моими коллегами, как и малый, сидевший рядом со мной. Чарли Атчесон.       Я познакомилась с ним незадолго после того, как начала работать на руднике. Не знаю почему, но Чарли возможно был единственным в этом месте, кто относился ко мне по-человечески.       Сейчас остальные рабочие просто старались не обращать на меня внимания или вовсе игнорировать, но тогда они были куда более резки и даже агрессины в отношении ко мне. Остальные же жители посёлка относились ко мне куда хуже.       Я уже долгое время не встречала от окружающих взглядов выражающих, что-то лучшее чем безразличие или молчаливое отвращение.       По словам Чарли, у всех были проблемы по большей части даже не с тем, что я была модифицированной, а с теми проблемами, что вызвало моё появление.       Я устроилась в компанию в тот момент, когда уже во всю кипела работа и тут же заменила собой целую бригаду. Из — за меня уже сработавшуюся группу расформировали, а людей из неё раскидали по разным бригадам. Это мало кому понравилось. Так и в добавок, из — за имплантов, благодаря которым я почти не уставала и могла работать куда более эффективно, чем любой обычный человек, другим бригадам было невозможно угнаться за мной.       Вот и получается, что я внезапно появилась, встряла, отняв при этом рабочее место, на котором изначально должны были работать другие, пусть и не специально. Продолжала перевыполнять планы по добыче, на что очень сильно любил указать, ставя в пример, гад начальник. И при этом ещё и зарабатывала в несколько раз больше, чем остальные шахтёры. Если задуматься, то на их месте я бы, наверное, тоже себя ненавидела.       Но, как я и сказала, Чарли был исключением. Разумеется, такой контраст в его отношении ко мне, на фоне отношения остальных, меня поначалу насторожил. Я подозревала и ожидала в действиях парня какого-то подвоха, но его так и не последовало. Он даже несколько раз помогал и вставал на мою сторону, когда отношения в коллективе накалялись. За что в итоге он заслужил моё доверие. Я даже начала делится с ним некоторыми своими переживаниями.       Например, я рассказала ему о своих кошмарах, которые продолжают меня преследовать ещё с тех пор, как я очнулась в больнице, и не дают нормально высыпаться.       Конечно, из-за того, что он вступался за меня, отношение к нему среди коллег несколько упало. Но казалось, это ничуть не волновало улыбчивого парня с волосами цвета красного яблока.       Так и сейчас, он сидел рядом со мной, беззаботно сияя улыбкой, украшенной россыпью веснушек, а его зелёные глаза блестели чистотой. Он даже не обращал внимания на остальную часть зала, которая то и дело одаривала его косыми взглядами.       — Что, такое? У меня, что-то на лице? Вот жешь! Только не говори, что у меня опять на подбородке осталась зубная паста, — Спросил он, заметив мой взгляд и засуетился.       — Что?.. нет, успокойся, с лицом всё в порядке.       — Ух-х, — Он облегчённо выдохнул, перестав вертеться.       — А что тогда?       — Ничего, не обращай внимания…       — …Ну лан.       Похоже, что я просто действительно его чем-то заинтересовала. Ума не приложу чем именно.       Через несколько минут народ в холле начал двигаться к выходу. Вытащив из кармана комбинезона телефон, который я получила на замену старому, сломавшемуся в момент инцидента, я включила его, чтобы посмотреть на время.       — Похоже пора выходить, — Сказал Чарли, поднимаясь со скамьи.       — Да, автобус уже должен подъезжать, — Подтвердила я, тоже поднимаясь.       — Я тогда пойду к своим. Увидимся на перерыве! — Воскликнул он, убегая в сторону группы, уже выходившей на улицу.       — Ага, до обеда! — Махнула я в ответ.       Последовав за всеми, я вышла к толпе, окружившей остановку. На ней нас уже ждали, припарковавшись, два автобуса. Я погрузилась в один из них, и мы поехали.

