Сирень в твоих волосах

      — Данюш, тебя там мальчик ждёт, — кричит бабушка снизу. Даня даже в окно не выглядывал, потому что знает кто его там ждёт. По лестнице вниз бежит, чуть нос на предпоследней ступеньке не разбив, мимо бабушки летит, сумку через плечо перекидывает быстро и к двери бежит. — Сильно долго не гуляй, дед баню топит, заново угли кидать никто не будет!       Кашин о собственные ноги спотыкается, у самой калитки останавливается. За ней шатен стоит, в руке букет держит. Белая сирень, веток пять.       — Руслан, тебя тетя Света казнит, — выходя за калитку и прикрывая ее, Руслана чуть в сторону отводит, от собственных окон подальше. Оглянувшись, понял, что теперь даже с соседских окон никто не увидит, Даня быстро в губы чмокает. — Но мне приятен такой жест с твоей стороны. Однако давай перед моим домом так не появляйся, бабушка спалит.       Тушенцов сирень вручает, на парня смотрит. Тот красивый донельзя: рыжие волосы на закате будто горящее пламя костра, а веснушки — выпавшие из костра угольки, глаза голубые чуть прищурены от садящегося солнца, светлее обычного кажутся, губы потрескавшиеся и покусанные слева.       — Ты обещал бросить губы кромсать, — упрекает Даню Тушенцов, в поцелуй утягивает. Кончиком языка мажет по искусанным губам. — На наше место?       — На наше место.       Деревянная полуразвалившаяся лавочка под тополем у озера как раз в это время в тени была. Комаров много конечно, но ничего страшного. Руслан посреди лавочки усаживается, руки расставил по бокам на лавочке, мешая Дане сесть. Одной рукой по коленям хлопает, приглашая присесть. Рыжий цокает, но садится, букет рядом кладет. Руку через шею на плечо укладывает, голову на чужую макушку кладет и на закат смотрит. Руслан одну руку на колено чужое кладет, поглаживая аккуратно, а другую в рыжую копну волос запускает.       — Ты после летних снова в Питер? — грустно спрашивает Кашин, ровно садясь и в глаза карие смотрит. — Обещай на этот раз не пропадать на два месяца, я уж чуть не подумал, что ты меня бросил.       — Не брошу и не пропаду, — Тушенцов к губам тянется, волосы на затылке чуть сжимая. — Дань, давай со мной?       — Чего?       — Даня, поехали со мной в Питер, — выделяя каждое слово, повторяет шатен. В голубые глаза с такой надеждой смотрит, что у Кашина все внутренности свернулись, одно только сердце на месте, но стучит как бешеное. — Пожалуйста, поехали со мной.       — Но я же не могу, бабушка будет против, я же... Я не могу так просто взять и уехать, — Даня то в левый глаз смотрит, то в правый — не определился, куда лучше. — В конце концов, если я уеду с тобой, кто и для кого будет воровать сирень у тети Светы?       Даня вроде и пытался пошутить, но на деле грустно было. Он действительно не мог так просто уехать, у бабушки и так сердце больное, а снова ждать шатена три сезона до лета...

***

      Ждать не пришлось, Руслан снова появляется с пятью ветками белой сирени, только эта уже не с сада тети Светы. Да и Руслан не у калитки стоит в ожидании рыжего, что с дома кубарем летит, о шнурки спотыкаясь. Теперь Руслан у входной двери квартиры стоит, кроссовки стягивая, а Даня, все также спотыкаясь, из спальни выходит. Руслан с ночной смены пришел рано утром, солнце ещё только думало подниматься. Уставший, выглядит как зомби, но как рыжего видит, так сразу бодрым становится, будто тот его энергией какой-то заряжает.       — Дань, поехали в деревню на летние? — совсем тихо предлагает Руслан, чтоб только что вставшему парню не создавать лишних раздражителей. — У меня с этого дня на подработке отпуск, а на учебе три дня до сессии, сирень отцвести не успеет к тому моменту.       — Снимем тот тренд, что я кидал? — Даня будто загорается, в плечо чужое зевает, а потом в глаза карие всматривается.       — С сиренью тети Светы? — с усмешкой уточняет Тушенцов.       — С сиренью тети Светы.

***

      Парни вновь на той лавочке сидят. Снова солнце заходящее чужие веснушки подсвечивает, а на кончиках волос будто огоньки. Всего за три сезона столько изменилось: тополь кто-то срубить пытался, на нем теперь зарубки большие, озеро будто обмелело, берег в два раза дальше теперь. Зато лавочка до сих пор тут, никак не изменилась. Снова Кашин на коленях чужих сидит, пока руки по ногам гуляют. Рыжий аккуратно белые цветочки в волосы сует. Видео он заснял давно, теперь просто для себя балуется.       — Да ебаный в рот, будь здоров! — недовольно бурчит Кашин, когда шатен чихает и все цветы с головы слетают. А ведь он так старался... — Пошли ко мне, у меня дед баню сегодня топил, а бабушка пирог с земляникой пекла.       — Когда ты им расскажешь, что их любимый Данюша не с другом проходит? — интересуется Тушенцов, когда они за руку в сторону дома идут.       — Они знают, если они тебя называют «друг Данюши» — не значит, что не знают ничего.       Шатен улыбается неловко, но счастлив до безумия. Теперь можно хотя бы за руку держаться и не стесняться. Целовать парня он не рискнёт, мало ли.       Бабушка тепло принимает парней, которых комары уже обкусали от и до. Чай им заваривает, ещё не остывший пирог на стол ставит. Дед с телевизором воюет, ведь снова птицы на проводах сидят и сеть сбивают. Парни смеются с монолога дедовского, чаем давятся. Бабушка с постельным и подушкой подходит к Дане и вручает, мол сама на второй этаж она не поднимет.       Кашин с Тушенцовым смеются громко, пока пододеяльник заправляют: Руслан концы потерял, а рыжий вообще внутри затерялся. На кровать одноместную падают и ближе друг к другу жмутся. От волос Руслана и Даниных рук пахнет сиренью.       И будет пахнуть, пока сирень в саду тети Светы не отцветет. Этот запах буквально олицетворение их светлых чувств, что с каждым цветением сирени расцветают все сильнее. Дане знать вовсе не обязательно, что у Руслана на эти дивные цветы аллергия.