Случайная встреча

— Это пиздец, — Рюджин подсаживается к подруге с новым бокалом чего-то ядрёно-красного и алкогольного. Делает глоток, с глухим стуком ставит на стол. — Йеджи тоже здесь. Это просто ужас. Она сидит с какими-то своими шлюхами у туалета, я туда больше не пойду. — Йеджи? — удивлённо, — как ты хоть эту тварь то разглядела? — Попробуй такую суку не увидеть, — Рюджин делает второй глоток, привкус напитка приятно остаётся на языке. Юна встаёт из-за стола под возмущающиеся взгляды Рюджин. — Я схожу тебе за чизкейком, чтобы мозги поуспокоила, — перекричав резко громко заигравшую музыку, Юна смешивается где-то с толпой, оставляя Шин одну. Рюджин отодвигает бокал. Непонятное ощущение заполняет её за пару секунд. Без Юны рядом всё как-то потускнело с мыслями о Йеджи. О ней вспоминать точно не хочется, и человек, который бы мог развеять её мысли, так грамотно ушёл. Голова сама по себе поворачивается в сторону туалета, и сквозь мелькающие силуэты неизвестных персон, замечает Йеджи. Явно пьяную, явно весёлую. И какая-то мразь, очередная бета-шлюха удобно уселась у неё на коленях. А могла быть Рюджин. Юна возвращается с чем-то сладким, но Шин отказывается, и младшая, пожав плечами, принимается есть сама. Рюджин поправляет свою юбку, аккуратно встаёт и удаляется в туалет. Вновь. Нет, не чтобы повилять лишний раз задницей перед Йеджи. А может и да. Омега моет руки под холодной струёй воды от чего-то омерзительно липко-сладкого. Дверь в туалет открывается, и Рюджин боковым зрением замечает её. — Ну и что за хрень ты творишь? — злым тоном. Альфа облокачивается о стену позади Шин, не видя ухмылки младшей. — Такую же хрень, какую ты сделала, зайдя в туалет для омег, — девушка проводит влажными пальцами по переносице, по крыльям носа, словно убирает какие-то пятна. Выключив кран, Рюджин оборачивается, облокачиваясь руками на раковину. — Что тебе нужно? — Нет-нет-нет, — махает руками перед собой, — ты не поняла. Это что тебе нужно? И какого хрена ты творишь эту дичь? — Настолько правильной стала, что уже не материшься? Что, решила в глазах других лучше стать? Ох, как жаль, что половина Сеула уже в курсе, какая ты мразь и как поступаешь с возлюбленными. Думаю, та шлюха, что сидела у тебя на коленях, подкатывала к тебе лишь ради твоих жалких тысячи вон в кармане, ночи в бомжатском отеле, о, и, конечно, ради твоих семи сантиметров. Или всё таки семи в половиной? — ехидно улыбается. — Ради семи, — делает чёткий акцент, — сантиметров? А ты не слишком дохуя себе позволяешь? Рюджин пару секунд молчит, с довольной лыбой смотря на разозлившуюся Йеджи. — Ой, ты вышла из образа пай-девочки? — прерывает заглушённую стенами туалета музыку. — А что, я не права? Ради шести сантиметров? Рюджин ждёт пропитанного агрессией ответа Хван, но та молчит. Йеджи просто смотрит на Шин, и та непроизвольно начинает отводить глаза, пытаться спрятаться. Омега быстро улавливает зависший в воздухе запах альфы. Яркий, резкий, и такой, чтоб его, приятный. Рюджин пытается устоять перед этим блядским планом Йеджи, но получатся у неё плоховато. Руки сильнее вцепляются в раковину, чтобы скрыть дрожащие ноги, но Хван всё равно замечает это, и, усмехнувшись назло Шин, усиливает выделяемые феромоны, уничтожая гордость и самооценку омеги. Рюджин больше не держится, падает на колени и прижимается головой ближе к полу, чтобы меньше чувствовать запах. Хван садится рядом на корточки, не давая убежать. Йеджи поднимает голову Рюджин, второй рукой поправляя сбившуюся юбкой той. Шин всё ещё строит из себя непонятно кого, а-ля сильную и не поддавшуюся, скалит зубы. — Ничего не хочешь попросить? — и новая порция чего-то мятного ударяет по носу. Рюджин отворачивает голову, отказываясь смотреть на Хван. Йеджи встаёт в полный