***

      Через примерно где-то час дороги, автобусы доехали до рудника. Народ высыпал из салонов машин, и я направилась вместе с остальными к широкому двухэтажному бетонному зданию, которое было главным зданием комплекса.       Помимо зала ожидания, который встречал нас с порога, было ещё много различных помещений. На втором этаже были бухгалтерия и офис администрации, там же располагался кабинет директора, а на первом, были кафетерий с кухней, склады, а также раздельные комнаты — раздевалки для первой и вторых смен с общественными душевыми помещениями и санузлами напротив.       Я зашла в раздевалку с табличкой у двери, гласившей: «первая смена». Комната была полностью заполнена рядами железных шкафчиков, часть из которых была выставлена вдоль стен. Подойдя к своему шкафчику, я быстро скинула в него свою сумку, предварительно вытащив из неё рабочую каску с фонарём.       Затем, по пути к грузовому лифту ведущему в шахты, я остановилась у склада и встала в очередь, чтобы получить снаряжение.       Он представлял из себя просторную комнату с двумя проходами — входом и выходом, поделённую на две трети стойкой, за которой стаяли кладовщики. За их спинами была остальная, большая, часть комнаты, заставленная высокими стеллажами с разложенным на них шахтёрским снаряжением. Шахтёры по одному входили через один проход, получали снаряжение и выходили через другой.       Отстояв очередь и получив всё необходимое, я вместе с остальной сменой спустились на лифте в самый низ.       Когда лифт доехал, я вышла и пошла вперёд по тоннелю, пока не уткнулась в перекрёсток тоннелей и идущих по ним вагонеточных путей. Там я свернула на ветку тоннелей, назначенную для разработки моей бригаде, в которой, как вы уже поняли, состояла лишь из меня одной.       Я добралась до места и сразу скинула со спины огромный кожаный чехол, который мне до этого выдали на складе вместе с остальным снаряжением. Распахнув один из его краёв, я принялась аккуратно собирать свой рабочий инструмент, примыкая и закрепляя одна к другой огромные и громоздкие железные с износившимися полимерными вставками детали.       Это был так называемый вибро-акустический излучатель направленного действия или, если по-простому, ультразвуковой молот. Он выглядел, как массивный железный короб, из которого торчала толстая многослойная железная труба — труба нагнетатель, а на её конце красовался наконечник, представляющий из себя тонкую пластину, выгнутую в форму напоминающую полусферу. Вся эта бандура должна была управляться при помощи двух рукоятей с органами управления, одна из которых располагалась прямо сверху короба, а другая с левой стороны ствола. Можете представить, как нелепо я выглядела при своём то росте и с этой полутораметровой дурой в руках.       Ультразвуковой молот, как следует из названия, был создан на замену стандартному пневматическому молоту и предназначался для разработки твёрдых парод, но работал на принципе направленных ультразвуковых волн.       Как-то раз, за обеденным перерывом, я случайно услышала от мужиков из другой бригады, что молоты на подобии, того, что был выдан мне, оказывается разрабатывались изначально для использования в человеческих руках, но по итогу в основном стали устанавливаться на буровые машины. Причиной этому стали несколько критических недостатков конструкции. Главными из которых были огромный вес и громоздкая конструкция, не позволяющие простому человеку комфортно обращаться с аппаратом, другой же проблемой встала излучаемая при использовании остаточная радиация.       Части этих недочётов впоследствии смогли исправить в более поздних моделях, но они были гораздо дороже, а потому на оборудовании было решено сэкономить, как в общем-то и на многом другом. Наш директор уж очень не любил выделять средства на, по его мнению, лишние затраты. Я вообще удивлена, что он решился раскошелится на такую роскошь, как киборг в штате сотрудников, то есть меня.       