versatile soukoku

Они определенно, железобетонно, совершенно точно не любили друг друга, и вряд ли когда нибудь смогли бы полюбить.

Да, их отношения в последнее время чуть меньше напоминали войну, но это ничего не значило, верно?

***

Дазай зашёл в кабинет Чуи уже как к себе домой. Он теперь даже не выдумывал предлогов, чтобы зайти: обычной скуки было достаточно. Если сравнить мысли Дазая о Чуе ещё неделю назад и сейчас, разницу невозможно было не заметить. Он теперь знал, что защитит его, если это будет нужно. Знал, что Накахара — единственный, кто заставляет его чувствовать себя живым. Он знал, что ему совсем не хочется, чтобы Чуя заводил близкие отношения с кем-либо ещё, хотя, казалось бы, ему не должно быть никакого дела. Он знал, что всецело доверяет рыжему. И рыжий чувствовал всё то же самое. Но нет, что вы. Конечно, это значило лишь то, что они чуть меньше бесят друг друга. Ничего более. — Чо надо? — Чуя поднял нейтральный взгляд на Дазая, завершив телефонный звонок. Лицо Чуи, его взгляд снизу вверх, показались Осаму какими-то совсем «котёночными». — Ничо. Пойдем курить? — Осаму сел на стол. — С каких пор ты заделался курильщиком? — Чуя подпёр щеку кулаком. — Не то что бы… Мне нравится именно процесс перекура. Это же халявный лишний отдых. — Будто ты так сильно устаешь, ничего не делая. Сейчас, нужно закончить кое что. Погоди минуту. — Чуя захлопнул телефон-раскладушку и взял исписанный лист бумаги, погрузившись в раздумья. Осаму болтал ногами, свесив их со стола, а затем лёг на стол всем телом. — Ты мешаешь, если тебе вдруг это интересно. — Не, неинтересно. — Он повернулся к Чуе, потягиваясь и самодовольно улыбаясь. Он оказался сильно близко к Накахаре, буквально выглядывая из под листка бумаги в его руках. Они замерли, вглядываясь в черты лица друг друга. Это не было чем-то неловким, они оба разрешили себе и друг другу просто немного помолчать вот так. Конечно, внутри обоих кипели чувства, а сердца бешено бились. Дазай бежал взглядом уже восьмой круг по лицу Чуи, от мягких щёк, которые хотелось затискать, чуть припухлых, но аккуратных губ и до бесконечных глаз, в которых он утопал. Чуя не отставал: он жадно изучал черты лица, находившиеся непозволительно близко. Он хотел прикоснуться, прикасаться тысячи раз и только потом долго смотреть. Прошло секунд тридцать, но обоим они показались часом. Осаму прервал тишину: — Потом доделаешь. Идём.

