О героях аниме, которые попали в наш мир

За окном начинался рассвет. Из-за незадернутых темных штор выглядывали первые утренние лучи. Бледный диск солнца появился где-то далеко у самого горизонта, а небо окрасилось в персиковый и нежно-розовые. Саша всегда любила рассветы больше закатов. Более мягкие, не такие резкие и пестрые тона, но главное — новое начало, а не конец. Однако сейчас ей было немного не до красивого вида. Она сидела на полу в своей съемной квартире рядом с человеком, сошедшим со страниц манги. И этого просто не могло случиться! Но оно случилось. А еще этот милый приветливый юноша мог запросто ее убить до того, как она успела бы хотя бы пикнуть. Студентка сидела, закутавшись в плед, потому что из приоткрытого окна сквозило. Выглядела она как взъерошенный воробушек, не сколько перепуганный, словно недоуменный. А ей еще в универ… Она размышляла, достаточно ли веский повод для прогула — нежданно-негаданно начавшиеся галлюцинации? Но и избавляться от таких плодов воображения не очень-то и хотелось. Почему бы лучше не воспользоваться случаем и не поболтать? Так ничего и не решив, девушка отложила смартфон и во все глаза уставилась на шатена перед ней. Тот смотрел в ответ — озорно и тепло, словно на лучшего друга. Образ жестокого и хладнокровного убийцы никак не вязался с дружелюбным бинтованным человечком перед ней. Он был смешным, забавным, добрым, но никак не опасным! Но если эта ее фантазия, такая же как Дазай в аниме… С ним не то, что осторожной надо быть, от него бежать надо! Но она пока не спешила, убедив себя, что навредить ей не смогут. Так бы они и сидели молча пялясь друг на друга, но в комнату зашел Чуя с ароматными чашками чая от которых поднимался пар в руках. С шутливым «Мой фирменный ромашковый чай!» он раздал их каждому и уселся на край дивана, отхлебывая обжигающий напиток и глядя на остальных поверх кружки. Девушка с испугом и подозрением покосилась на чашку, греющую ее ладони. Все произошло слишком быстро, раньше, чем она успела что-то предпринять. Как воображаемый человек может приготовить ей чай? Как чай может быть реальным, если тот, кто его принес — нет? Чай сам перемещается по воздуху? Или напиток — тоже глюк? Наконец она со вздохом заговорила: — Значит вы говорите, что не знаете, как попали в мой мир, но вы реально существующие герои аниме из другой вселенной? — гости синхронно кивнули. — И все это время у меня дома жили два мафиози с оружием? — парни мотнули головами еще раз. — Нет, ну какие у меня реалистичные глюки! — восхитилась девушка. — В тебя кинуть подушку, чтобы ты убедилась, что мы настоящие? — предложил Чуя, уже порядком раздраженный. Ему хотелось спать, хотелось вернуться домой, хотелось узнать, не развалилась ли за его отсутствие Мафия и не очнулся ли Рюноскэ. И ничего из этого он, как назло сделать не мог! Мог терпеть приторно улыбающегося напарника рядом и девчушку, которая больно странно реагировала на их присутствие. Арахабаки заворчал, что ему тоже много чего хочется, но он же не жалуется. Чуя заметил, что он как раз таки жалуется, причем регулярно, особенно, когда он не использует Порчу и не создает разрушения. Бог заткнулся, уязвленный. Алекс быстро взвешивала все за и против боя подушками. Ведь если она в нее реально прилетит, девушка не сможет больше успокаивать себя тем, что глюки не настоящие! Рисковать и проверять было страшно, поэтому она поспешно сбежала на попятную. — Нет, нет, не стоит! — Саша замахала руками и пробурчала себе под нос. — И агрессивные… Накахара закатил глаза. «А чего она ожидала? Пляски с бубном — это к Дазаю». Тот, кстати, сидел вообще со спокойствием йога и молчаливо слушал диалог. «Мог и бы и сказать, что-нибудь дельное, придурок. Ах, точно, это ж не к нему, от него только ерунду всякую слышно!» — вспомнил он вовремя. Чего стоило только дурацкое «войдите» в самый неподходящий момент. Именно из-за скумбрии они влипли в эту непонятную ситуацию. Выселят ли их? Что вообще собирается делать хозяйка квартиры с таким вот сюрпризом? — Ну, если вам не нравится идея с глюками, может вы косплееры? — предприняла последнюю попытку как-то обьяснить себе ситуацию Саша, с надеждой глядя на гостей. — Летающие косплееры, серьезно?! — возмутился Чуя, активно жестикулируя и чуть не расплескивая чай на пол. Девушка озадаченно похлопала себя по щекам, пытаясь проснуться. Потом постучала пальчиком по губе, размышляя, что на это ответить. В мыслях было «ну какое-нибудь высокотехнологичное устройство…», но недовольный взгляд рыжеволосого ясно говорил о том, что озвучивать теорию не стоит, а то подушка в нее полетит точно. На самом деле они оба были также ослепительно красивы, как персонажи аниме, с этим спорить было бесполезно. Да и зачем? Два таких красавца, не комсомольца, правда, но спортсмена и… Мафиози, ага. Она вспомнила, как узнала случайно о существовании речки Чуи в России и как шутила потом об этом. «Интересно, если рассказать о ней Дазаю, он пойдет туда топиться?» — задумалась она, но проверять пока не стала. Так, за веселым разговором, в ходе которого убедить Сашу, что они ей не привиделись так и не удалось, уставшая троица заснула прямо там, где сидела.