Для того, чтобы я не возвращалась с работы светясь аки облучённая новогодняя ёлка, меня снарядили свинцовым фартуком, который я одела поверх своего обычного рабочего комбеза, толстыми перчатками и шлемом-маской с встроенным респиратором. Мои синт-лёгкие, как вы помните, могли фильтровать ядовитые газы, но вот от пыли защищены отнюдь не были, так что респиратор в шлеме был необходим.       Другая проблема устройства, а именно его внушительный вес, и вовсе не вызывала у меня трудностей, благодаря протезам и усиленному позвоночнику. Так что, закончив собирать ультразвуковой молот и проверив, что всё надёжно закреплено, я взяла идущий от короба кабель и подключила его в гнездо на своём позвоночнике, через которое обычно подзаряжала свой аккумулятор, приступая к работе.       Да, мне приходилось питать этого монстра от своего собственного запаса батареи. Почему? Вы ещё не догадались? Потому что директор, которого я ещё любила называть мудаком начальником, как только узнал о том, что у меня есть свой собственный встроенный аккумулятор, увидел в этом лишний способ срезать расходы. Так что дополнительные внешние источники питания мне не выдавали. Благо мой аккум был очень энергоёмким, но ложиться на зарядку мне стало приходится гораздо чаще.       Сверившись с выданным мне планом разработки тоннеля я подошла к нужной стене тоннеля и придвинула к ней наконечник молота так что он почти касался её. Нажала большим пальцем кнопку на задней рукояти, тем самым сняв предохранитель, и затем зажала курок на другой рукояти, чтобы привести прибор в действие. Ультразвуковой молот загудел и зажужжал, нагнетая импульс. Через несколько секунд лампочка на коробе переменила цвет на зелёный, издав звуковой сигнал, это значило, что молот заряжен и был готов работе. Тогда, я плавно нажала на спусковой крючок под кнопкой предохранителя. Жужжание прекратилось, а гудение сменилось протяжным писком, который перещёлк в оглушительный хлопок. Счётчик Гейгера, закреплённом на моём поясе, угрожающе затрещал, а в воздухе запахло озоном.       Мощный ультразвуковой импульс, от которого мои перепонки, не будь они искусственными, лопнули бы, прошёл по стене передо мной. За миг стена из твердейшей породы задрожала и покрылась трещинами, издав при этом серию тресков и хлопков, а затем обрушилась, поднимая облака пыли. Пол тоннеля засыпало ковром из мелких осколков породы, в котором виднелись нетронутые куски самородной меди.       Так и работал ультразвуковой инструмент, разрушал толщи пароды, оставлял при этом нетронутым всё, что отличалось от неё по плотности. Разумеется, для правильной работы ультразвуковому молоту требовалась тонкая настройка на плотность той породы, с которой приходилось работать. Благо, хотя бы этим мне не приходилось заниматься, всё уже было настроено заранее инженерной командой.       Я повторила процедуру ещё пару десятков раз, не забывая выставлять пневматические опоры, заранее сложенные у входа, чтобы свод тоннеля не обрушился.       От жары с меня ручьями начал течь пот, вымачивая мой рабочий комбинезон. Это было отвратительно. Комбинезон от влаги стал тяжелее и начал липнуть к телу, затрудняя движение.       Под землёй, чем глубже, тем жарче становилось, это закон природы. На глубине, где была я, уже было очень жарко. Так ситуации ещё и не помогали дополнительные слои свинца и толстый шлем, которые я должна была носить. Так ещё и тепло ионизирующего излучения, которым при каждом использовании окатывал меня ультразвуковой молот, охренеть как подогревал и без того душное и затхлое пространство тоннеля.       Так или иначе, когда я убедилась, что выдолбила достаточно, я прикатила вагонетку и, при помощи промышленного пылесоса засосала в неё всё, что скопилось на каменном полу тоннеля. А затем, я отряхнулась и потолкала вагонетку в противоположную сторону от тоннеля, упершись в неё своими протезированными руками. Должна отдать должное своим кибернетическим улучшениям, без них, проделывать всю эту работу, в одиночку было бы попросту невозможно.       Вагонетку полную руды и щебня мне было необходимо отвести в соседний тоннель, в который, словно в устье реки, стекались все рельсовые пути. Там был ещё один лифт, он вёл в часть рудника, на поверхности, где производили очистку руды от примесей. Благополучно отослав вагонетку на верх, я вернулась в свой тоннель и продолжила работу.       