Пьяная вишня

Мин загибает краешки страниц «Писем к Тео» и пользуется вишневым блеском для губ. Тэхён подрабатывает на обветшавшей автозаправке и пьет газировку из скрипучего автомата — вишневую. Он покупает два эскимо в форме сердечка и, припрятав их в кожаной косухе, бежит провожать Мина домой из универа. — Сегодня мы смотрели документалку про Ван Гога, так приятно совпало с тем, что я начал читать его письма. — Чимчим, ешь пока не растаяло. — Ты с такими волосами похож на его картину. Знаешь какую? — Сам ты произведение искусства, не обзывайся. Поздняя весна слепит оранжевым закатным солнцем, а Мин слепит улыбкой пока рыжий мальчик коронует его цветочным венком, сплетенным из придорожных лютиков и одуванчиков. Тэхён обвивает его ладошку своими длинными пальцами и забывает как давным-давно покрыл сердце шипами и спрятал его за колючими цепочками кожаных курток, за чернилами бунтарских татуировок и убежал от чувств далеко-далеко на одинокие заправки широких автомагистралей. — Не хочешь набить себе тату? — Я рисую бутоны на ладошках, когда скучаю по тебе. — А я пью газировку. Тэхён впивается в вишневые губы, чтобы допить их до дна перед прощанием, а Чимин зарывается в подсолнечное поле его волос и нежно шепчет — пока, чтобы пойти прокружиться в постели всю ночь и проснуться утром с бутонами подсолнухов на ладошках. Этим вечером Тэхён встречает его после универа не с мороженым и даже не с кусочками ароматной «пьяной вишни», как обычно бывает по четвергам. — А где… — Пойдём, сегодня пьяной вишней будешь ты, пироженка. Чимин помнит как в темной налитой неоном комнате Тэхён потирал его цветочную ладошку и протягивал бокал яркого красного напитка, говоря что-то про его улыбку. Чимин не помнит, когда смыл цветочки с рук и набил вместо них тату «you are art». Чимин не помнит, как случилось, что он проснулся в обнимку с полевыми цветами и Тэхёном. Этим утром бутоны раскрылись в сердце, шипы расплавились, Чимин купил новый блеск для губ, а в дряхлой автозаправке закончилась вишневая газировка.