Венец из серпа

             Профессор с кряхтением зашвырнул куда-то ткань и, жалуясь на судьбу-судьбинушку, застучал в стену, начиная ругань с соседями. Выждав момент, я закрылась изнутри и беззвучно выдохнула, сползая тут же жалея. Увесистая брошь сначала ударила Тимура, и потом шлёпнулось мне на темечко, будто кто-то бросил медную монету сквозь время. Молча, проклиная неуклюжесть, стерпела.       Вешалка упёрлась в плечо.       Устраиваясь удобнее между ног парня, взглянула на него снизу вверх. Я едва удержалась от смеха: его щеки горели даже в полумраке, а мои волосы норовили запутаться в гирлянде из пуговиц, торчащих из стопки рубашек.       Скандал принял новый оборот, и в словах уже не угадывалась, а звучала прямая угроза. Мы же находились так близко, что наши колени касались друг друга.       — Т-с-с, — прошипел он, когда я шелохнулась. Его пальцы судорожно сжимали край кофты, едва найдя опору в этом хаосе. Снаружи гремели голоса.       — Тут знаки, — раздалось тихое.       Тимур подбородком указал куда-то в сторону. Включив фронтальную вспышку, аккуратно посветила в угол на накарябанные ножом линии, заодно спугнув паука. Осторожно сдувая пыль, привстала. И пока парень пробовал разобрать символы, отписалась подруге: «Жива-здорова. Очень занята» и отправила смайлик на ссылку с кафешкой.       Выражение парня исказилось гримасой — видимо, запах ржавого металла давил сильнее, чем страх. В углу за нашими спинами что-то звякнуло: оказалось, это он неаккуратно отодвинул штангу, и из отверстий выпали винтики. Один из них упал под ноги, и мы затаились как мыши, пока Никанор не заорал:       — Сумасшедший хрыч?!       Топот быстро пронёсся около нас, забирая с собой весь шум, заставляя задержать дыхание. Замечая, что парень в панике пытался спрятать лицо в сгибе локтя, тут же закрыла его нос и рот. Ещё чиха, как в комедийных фильмах нам не хватало. Громыхнула железная сетка.       — Так кто такие стригои?       — Идеальное место для лекции, — произнёс он на грани паники, прикрывая вспыхнувший узор. Выцарапывая звериным когтем поверх другой рисунок. И от него с шипением поднялся дым с горько-пряным ароматом. — Вот бы сработало. С кем ты связалась? — спросил, явно не имея в виду их компанию. — У него прослушка.       — Сообщество педагогов, что уж тут, может и мумию какую найдём. Так. — Я сама остановила поток бреда от волнения и продолжила, возвращаясь к заданию, — Запомнил, как выглядело украшение? Намагичь копию. Времени у нас навалом.       — Ага, спрятаться в шкафу гениальная идея, — парень наконец-то расслабился, пока мы буквально соприкасались носами. — И кроме рун, узнали, что у хозяина есть домашний паук и… пакет с грязными носками. Везёт тебе — человек без нюха.       Я хихикнула.       — Вернуться бы сюда ночью, — пробормотал Тимур, от чего голос едва слышен в гулком пространстве. Руны на стенке искрили в полутьме, точно просыпались от прикосновения. — Живые. Зарисовать бы и передать Ярославу.       — Сосредоточься.       Он встрепенулся, будто его окатили холодной водой. И начал читать заклинание — негромко, но уверенно отрепетированной интонацией. Одно из колец в его руке, очерченное гравированными письменами, задрожало. На раскрытой ладони оно вращалось подобно волчку, мерцая недосягаемым светом.       

— Ой, ты, ис доля лихая, супротиву стать,

      

Свою суть превозмочь, не горевать!

      Произносил он соловьём, и металл медленно, неохотно менялся, будто сопротивляясь. Края расплавлялись, образуя причудливые узоры, а в центре возник маленький кристалл-камень, как капля льда, застывшая в сердце заготовки.       Пустое двустишие, что тот час, забылись, кроме волнительного «ис».       

— Из меди грубой в нить серебра обратись,

      

Горным хрусталём чистым обернись.

      От запева с акцентом, игнорируя ударение, на поверхности украшения пробежали трещины. Донеслось высокое, скрежещущее звучание, а юноша погрузился в себя, отключаясь от окружающего мира. Шкаф и присутствие профессора в соседней комнате — перестали существовать.       

— Слезой стальной с глаз Ловьятар покатись,

      

Пред силой неведомой взмолись, вознесись…

      Когда Тимур произнёс последнее слово, амулет издал лёгкий звон — такой же, как колокольчик на ветру. Кристалл в центре светился слабым голубоватым отсветом, напоминая лунный камень.       

— Тебя я надену на кольца чередой,

      

Тебя я оберну в перину из чар.

      

В волнах от Статима себя укрой… — колыбельным шёпотом в тьме.

      Но я обнаружила, как его пальцы слегка дрожали. Магия требовала платы. Он удивительно балансировал между образом молодого и горячо влюблённого и существа, отрицающие догмы моей реальности.       Импровизация. Никаких заученных стихов или заклинаний нет, он сочинял на ходу, так довольствовался подсказками для разных ситуаций. И мне не нужно было уточнять это. Речитатив вытекал из его уст, отдельные и рваные, иногда собираясь в общую мысль.       Каждый всплеск интонаций и пауз — игра.       