Я успела проделать ещё несколько таких заходов, чувствуя при этом, как постепенно начинаю варится в собственном соку, прежде чем по тоннелям громогласно разнёсся долгожданный звонок, который означал собой обеденный перерыв. В этот момент, все шахтёры начали выключать оборудование и оставлять инструменты, прекращая работу. Я тоже выключила свой ультразвуковой молот, просто оставив его лежать на полу тоннеля, и пошла к выходу, на ходу стягивая с себя громоздкое снаряжение.       Первыми я сняла перчатки, запихнув их в карманы комбинезона, и сразу принялась расстёгивать застёжки фартука. Его я сложила и закинула себе на плечо. Наконец, я, буквально сорвав со своей головы шлем, с облегчением выдохнула и попыталась вытереть со лба текущий без остановки пот своей протезированной рукой. Правда это не сильно помогла. Продолжая идти, я расстегнула молнию на груди и распахнула комбинезон. Белая майка под ним потемнела от впитанной ею влаги, а кожа блестела от разливающегося по ней пота. Было так жарко, что я готова поклясться, как видела поднимающиеся от моего тела струйки пара.       В общем, вскоре я выбралась к перекрёстку тоннелей, где присоединилась к собирающемуся потоку из своих коллег, медленно бредущему к лифту на поверхность. Все с ног до головы они были перепачканы в земле и пыли, даже их лица были покрыты слоями грязи. Я, пусть и не была так сильно испачкана, как остальные, тем не чувствовала себя ничуть не лучше. Примерно, как промокший вонючий мешок сварившейся от жара картошки.       — Огх-х-х, — Тяжело прокряхтела я.       — Хей! Миндс, — Окликнул меня продирающийся через толпу Чарли.       Я остановилась и обернулась на него.       Он старался держаться бодрячком, но видимая усталость в глазах и вялость в движениях всё равно выдавали его истинное состояние. Тем не менее, на его перепачканном землёй лице, пусть и более слабая, но по-прежнему была видна добрая улыбка.       — Спасибо, что подождала, — Сказал он, добравшись до меня, — Ну давай, взбодрись! — Ободряюще он хлопнул меня по плечу. Но не добившись от меня реакции добавил, — Ничего может после душа взбодришься. Я вот умираю от голода. Слышал, что сегодня подают отби…       — Душ! О да, — Резко перебила я, предвкушающее по-дурацки ухмыльнувшись. Я тоже была ужасно голодной. Но душ! Ничего лучше я в тот момент и желать не могла. Чарли удивлённо посмотрел на меня, — Пф-ф, кхи-хи-хи-хе — И сдавленно захихикал, похоже моя реакция показалась ему забавной, — Ой, не могу! Кому отбивные! А кому душ! Хе-хе-хе-хе.       В ответ на это, я наиграно надулась. Снова взглянув на меня, он лишь заржал ещё пуще прежнего. Не удержалась, и я, заразившись его смехом, тоже начала по-дурацки хихикать.       Мы шли дальше, бок о бок, шатаясь от сотрясающих нас приступов смеха и привлекая изумление взгляды идущих рядом с нами шахтёров. Но, в тот момент, это нас ничуть не волновало. Нам просто было весело.

***

      После того, как я добралась до раздевалки и сбросила с себя опостылевший грязный комбинезон, я наконец смогла принять свой долгожданный душ. Стоя в кабинке под горячим потоком воды, я почувствовала, как мой разум расслабляется, а текущие по моей коже и поверхности протезов струи воды понемногу смывают тревогу вместе с потом и остатками пыли.       Волшебное ощущение, особенно на фоне тех лишений, что мне приходилось терпеть с тех пор, как я стала киборгом. На моих руках и ногах не было кожи, чтобы осязать, даже дыхание и ход сердца были автоматическими и от меня никак не зависели. Потому, даже простая тёплая вода, текущая по тем частям тела, что ещё могли, что-то ощущать, теперь приносила небывалое наслаждение и заставляла почувствовать себя снова живой в этом искалеченном холодными механизмами теле.       Руками я облокотилась на бетонную стенку кабинки, покрытую плиткой, растекаясь в блаженной улыбке, которая к сожалению через мгновение сменилась хмурым выражением. В моей голове всплыло воспоминание нашего с доктором Кэршоу предыдущего сеанса.