***

Разбудил всех звонок двадцатого (не образно, их буквально было двадцать с разницей в пять минут между каждым) будильника, от которого девушка («Какая-то она совсем нервная» — подумал Чуя) подорвалась с места и бросилась собирать вещи. Рыжеволосый лениво потягивался, заглядывая параллельно в пустую чашку, будто надеясь, что она наполнится сама. Дазай шумел металлическими значками, с интересом разглядывая шоппер Саши. Наконец, она выскочила, сонная, кое-как причесанная, с бантиком на блузке набекрень, с воплями «Опаздываю-ю-ю» подхватила услужливо поданую зевающим Осаму сумку и умчалась на пары. Парни снова остались в квартире одни. На этот раз с еще большей кучей вопросов в голове.

***

Кое-как добравшись до кухни, Дазай приземлился на стул, уронил голову на сложенные на столе руки и принялся следить за тем, как Чуя готовит кофе. Тот двигался немного вяло и заторможенно, еще не до конца проснувшись, но вскоре по комнате разлетелся знакомый аромат. — Что вы… Ну в Мафии… Стали делать, когда я ушел? — поинтересовался вдруг Осаму, как бы между делом, и уставился в окно, изображая равнодушие. На самом деле он замер и затаил дыхание в ожидании ответа. Молодой человек знал, что тема его ухода для рыжеволосого очень болезненна, как открытая рана, и старался лишний раз не лезть туда с ножом, но любопытство было сильнее. — Я открыл бутылку вина восемьдесят девятого года, — Чуя пожал плечами, как бы говоря, что в тот вечер не произошло для него ровным счетом ничего особенного, кроме того, что он выпил вкусного вина. Остальные события не имели для него значения и не стоили его внимания. Но они оба знали, что это не так. — Чтобы отпраздновать? — без капли насмешки спросил напарник, вертя в руках печенье, взятое из стеклянной вазочки. — Нет, — процедил сквозь зубы Накахара, разворачиваясь с дымящей кружкой свежесваренного кофе, горького, как его паршивое настроение, и неопределенно мотнул головой. В его голубых пронзительных глазах детектив с легкостью читал «чтобы запить отчаяние и приглушить боль». — А еще какой-то придурок взорвал мой автомобиль, — добавил он, со вздохом усаживаясь на стул спиной к окну и напротив Дазая. — Я так и не узнал, кто это сделал. Я б его… — хрустнул костяшками, и провел большим пальцем под горлом, наглядно показывая, что несчастному (или нет) не жить. Детектив усмехнулся как-то невесело и заявил негромко: — Это я тебе бомбу подбросил. В кухне наступила тишина. Было слышно, как тикают в другой комнате часы, будто отстукивая неумолимый бег времени и приближая их всех к концу. По крайней мере такие пессимистичные ассоциации мелькали в мыслях у детектива, сцепившего пальцы в замок и положив на него подбородок и спокойно ожидавшего реакции на свои слова. Чуе вообще не до часов было. В его голове ураганом пролетали теории. Наивный вопрос «зачем?..» бился птицей, запертый в клетке его мозга, и он ни в какую не хотел выпускать его наружу. Ему казалось, что он будет выглядеть (если еще не выглядит), как облитый водой беззащитный котенок, жалко спрашивая этот вертевшийся на языке вопрос. Предали, растоптали, унизили. Чертов Дазай. Кулаки на столе сжались сами собой. Вот так последний подарочек, вот уж спасибо! Как в духе клоуна-Осаму — финальная пакость, чтобы жизнь Накахаре малиной не казалось! Но что-то еще не давало покоя. То ли желание понять мотивы напарника, которые он никак не мог себе объяснить, то ли какая-то странная несостыковка… Недоуменно и сердито выдавил, стараясь оставаться сдержанным и не выдавать чувства разбитости: — Ты ведь в курсе был, что мотоцикл мне был куда дороже, чем какой-то дурацкий… Озаренный новой догадкой, прежде не приходившей ему в голову, он повторил тихо, глядя прямо в понимающие каштановые глаза: — Ты ведь знал… Дазай улыбнулся, слабо, уголки губ поползли вверх, движимые удивительным новым чувством. Кто-то его понял.