» — Какой смысл в словоблудии? Или ты заделался в скомороха? Без «кано» это потешка, где забыли об ударениях.»

      Отрывок чужого диалога сам собой возник в голове. Читала ли я об этом в классическом романе? Сердце на мгновение остановилось, вызывая острую боль, и вновь забилось с новой силой.       — Мы не будем воровать книгу, — я слабо пригрозила, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Иначе…       — Ярославу её покажу, и потом можешь заявить на меня. Неопасно это, — пробормотал он, но его рука всё же потянулась к книге. В тот же миг его лицо исказилось, кожа посерела, словно из неё вытянули всю жизнь. Он обмяк, и я услышала, как из щели в стене раздалось радостное верещание. Чудище, спрятанное там, вцепилось в его шею. Обняв Тимура, понадеялась, что и на него распространиться защита кольца, дёрнула его и поволокла за собой. Подальше от уже бледнеющим туманом существа.       — Теперь точно знаем, — нервно прошептала я, чувствуя, как медальон начинает жечь кожу. Казалось, предупреждая, что мы совершили ошибку, и те, кто хотел его купить, уже всё знали. — Пора учиться магии, пока нас не поймали…       Оставляя позади каскад ударов и фарфоровых брызг от упавших на пол вещей, мы выбежали из антикварки. От чего-то с безмятежно весёлым настроением. Волна адреналина забурлила в крови, вызывая спонтанный смешок.       — Я жив, фух, — проговорил он уверено и выдохнул, хоть такой же бледный, со слипшимися ресницами от слёз-алмазов. Тимур был бодрячком и совершенно не чувствовал усталости от марш-броска по коридору, пока я пыталась не выкашлять лёгкие. — А ты как?       Спросил повторно, убеждаясь, что в моей руке был зажат медальон.       Мы свернули за угол, ведя за собой велосипед, и только тогда я заметила на его пальцах кровь. Она сочилась, капая на свежеокрашенный бордюр. Тимур и не замечал этого, уже отщёлкнул подножку, помогая мне залезть на багажник.       Его спина напряглась под тонкой рубашкой — от дуновения ветра, будто он держался из последних сил, покрываясь холодным потом.       — Держись крепче! — крикнул он мне через плечо, когда мы тронулись. Расслабиться не получалось, ладонь продолжала болеть, как от ожога. Казалось, нам удалось добраться до агентства быстрее, чем до магазинчика.       — Задание выполнено, — синхронно произнесли мы, вручив медальон Ярославу, который встретил нас у калитки с нетронутым стариной портфелем. Не прикасаясь к вещице, он раскрыл боковой карман сумки и молча ожидал, пока я не положила артефакт на дно.       — Микстурку выпей. На столе в зале оставил. Апполинария решила подшутить, чтобы язык тебе развязать. Вот ты и такая… Неспокойная, — устало сказал мужчина, всем видом показывая, куда бы послал каждого шутника, наблюдая, как меня потряхивало от того, что я ничем не занималась и старалась стоять спокойно, напрягаясь от меланхолии улицы. — И марш убирать верхний этаж. Никто мешать не будет.       — А, — начала я, попытавшись рассказать о произошедшем, но парень шикнул на меня и двинул к входной двери. Что ж. Мальчик он взрослый, сам расскажет. Я поплелась вслед за Тимуром.       Он уже успел достать тряпки, щётки и швабру. Не возражая, я взяла совок и поднялась, лишь успев сменить обувь на гостевые тапочки и сделать глоток микстуры.       — Предлагаю «добить» коридор, а потом закинуть вещи в стиралку.       Пришлось неразборчиво в ответ согласиться, загребая совком песок и мёртвых насекомых, пока Тимур протирал окна. В целом было не сложно, так как все двери закрыты, а каморка, где он жил, могла и подождать.       — Ничего под половицы не заметай. Там подклады защитные от жены Ярослава. Сдвинем, наказание получим.       Я на автомате продолжала убираться, осторожно обходя мешочки, оплетённые нитками и лентами, и, видимо, больше мешалась, чем помогала, поэтому Тимур вручил мне полотенце, свою одежду на смену и загнал в душ.       — О. Гокусэн, — удивилась, встречая на диване первого этажа переодетого и посвежевшего парня в широких чёрных штанах. Он вытирал мокрые волосы, но разводы мыльной воды расползались на несуразной растянутой майке с глубоким вырезом и бледным рисунком азиатских школьников. Я заварила травяной чай на две кружки и, разморённая от пара, почти засыпала.       — Еся, ты смотрела эту дораму?!       Надеясь, что Тимур забыл, что мы теперь жили в одном помещении и нужно хоть где-то найти мне место, поддержала беседу кивком.       Но не получилось.       Вечер сумасбродного дня прошёл размеренно и был обременён тривиальной перестановкой мебели на расстояние меньше метра в комнате двенадцать квадратов. В которых я встретила пресное утро.