***

Они вышли на улицу, пройдя к порту, где открывался вид на море. Не то, чтобы нельзя было курить в здании мафии, они просто решили немного прогуляться. Чуя достал две сигареты марки «Мальборо», протянув одну Дазаю, а вторую засунув в рот. — Почему одна сигарета перевернута? — Дазай прислонился спиной к грузовому контейнеру, указывая пальцем на пачку в руках Чуи. — А, да так, привычка. Когда открываю новую пачку, первую сигарету переворачиваю, и ее курю самой последней. Типа на счастье, наверное… — Он поджёг сигарету, закурил и убрал зажигалку в карман. Накахара затянулся, смотря в небо: солнце уже садилось, но краски заката ещё не раскинулись по всему небу, солнце светило оранжевым. Он повернулся на Дазая. Тот держал незажжённую сигарету во рту, со скучающим видом наблюдая за Чуей. Накахара по-доброму закатил глаза, усмехнувшись. — То есть ты позвал меня курить не имея ни сигарет, ни зажигалки? Дазай, с моментально сделавшимся озорным от самодовольства взглядом, кивнул. — Мне лень обратно доставать. Подкури от моей. Дазай подошел к нему вплотную и наклонился, коснувшись кончиком своей сигареты кончика сигареты Чуи и затянувшись. Он на долю секунды взглянул на Чую, который выглядел в лучах ленивого вечернего солнца слишком уютным. Сигарета задымилась, Осаму отстранился, выдыхая дым. Они стояли молча, любуясь видом, пока Чуя не прервал тишину. — Осаму. Названный оглядел Чую очень странно. — М? — Можно мне называть тебя так? Чуя смотрел в сторону моря, не смелясь показать бинтованному своё смущенное лицо. — Я откликнусь и на «Скумбрия», только позови. — Дазай тепло улыбнулся, смотря в затылок рыжему. Оба чувствовали себя комфортно, в груди обоих разливалось тепло по непонятным причинам. Осаму проанализировал свой следующий шаг в голове тысячу раз, прежде чем его сделать. Он совсем аккуратно взял Чую за руку, как раз в тот момент, когда рыжий вытащил ее из кармана. Если Чуя отреагирует негативно, Осаму просто как всегда отшутится. А взять его за руку, просто прикоснуться к нему, захотелось сейчас до боли сильно. Чуя не убрал руку, сначала не отреагировал абсолютно никак. По крайней мере, он не поворачивался к Дазаю лицом, и последний не мог его видеть. Дазай продолжал держать его за руку, всё увереннее, осторожно поглаживая большим пальцем. Правда, больше трёх секунд на шутку уже не спишешь, поэтому сейчас он шел на довольно отчаянный поступок. Дазай любил это. «Всё или ничего» — Вполне в его стиле. Он повернулся к морю, свободной рукой высунув почти докуренную сигарету изо рта, и, выдыхая, прикрыл глаза. Всё же он уже начал думать убирать руку, думал, как не оставить после себя неловкой паузы, уже даже придумывал суицидальную шутку про то, чтобы прыгнуть в воду, дабы разбавить атмосферу. Только его рука отпустила руку полутораметрового, его планы были нарушены. Чуя выкинул сигарету, наконец развернулся к Осаму и схватил его обратно за руку, потянув на себя и обеими руками схватился за его лицо, притянув донельзя близко. Он остановился буквально в сантиметрах между их носами, вглядываясь в глаза оппонента даже почему-то озлобленно. — Зачем ты это сделал? — Допросным тоном спросил Чуя, бегая взглядом от одного глаза Осаму к другому. Шутить уже было слишком глупо. Дыхание сперло, Осаму смотрел на Чую завороженно, не в силах подобрать ответ на поставленный вопрос. Поэтому он ответил абсолютно, как ему казалось, честно: — Я сам не знаю. Кажется, даже самого Осаму не устроил этот ответ. — Тогда я тоже не знаю, почему делаю это сейчас. — Чуя осторожно поцеловал Дазая в самый уголок рта, ослабив хватку и опустив руки с лица Осаму на его плечи. Дазай казался самому себе неопытным ребёнком, абсолютно не ожидая такой инициативы от Чуи. Оба были красные, как помидоры. Оба готовы были доказывать в поте лица, что не испытывали друг к другу чувств… …Ровно до этого момента. Дазай посмотрел ещё пару секунд глубоко в голубые глаза со всей нежностью и душой, а затем притянул Чую к себе за талию и, совсем медленно и трепетно приблизившись, наконец поцеловал его в губы. Крышу сносит обоим ровно в момент самого первого прикосновения, когда лишь самые маленькие участки кожи начинают чувствовать чужие губы. Отсюда пути назад точно не будет. Они целуются совсем не страстно, а медленно, нежно, причмокивая и совсем немного облизываясь, смакуют каждую секунду. Они не боялись, что их кто-то увидит. Они не боялись, что придётся признаваться друг другу во всём, что так долго и старательно скрывалось, даже от самих себя. Они боялись лишь того, что все это окажется лишь сном, и, проснувшись, они снова не будут доверять, ревновать, смущаться и защищать друг друга. Боялись, что проснувшись, снова не будут любить друг друга. И если это действительно сон, ни один из них не осмелится проснуться.

Они смотрят друг на друга, и видят в глазах напротив целый мир. Дазай определенно любит Чую. Чую совершенно точно любит Дазая.