Попытка согреться

Собакин лежал на кровати втыкая в потолок, побелка которого уже изрядно осыпалась, вырисовывая витиеватые узоры; к ним стремился дым, окутавший, как комнату, так и разум самого парня. Кажется, только около часа назад его одолевали какие-то беспокойства… и переживания… или тоска…? а были ли они? Юноша уже не знал. Уже не чувствовал. Сознание превратилось в клубочек мыслей: потяни за одну ниточку оно переключиться на разбросанные вещи, в полутьме комнаты напоминавшее причудливых существ, вызывавших желания расхохотаться в голос от их несуразности и нелепости; потяни за другую – появиться готовность запихать нечто в глотку тем, кто сейчас сидит в том месте, что у нормальных людей зовется кухней, и шумит, провоцируя новый болезненный импульс в черепушке, хотя возможно это, совсем, не из-за шума… Тетка его, уже который день празднует наступивший новый год со своими дружками не просыхая, правда у некоторых это считается нормой в зимние праздники, хотя нет, у нее «праздник» круглый год, только, иногда с перерывами. Однако Сашка не мог ее осуждать. Он понимал ее. потяни за третью и- Вибрация телефона и характерная мелодия уведомления завладевают вниманием белобрысого. Вспыхнувший экран сначала озаряет светом комнату, разрушая забавное наваждение, нагло убивая теневых зверушек, отвлекает от возгласов за стеной, а затем ослепляет и самого человека. Мессенджер сообщает, что поступило 2 новых сообщения от пользователя «Антошка». Пользователь Антошка: <Тут так снега навалило> 19:28 <го гулять> 19:28 Саша втыкает в экран. Текст расплывается, скрывая смысл написанного, но сознания отчаянно борется, за него, ведь пишет... -- Антон-та третья ниточка, пфф -- голос пронзил пространство. Он был так не естественен, что казалось, вовсе фраза не прозвучала. Пользователь Собакин: <го> 19:30 И комната вновь погрузилась в темноту, но причудливые фигуры так и не вернулись, оставив человека в одиночестве. Продолжая лежать на крови юноша, вновь, затянулся. Легкая сладость огладила, сначала, рот, а после проникла в легкие, в маленькие потемневшие пузырьки -- альвеолы, где кровь, уже, подхватила дурман, снова разнося его по организму. Несколько секунд и дым вышел, устремляясь в потолок. Пепел с самокрутки, привычным движением, был струшен в постель, а огонь погашен об кожу, оголенных футболкой ребер. Парень вздрогнул. Жгучая боль пронзила плоть, но рука продолжила прижимать косяк, заставляя, тем самым, изогнуться туловище. Собакин, с хрипотцой потянул в себя воздух, якобы честный и отрезвляющий, но уже давно пропитанный ядом. -- Хочешь гляди, а не хочешь, так не гляди: Я уродился с огромной дырой в груди... Айфон вновь вспыхнул. Пользователь Антошка: <Отлично> 19:32 <Тока давай через минут 20> 19:32 <А то мать не выпустит пока не поем> 19:33 Пользователь Собакин: <Ее вареник?> 19:33 <Я б не отказался> 19:33 <Завидую> 19:34 Пользователь Антошка: <Фу, блять> 19:34 <завались> 19:34 Пользователь Собакин: <хпхпхпхпхпхп> 19:35