рост, смотря на Шин сверху вниз. — Ну, раз тебе ничего не нужно, то я уйду. И делает небольшой шаг в сторону двери. Омега мёртвой хваткой цепляется за ногу Йеджи, не давая сдвинуться с места. — Блять, — шипит младшая, — не уходи. — Тебе же ничего не надо, о, и я, вроде бы как, дрянь. — Погоди-погоди, — шепчет Рюджин, — надо... Блять, трахни меня, пожалуйста. — Йеджи улыбается, тихо просит повторить. — Выеби меня. Сама же эту проблему создала. Или ты сделала это, чтобы просто поиздеваться надо мной? Йеджи по-идиотски, как кажется Шин, улыбается. — Скорее всего для этого, да, — Хван убирает руки омеги со своей ноги, — и зачем тебе это мои семь жалких сантиметров? — Ладно, я была очень сильно не права, извини, — Рюджин переступает через свою упавшую куда-то вниз гордость, давится словами, лишь бы Хван сейчас не отказала ей. — Настолько жалкая, что готова дать своей бывшей в обоссанном туалете в клубе? — Рюджин что-то невнятно отвечает, вроде как соглашается. Хван дёргает её за плечо, поднимая на ноги, тут же вжимает в стену. Шин судорожно дышит. От грубости течёт лишь сильнее. Йеджи палит горячим дыханием по чужой коже, Шин трясётся чуть ли не полностью, пытаясь показать альфе, что уже не может. Хван спускает тёмную зипку с плеч омеги, отодвигая край футболки, кусается за трапециевидную мышцу. Рюджин дёргается, переживая, лишь бы она не поставила метку. Йеджи прижимается пахом к полуоголённой заднице Шин, и омега чувствует, что очень ошиблась со своими «семь сантиметров». Рука Хван нагло лезет под юбку, проходясь по влажной ткани нижнего белья, залезает под ткань, вызывая новую волну дрожи по телу Рюджин. Пальцы начинают активно крутиться около сочащегося лона, собирая огромное обилие чего-то липкого и тёплого. Шин сама не замечает, как двигает бёдрами, стараясь насадиться. Но это ведь, по сути, неправильно. Они даже разговаривать не должны были. Йеджи аккуратно входит двумя пальцами, слыша тихие чертыхания, сразу останавливает, не двигаясь дальше одной фалланги. — Если у тебя есть альфа, — шепчет на ухо, — то он, или она, просто мудачьё с очень маленьким членом. Блять... Такая узкая, и одновременно такая текущая сука. — Завались, — дрожащим голосом. Йеджи на пробу двигается дальше, и, не получая отказ, входит полностью, как ей позволяет поза. — Сука... Какого хуя ты вообще творишь? — Сама просила, на коленях умоляла. Рюджин приходится лишь заткнуться, чтобы случайно не сорвать какое-нибудь слово стоном и не опозориться. Почти падает от дрожащих коленей, когда Йеджи медленно, словно издеваясь, выходит, и грубо толкается назад. Шин бы засмущалась из-за места, где они решили заняться этим, но сейчас не до этого. Всё внимание сотредоточено на пальцах, так хорошо двигающихся и не останавливающихся. Хван с непонятным влажным звуком оставляет пустоту внутри Рюджин, разворачивая тело омеги. Шин не успевает ничего сказать, как шаги по направлению к туалету становятся слишком слышны. Йеджи хватает девушку за запястье, ведёт в сторону кабинок, затаскивая следом за собой в одну из обкончанных со всех сторон. Судя по звукам, в туалет к ним заваливается такая же пара, только более пьяные и весёлые. Альфа опускает крышку унитаза, садясь на неё. Притягивает Рюджин к себе, вынуждая устроится на коленях. Шин поправляет наполовину сползшую вниз кофту, тяжело дыша, обеспокоенно смотрит на Хван. Переживает, что эти двое, находящиеся снаружи, заметят их. Хотя, по количеству пар обуви, видных снизу дверцы кабинки, они наверняка уже поняли, или даже внимания не обратили. Закрыта кабинка и закрыта — какое дело? Йеджи тянется к ремню, тихо расстегивая. Рюджин смотрит вниз, закатывает глаза, как будто беззвучно цокает. «Господи, она действительно собралась трахаться при чужих?» — мелькает в