Чуя. Не бросился с кулаками, как бывало раньше, не принялся сыпать оскорблениями. Он правда задумался о том, зачем Осаму сделал это? И детектив, не планировавший на самом деле никому и никогда рассказывать правду, решился впервые без утайки рассказать напарнику о своих истинных намерениях. Потому что, словно лучик света в болоте, в котором он погряз, пробившийся, как сквозь толщу воды, через все маски, прикрытие и вранье, для него была чья-то искренняя попытка разобраться в нем. Он думал, что никто не захочет этого, никому не будет интересно, какой он на самом деле и что им движет. И он этих людей понимал. Кому будет дело до «суицидального маньяка»? Какая кому разница, чем живет неполноценный человек, если даже ему самому все равно? Как оказалось, кому-то разница есть, и это стало для молодого человека настоящим открытием. Чую он не понимал. Воодушевшенный и донельзя удивленный, он начал говорить с опаской, страшась, что хрустальный замок его надежд развалится от первого же порыва ветра, от первого же слова, что это ложь, мечты, что он видит то, что хочет видеть, а человека, что захотел бы узнать его настоящего попросту не существует. Он ведь привык, что никому нет до этого дела. Как и до того, почему он пытается совершить суицид. Люди вокруг орали (Куникида), качали головами неодобрительно, удивлялись (Ацуши), но никому не хотелось копнуть вглубь и стоило ему отшутиться на первый вопрос, они больше эту тему не поднимали. Возможно элементарно из тактичности, возможно, из равнодушия. Но Дазай не был готов обнажать сердце в первом же разговоре, и во втором, и в третьем… Он его вообще обнажать не хотел, хотел спрятать подальше и делать вид, что у него его вообще нет, как и чувств и эмоций. Проще говоря никто не пытался залезть ему в голову и разобраться. Не выводил на серьезные разговоры, а если и выводил, то быстро прекращал попытки. Его даже к психологу не отправляли. Кажется, Дазай и правда так хорошо изображал из себя клоуна, что ему поверили. Что приняли за чистую монету шутки и вранье в лицо. Что больше не пытаются помочь. Кажется, он увлекся и перестарался. Ведь он хотел, чтобы ему помогли. Или нет. Дазай и сам толком не понимал. — Верно, я знал. Поэтому даже пальцем не тронул твой мотоцикл. Опять этот глупый вопрос «зачем?». Чуя не понимает, но хочет понять. Ведь это же нелогично! Если бы ему хотели насолить по настоящему, взорвался бы тогда его обожаемый железный конь. Но он остался цел. Что-то не вязалось с его первой мыслью о прощальной гадости. В глазах напарника сверкнули озорные смешинки при виде озадаченного выражения лица мафиози. Он фыркнул, мгновенно ловя раздраженный взгляд и решил не томить, не дожидаться, пока Накахара сдастся и задаст вопрос. — Я сделал это, чтобы отвести от тебя подозрения, глупый Чиби, — заявляет он весело, хотя вовсе себя так не ощущает, потому что невидимая струна у него внутри готова оборваться от любого неверного слова Чуи. Собеседник удивленно вскидывает брови. Такого он не ожидал. — Ты же был моим напарником, тебя могли обвинить в соучастии в моем побеге, — пояснил Осаму, и лицо рыжеволосого просветлело и прояснилось. — Я не хотел… Он недоговаривает, но в молчание между ними ясно повисает окончание фразы «…чтобы ты был в опасности». — Тебя могли назвать предателем. Ты стал бы изгоем и на тебя объявили бы охоту. На цепях мы висели бы вместе, — добавил он, напоминая про их прошлую встречу. Все эти годы им возможно пришлось бы скрываться вдвоем. Накахара похолодел от такой перспективы. Напарник не сказал этого, но они оба знали — это то, чего он на самом деле боялся. Предателем он никогда не был, предавали только его. Он гордился тем, что состоит в Портовой Мафии, он готов был за нее глотку перегрызть. Она заменила ему дом и семью. Участь «предателя» сделала бы его жизнь, нет, даже не жизнь — существование невыносимым. Он бы не справился, сломался бы. Допивали кофе они в тишине.