***

И чего так холодно? Мороз пробирал до костей, а старенькая потрёпанная куртка вовсе не спасала, хотя Сашка вжимался в нее как мог. И когда только успел выпасть? Шаги давались тяжело. Наглый снег захватывал ноги, нехотя отпускал... может ему было одиноко, вот и лип? Нет, это не оправдание... может ли он полностью поглотить не только ноги? Было бы не плохо. Что-то холодное и твердое ударило по лбу заставляя белобрысого сделать несколько шагов назад. Кажется мир начинает кружиться, а снег и правда готов его съесть. Больно. -- Есть! Точно в цель! Слабо освещенная улица скрывала личность снайпера, а снег отблескивающий противное желтоватое свечение, отказывался помогать в раскрытии, перейдя на сторону врага. Нет, он никогда и не был на его стороне. -- Знай, это за то, что опаздываешь. Я капец замерз! Собакин убрал остатки холодной жижи, а на лице его отразилась улыбка. -- Ну, прости-прости, милый, я молоко взорвал -- Ха, лох! Его хер потом отмоешь! -- Тяночкин окидывает взглядом своего друга, чья лыба, расползлась от уха до уха, явно, намекая на нечто очевидно-неочевидное -- Ну, пиздун, опять в геншин играл! -- Антон снова подбирает горсть снега, скатывает в шар и кидает. В этот раз прилетело в плечо. -- Мне нужно было дейлики собрать! -- Александр решил принять вызов, также быстро слепив снежок, запустил в противника. -- Значит это важней, чем я? -- еще один снежный комочек отправился в полет. -- Я на Чичу коплю! -- и вновь кусок снега взлетает в воздух. -- копит он, ага. Ты в zzz заходил? -- а надо? -- да, и да -- а на хуя? -- мне одному грустно и одиноко -- зачем мне еще одна гача? -- там есть фурри мужик -- Черт... -- снежок вновь попадает прямо в лоб. Нокаут. Битва была проиграна. Сашка, благодаря инерции и госпоже физике, подскользнувшись, грохается прямо в сугроб. Он тяжело дышит, выпуская, как сигнал о перемирии, былые клубы пара. -- Эээ, ты живой?! -- ... -- Саш? -- ... -- Я чё тебя убил!! -- Антон подходит ближе к "трупу", чьи щеки, подобно двум снегирям, выпятившем грудь, как рисую дети на типичных зимних пейзажах влюбленную гейскую парочку птиц, и глаза с непонятным блеском, устремлённые куда-то высь, создавали образ либо умалишённого, либо обмороженного, но вдохновленного человека, хотя, в принципе, одно другому не мешает. -- Чел, ты как? Головой не ударился? -- ... -- Ты меня узнаешь? Сколько пальцев показываю? -- Тяночкин вытягиваю руку, показывающею знак Пис. И тут же его хватают и тянут. Теперь уже двоя лежат в снегу -- пусть битва была проиграна, но война нет. -- Тут звезды видно... -- красивые они... завораживающие -- пхпхп, я уж подумал, ща о луне заливать начнёшь -- хех, вспомнил, конечно... -- Четыре -- что четыре? -- ты показывал четыре пальца -- говнюк, как узнал, что за спиной было еще два? -- секрет фирмы -- говнюк... Антон устремил свой взгляд в ночную мглу, туда, куда вглядывался его друг и время остановилось. И правда, звёзды поражали своим чистым блеском -- в городе такое редко увидишь, обычно, вовсе их нет, а тут... россыпь. красиво. даже очень. Теперь он понимает (наверное), почему Сашка, так долго не отвечал -- не хочется рушить это волшебство, это мгновение; возвращаться в реальность. Вот так и лежат эти два дурика, в снегу, глядят на небо, на безлюдной улице. Буквально час назад еще валил, дебильный плотоядный снег, а теперь ни единой тучки, не хватает еще солнышка, радуги и бабочек -- чтоб погода соответствовала их состоянию преисполненния и воссоединения с высшим сознанием вселенной. -- Есть много мелких, безымянных Созвездий в горней вышине, Для наших слабых глаз, туманных, Недосягаемы оне… И как они бы ни светили, Не нам о блеске их судить, Лишь телескопа дивной силе Они доступны, может быть.... -- ... -- Если б, я тебя не знал, подумал, что ты обкурен... Новый? В этот раз, Собакин ответил не сразу, как будто обдумывая свои слова --- не, это Блок -- Ааа -- Блин, теперь в маин хочу -- Погнали, только ща -- белобрысый заерзал, раздвигая ноги и руки из позы солдатика в звездочку -- Эй! Ты что делаешь? -- Ангела, давай тоже и улетим вместе -- Придурашный, тебе рано на небо и меня туда не тяни! -- тут беззаботность Антона была нарушена, в его спину воткнули нож, а очко сжалось до атома -- Александр набрал горсть снега и хорошенько размазал по его лицу, что исказилось в забавной гримасе. -- АААА, ЩУЧИЙ ТЫ ПЕНИС! -- пхахахах -- но ответ не заставил себя ждать, Тяночкин также вмазал ему. Снег попал во все дырки. Саша одновременно продолжал ржать в конвульсиях и захлебываться оттаявшей водой, но жидкость не поняла рофла и начала реально отправлять парня в мир иной. -- Нееееет, ДИМОН! -- кхе-кхе-кхе, из какого ты века? -- оттуда же, откуда ты -- Антошка поднялся, отряхнулся от снега-прилипалы и протянул руку своему другу -- пошли уже, а то я реально замерз -- Кто первый -- тот на кровати -- после этих слов Собакин рванул к знакомому подъезду, оставляя своего товарища лишь заглатывать ртом воздух, словно рыба, хотя он мог заглатывать нечто другое. Так и стоят эти два обормота, напротив железной двери, пытаясь перевести дыхание, румяные и веющее морозом, когда трель домофона утихнет и им отроют, что бы продолжить хард версию гонки. -- Да-да, кто? -- Ма, эт я, со мной если что Сашка -- Ожидаемо, заходите мальчики -- в голосе женщины явно слышалась улыбка Гудки открытой двери обозначили старт. три... два... один.. они бегут вверх пихая друг друга, громко топая и выкрикивая какую-то нелепую дичь. Встречает их уже серьезный взгляд Анны. Она сначала отчитывает парней за шум, а потом за мокрые вещи, отправляя переодеваться и греться чаем. Победитель лишь только у себя в комнате успевает порадоваться триумфу, хотя прекрасно знает, что ему поддались и они все равно будут лежать бок обок этой ночью; а кто-то позволит себе намного больше, закинет руки и ноги, прижиметься, притвориться спящим, дожидаясь пока уснет другой, чтобы мимолетно поцеловать со всем трепетом в лоб или щеку. Тогда уж точно никому холодно не будет.