Простое почему

      — Такемичи… — шепчет девушка, пряча глаза за медной челкой. Губы искривлены в печальной усмешке, а сама она пусто смотрит на надгробие с пугающе безликими иероглифами.       Никто не хотел бы быть на похоронах любимого человека в день собственной свадьбы.       — Такемичи, почему?       «Почему?» — простой вопрос. Одно слово, шесть букв, три слога. Самый обычный вопрос, какой может задать любой человек и получить на него ответ. Даже простое «не знаю». Но Хинате уже никто не сможет ответить на этот вопрос. Некому. Но она все равно задает его, будто обманывая себя, что вот он тут, рядом.       — Хината, идём, — раздаётся в паре метрах от неё уставшим, обессиленным голосом. Девушка прикусывает губу, рукой вытирая вновь повлажневшие глаза. Они уже горят от пролитых слез, и такое ощущение, что она скоро умрёт от обезвоживания. Но ей, как бы, капельку плевать.       — Сестра, пора идти, похороны закончились, — вновь повторяет Наото, подходя ближе. Он укрывает её пиджаком, явно беспокоясь о здоровье, и продолжает: — Не думаю, что Такемичи был бы рад, если ты простудишься.       Его слова действуют как отрезвляющая пощёчина, отчего девушка вздрагивает и сильнее кутается в верхнюю одежду брата, послушно идя за тем.       От вновь пришедших в голову воспоминаний душа болезненно сжимается. Первая встреча, потом вторая, третья… Они вихрем проносятся в Хинате, оставляя за собой лишь горечь, печаль и ностальгию, но не ту, что окружает мягким одеялом, сладкой горечью оседая на кончике языка, а ту, что вонзается в каждый орган, впиваясь в душу и сердце, с колким смехом бередя старые раны.       Хинате, если честно, хочется немного умереть. Или перенестись в прошлое, как, с его же слов, случайно подслушенных ею, умел её жених-уже-никогда-не-муж, и исправить всё. Тачибана вновь кусает губу, оставив небольшую ранку.       Почему я не могу также? Почему ты всегда где-то там, а я тут? Почему ты не мог подождать ещё немного?       — Пришли.       Хината поднимает глаза с покоцаного асфальта, тут же застывая неподвижной фигурой.       — Площадка? — тихо говорит она, подойдя к ней поближе. Почему именно она? Качели, горка, песочница… Всё было до болезненной одури знакомым, вызывающим чувство приятной ностальгии и уже подзабытой от времени юности. Горечь и печаль не ушла, продолжая зудяще ворошить сердце, но те чувства, которые вызвала самая обычная детская площадка, коих в Токио было сотни, если не тысячи, были сильнее.       Какая ирония. Ей хочется умереть и выдернуть сердце от воспоминаний, но увидев их живое напоминание, даже воплощение или, если уж говорить сложными словами, которые почему-то так не любил Такемичи, материализацию — испытывает сюрреалистично лечащее и приятное тепло. И вновь хочется спросить: "Почему?"       Почему так больно? Почему, даже если больно, так тепло? Почему я не могу просто забыть? Почему так люблю тебя?       Наото встаёт рядом, неуверенно поглядывая на сестру. Вздыхает и трёт шею.       — Я подумал, что, может, это поможет тебе. Все-таки тебе нравилось это место. Если хочешь, мы можем уйти отсюда, — говорит он, после короткой заминки продолжив, — и даже из Токио.       Забота брата отзывается лёгким, но немного другим теплом в груди. Хината растягивает губы в печальной улыбке, больно натянувшей ранки, слезящимися отнюдь не от ран глазами взглянув на него.       Почему ты бросил меня? Почему выбрал не меня? Почему, почему, почему...       — Не думаю, что Такемичи хотел бы, чтобы я всё так оборвала.       Почему? Хах. Какой же ты дурачок, Ханагаки. А Хината всегда знала, что дуракам, хоть и любимым, такие сложные вопросы не задают.