голове Шин. Хван расстегивает молнию ширинки, делая ещё пару непонятных движений, наконец-то избавляется от давящей ткани на член. Рюджин всё ещё не особо привлекает авантюра трахаться с непонятно кем в одной комнате. А может и не так уж и не привлекает. Шин все равно не готова бороться со своими пошлыми мыслями. Омега пытается взглядом сказать, что смущается, или просто навязывает себе этот стыд. Очередной удар едких феромонов кружит Рюджин голову, но та всё ещё старается сопротивляться. — Будь хорошей девочкой, Рюджин, — тихо шепчет, сводя Шин к состоянию лужи ещё сильнее. — Не бойся их. Тебе же не важно, что они слышат твои чертовски красивые стоны, так ведь? Важно. Но Рюджин не может отказаться, признавая, что нравится испытывать стыд. Шин отодвигает край трусов, обнажая промежность, поддаётся вперёд, чувствуя, как головка члена Йеджи выравнивается с её текущим входом, медленно опускается. Рискует, садясь полностью, и тяжело выдыхает, наслаждаясь чувством наполненности. Голова сама закидывается назад, и руки едва успевают схватится на плечи Хван, чтобы не упасть. Ладонь альфы грубо ударяет по оголившейся ягодице из-за задравшейся юбки, сжимает полушарие, пальцы оставляют красные следы. Шин, сжимая ткань в районе плеч старшей, медленно приподнимается и резко опускается. Ноги слишком дрожат, чтобы удерживать. Руки Йеджи ложатся на бёдра Шин, помогая той двигаться. С поддержкой становится легче. Рюджин не замечает, как всего за два-три толчка начинает стонать, как продажная шлюха. Но не останавливается, уже без помощи Йеджи ускоряется, пальцы сильнее сжимают одежду Хван. Так приятно, так хорошо, так горячо. — Умница, — хвалит старшая, — а минуту назад отказывалась... Снова ведёшь себя как сука, которую сняли за несколько тысяч вон. Такая позорная, такая шлюховатая. Блять, — Йеджи «скидывает» омегу с колен, моментом вжимая в дверь кабинки. Рюджин водит руками по гладкой поверхности в поисках опоры. Хван входит грубо, как она всегда и любила. Шин собирается застонать во весь голос, но неожиданно появившееся ладонь, зажавшая рот, заставляет заткнуться. Большой палец, пачкаясь в слюне, скользит между губ, попадая в рот. Не даёт Шин нормально что-то сказать или вдохнуть через рот. Йеджи двигается резко, входит с громкими хлопками на стыке их тел, и медленно выходит, с издёвкой. И возвращается вновь. Грубо, не думая не о чём. Чем громче Рюджин, тем быстрее Хван, глубже и грубее. Шин это устраивает. Омега уже забыла, что они здесь не одни, да и Йеджи вспомнить об этом не даёт. В очередной раз резко входит, и выравнивает толчки в чёткий темп. Быстро сбивающийся и возвращающийся. Хван толкается во всю длину, свободной рукой прижимая дрожащие бёдра Рюджин как можно ближе. Омега скулит. — Тебя ведь не устраивали мои семь, о, или как там ты сказала, шесть сантиметров. Передумала? — не убирая большого пальца требует ответ. — Холошо, я признаю, што была не шовшем права. Пожалуйста, продолжи, — старается как можно внятнее ответить. — Шлюха. Толчки возвращаются. Грубые, жадные, без сочувствия. Рюджин настолько жалкая, что готова кончить только от ощущения Хван в себе. Обе чувствуют, что подходят к концу, но обе не хотят прерывать момент. Йеджи двигается разнотемпно, неряшливо, и, войдя до упора, заполняет Рюджин. Большой палец наконец-то покидает рот Шин, и, зная, какой та может быть громкой, ладонь затыкает омегу. Шин изливается на член Хван, чувствуя, как две разные жидкости медленно смешиваются внутри. Чувство стыда снова приходит к ней. То, где она потрахалась, то, с кем она потрахалась, и главное, это ещё кто-то слышал. Рюджин готова пищать от этой странной стыдливости. Но всё таки отмечает в своей голове, что встретить Йеджи было слишком удачным совпадением. Или не совпадением?