***

      — Доктор? — Обратилась я к доктору, уже какое-то время молча сидевшему напротив моей кровати, задумавшись и то и дело подчёркивая, что-то в своей записной книжке.       — Хм? — Растеряно обратился ко мне Кэршоу, вырванный из своих размышлений моим вопросом.       — Что со мной?       — А. Да, сейчас, прошу простить, — Выпрямившись на стуле, он аккуратно поправил свои очки.       — Если предварительно судить по тому, что мы смогли выяснить за этот сеанс, то я могу пока могу лишь подтвердить, что вы уже пережили самый тяжёлый период первой фазы и благополучно перешли на вторую стадию развития патологии, при этом не дойдя до того состояния, где моя помощь уже была бы бесполезна. Всё остальное пока не важно и пригодится на следующих сеансах.       — Фух, это радует, — Облегчённо выдохнула я.       — Но что тогда вас так беспокоит? — Спросила я с долей настороженности.       — Ваши сны, если быть точным частота их повторений и содержание. В самих тревожных или кошмарных снах нет ничего плохого. Они являются всего лишь естественной реакции психики на стресс и переживания, испытанные во время бодрствования. Но, когда они начинают повторятся с определённой периодичностью и примерно одинаковым содержанием, это не может быть хорошо.       — Что это значит?       — Вам не следует об этом беспокоится, это был только лишь первый сеанс. Нам предстоит пройти ещё долгий путь, — С лёгкой улыбкой уверил меня доктор, убирая записную книжку и ручку обратно в свой сумку.       — На этом этапе я могу лишь высказать вам свои рекомендации о способах профилактического лечения.       Поднявшись со спины, я, укутанная в одеяло, приняла сидячие положение на кровати, приготовившись слушать.       — Обычно, я бы порекомендовал вам, как и другим пациентам с вашей проблемой, избегать любых лишних нагрузок и стрессов и оставаться в кругу семьи и близких, тех кто принимает и понимает вас, а также в случае чего мог проявить заботу и поддержку. Оставаться в комфортной среде. Но… — Доктор прервался и оглянулся по сторонам, осматривая комнату, в которой находился, а затем строго посмотрел на меня, — … Я так понимаю, что в вашем случае это невозможно. Это всё усложняет, эх-х-х, — Вздохнул он.       — Скажите, если не секрет, зачем вы это сделали?       — Сделала что? — В недоумении спросила я.       — Приехали сюда, в чужой край, где вам явно не рады. Ради пусть и высокооплачиваемой, но крайне тяжёлой и неблагодарной работы.       — Больница выставила отцу огромный счёт, за все процедуры, благодаря которым они меня спасли. Зарплата отца не могла быстро покрыть его, меня со старой работы уволили, а ведь ещё нужно как-то оплачивать обучение для младшей сестры, так что…       — Это, я уже знаю.       — Знаете? Тогда к чему вопрос?       — К тому, что вам не обязательно было совершать то, что вы по итогу сделали. Я это к тому, что вы чудом избежали смерти, вернулись к своей семье и сразу же решили, как говорится, прыгнуть из огня да в полымя. Хотя, я уверен, что ваша семья, наверняка скорее предпочла, чтобы вы остались и продолжили спокойно жить, особенно после всего пережитого, даже несмотря на вашу невозможность помочь им с за должностью. Разве я не прав?..       Не хотя, но я ответила, — Да, пусть я уже приняла решение, и отец поддержал его, но они, всё равно, продолжали попытки уговорить меня остаться дома и не волноваться о долге, особенно сестра напирала на это.       — Тогда, мой вопрос остаётся прежним. Зачем? Ведь вас никто не заставлял? И не вынуждал этого делать?       От его слов внутри меня, что-то засвербело. Старая рана, которая вот-вот была готова снова открыться.       — Потому, что я должна была, — Ответила я, не скрывая раздражения, от затрагивания этой темы.       — Что вы имеете ввиду под «должна»? Я уже знаю, что вы стали причиной этого долга, что ваша семья обязана выплатить, это понятно, но ведь дело не только в этом. Ведь так? — С каждым словом доктора боль моём на сердце становилась всё более осязаемой, — Если вы считали себя ответственной за выплату долга, то наверняка ведь должны были быть другие способы урегулировать этот вопрос, — Молча, я молилась, чтобы он прекратил, чтобы перестал, но он., — С моей стороны, меры на которые вы в итоге пошли выглядят…отчаянными. Я хочу…       Наконец, когда я больше не была способна терпеть, моя боль сменилась яростью.       — Хватит! — Рявкнула я, вскочив с кровати и затем продолжив говорить на повышенных тонах, — Да! Я была в отчаянии. Хотите знать почему? Потому что я виновата! Я попала в эту жопу! Этот счёт был выставлен за моё лечение! Значит я и должна решать эту проблему. Я! А не отец и не сестра, у которых до того момента были свои жизни и свои заботы! — Подходя ближе к доктору, распалялась я, стуча металлическими пальцами протезов в грудь на каждое выкрикнутое «я», пока мы не оказались впритык к друг другу.       Затем, немного остыв, я продолжила, приземлившись обратно на кровать, — Но я была бесполезна. Что ещё я могла сделать? Что от меня осталось? Буквально кусок мяса и кожи с торчащими изо всех сторон железками и нано полимерами. Какое-то время я даже ходить то самостоятельно не могла.       — А когда всё, казалось, начало налаживаться, оказалось, что меня выперли с моей роботы. Поиски другой работы не дали результатов. Работы, ради которой я годы потратила в институте.       Мой голос задрожал, а на глазах выступила пара силой сдерживаемых слезинок, — Всё это было как длинный кошмар, от которого я не могла проснуться, моя жизнь рассыпалась на глазах и я ничего при этом не могла сделать, — Вытерев мокрые глаза тыльной стороной протезированной кисти и шмыгнув носом, я продолжила, — Поэтому, пока ещё была та вещь, что я могла сделать, то для чего я была пригодна, я решила, что должна попытаться. Иначе просто не могла. Я бы просто разрушила сама себя этими мыслями, этими чувствами.       — … … — Кэршоу застыв молча смотрел на меня с открытым ртом, будто бы собирался, что-то сказать, но он молчал.       — …       — …Простите… — Наконец вымолвил доктор.       — Я не хотел вас обидеть.       — …Ничего…простите, что накричала. Не знаю, что на меня нашло.       — Нет. Я допустил ошибку не стоило так напирать на вас на первом же сеансе. В итоге, я только сделал вам больно.       После того, как мы где-то ещё раза два обменялись извинениями, доктор Кэршоу начал собираться, для того чтобы вернуться обратно в отель.       — Точно, чуть не забыл, — Уже стоя у входной двери, доктор вдруг остановился.       — Что такое?       — Мои рекомендации.       — Эх-х, опять это? Я думала, что мы с этим уже разобрались, — Устало вздохнув, пробормотала я.       — Мои рекомендации будут следующими. Вам необходимо найти тех, кому вы могли бы доверять и кто бы смог вам поддержать — друзей, если вам угодно. Даже если это будет только один человек. Как показала практика, общение с такими людьми значительно повышало моральное и психическое состояние пациентов.       — Поняла, но я не уверена, что…       — Также я бы порекомендовать вам найти сексуального партнёра.       — А?!.. — На момент мне показалось, что доктор должно быть шутит, но его лицо и голос не выражали ничего кроме полной серьёзности в том, что он говорит.       — Не обязательно постоянного, — Всё так же важно уточнил Кэршоу. Оно вызвало у меня ещё большее изумление.       — Наличие такого партнёра, не только улучшало общее психическое состояние пациентов, но также и кратковременно снимало большую часть симптомов. Сами пациенты признавались об улучшившемся самочувствии, они говорили, что-то вроде: «Будто снова почувствовал себя человеком!».       — Че-его-о-о-о?!.........

***

      Ага, он прямо так и сказал. Да вот только кто бы мной теперешней заинтересовался. Старую меня конечно часто называли красавицей и в то время проблем найти партнёра труда бы не составило, но теперь…       — Фух-х-х… — Выдохнув я аккуратно погладила тот участок кожи, под которым у женщины должна была находится грудь. Но увы, единственным, что у меня на том месте прощупывалось были титановая грудная клетка и плотные нано волокна искусственных мышц, её покрывающих.       — …Нет. «такой» мне мужика точно не найти… — Со смущением пробурчала я, свесив плечи, — …С другой стороны, — В моей голове всплыло силуэт, а затем и лицо Чарли — парнишки, что помогал мне и до этого момента оставался со мной, несмотря на неудобства, что это ему приносило. От этого мне стало спокойней.       Пусть и не «Мужик», но друг, которому я могу доверять, у меня, пожалуй, уже был.