Я молил о спасении, глазами со сцены

Он давно уже не жил. Казалось, что с самого момента рождения все что он делал - это выживал. Это была единственная его цель. Выжить. Выжить и защитить сестру. До того самого момента, как он попал в мафию.

"Я бы неплохо смотрелся в могиле, Но я бессмертен, увы Ведь вся моя жизнь - это ультранасилие Вся моя жизнь - это ёбаный цирк"

Сила росла, он учился ее контролировать, учился убивать. Ведь в мафии так было принято, чем больше ты убиваешь, чем правильнее ты это делаешь - тем ты лучше. Оказалось, что можно даже неправильно убивать, за что тебя потом могут наказать. Можно быть слабым, даже если ты справился с заданием. Недостаточно старался или делал все слишком медленно. Но он продолжал стараться, делал все, чтобы угодить. Делал все, чтобы его признали сильным и достойным жить.

"Я мотался по людям, сердцам, и рукам Посмотри сколько боли, смотри сколько ран Я пытался быть лучшим, для всех и для каждого После я сдался, и стал сущим злом"

Каждый день был адом. Тренировки даже с жуткими ранами. Не важно, что тебя вчера чуть не убили - это значит, что ты слишком слаб и должен больше стараться, больше тренироваться. Порой тренировки были еще более жестокими, чем задания, а если ты не справлялся, то мог получить пулю от своего учителя, но не смертельную, нет. Пулю вытащил, замотал бинтом и снова в битву. Наказания всегда были жестоки, а задания после них более выматывающими. Никакого обезболивающего. Иди так. Сражайся так. Ты должен быть сильным. Но как быть сильным, когда человек, который давал тебе право и возможность жить - вдруг уходит?

"Я использовал души, слезами питался Теряя друзей и себя самого Избивал себя сам, унижал и калечил Не зная, что делать ещё"

Он вырос. Стал тем, кого страшится весь город. Стал самостоятельным, нашел в себе силы, чтобы сам решать, достоин ли он жизни. И достойны ли жизни люди вокруг него. Это стало его основным двигателем, чтобы двигаться дальше. Вместо бензина для двигателя - была кровь. И уже было не важно чья она. Не обращая внимание на собственный организм, собственные раны, шел дальше в бой. Только так он имел право жить.

"Я молил о спасении, глазами со сцены Я думал что кто-то придёт, но вы все веселились И тыкали пальцем, кричали, что я идиот"

С каждым днем становилось все сложнее дышать. С кашлем он терял собственную кровь. Уже давно он ее не видел, ведь он сильный. Никому не давал себя ранить. Задания были все сложнее, но выполнял он их все быстрее и с минимальными ранениями, чаще даже совсем без них. Расемон полностью поддался контролю, стал личным щитом, загораживая от всего внешнего мира. Он полностью погряз в нем, не давая к себе прикоснуться. Вот только собственный организм буквально кричал о том, что хватит. Однажды пострадавшие легкие, которые он даже не пытался лечить, а все так же шел в бой, давали о себе знать. Жуткий кашель, сопровождающийся невыносимой болью - не давали спать по ночам. Заставляли задыхаться. Было страшно и больно, но он сильный. Никогда и никому не покажет, что он слаб.

"Я ломал себе ребра, выплёвывал зубы свои Я мог стать кем угодно Но стал лишь наивным ребенком Который так хочет любви. Но молчит"

После очередной миссии, когда Рюноске вновь закашлялся, отхаркивая кровь, Ацуши уже не смог промолчать. - Акутагава, твой кашель.. - Заткнись, тебя это не касается. - Есано может тебе помочь, - практически шепнул, с грустью глядя на бывшего врага, который за последние пол года стал уже не просто союзником, а стал в разы ближе. - Я же вижу, ты за последние пару недель совсем.. - Тигр, заткнись, - перебил, оттолкнув от себя. - Это лично мое дело. Какой-то период молчал, идя чуть позади следом. - Сколько? - Что сколько? - Сколько тебе осталось? Тяжело вздохнул, останавливаясь, но так и не поворачиваясь. - Не знаю. Может месяц, может полгода, а может неделя. - И тебе на это плевать? - А какая разница? Если так суждено, значит так и закончу. Долго смотрел в затылок, поджав губы. - А Гин? - Она сильная, справится. Тем более мы состоим в мафии, мы всегда готовы к тому, что кого-то из нас в один день может не стать, - повернулся, смотря в глаза Ацуши. - И тебе совсем не страшно умирать? - А должно? - голос предательски дрогнул. Подошел ближе, притянув к себе. - Должно, - и поцеловал, едва касаясь губ.

"Я мог стать кем угодно Но стал лишь наивным ребенком Который так хочет любви. Но молчит"

- Есано сказала, что через пару часов тебе уже можно будет вставать с кровати, но пока лучше просто отдохнуть, - Ацуши зашел в палату, садясь рядом на кровать. - Все прошло хорошо, ее способность даже никаких последствий не оставила, так что ты как новенький и ничего больше болеть не должно, возможны только фантомные остаточные боли. Положил руку на ладонь Ацуши, чуть сжав. - Спасибо.. - шепнул едва слышно. Нежно улыбнулся, наклоняясь и целуя в уголок губ. - Я тоже тебя люблю.

"Я мог стать кем угодно Но стал лишь наивным ребенком Который так хочет любви. Но молчит"