О героях аниме, которые попали в наш мир

Предательства — болезненная штука, по крайней мере для Чуи. До первого, предательства Овец, он и не задумывался особо, что с ним могут так поступить. Банда подростков и детей заменила ему семью. Другой он не помнил, и другая ему тогда была не нужна. Овцы не подбирали всех подряд, малышню, не способную хоть как-то выжить и постоять за себя, принести какую-то пользу, а не быть обузой. В трущобах Сурибачи, где никто не мог наверняка знать, наступит ли для него завтрашний день, черезмерное милосердие и защита даже самых слабых могли запросто привести к собственной смерти, а этого мало кто желал. Овцы были детьми, которые цеплялись за жизнь из-за всех сил. Они не хотели умирать. И для выживания они объединились, стали сильными, выбили себе место в этом мире. Неизвестно, выжил ли бы Накахара без них, и выжили бы они сами позднее, поскольку вероятность того, что большинство не пережило бы первый же конфликт с Мафией был велик. Даже с отсутствующими воспоминаниями, даже будучи восьмилетним ребенком, рыжий был достаточно способным, чтобы продолжать сущестовать, а не сдохнуть в грязном переулке от голода или чужого ржавого ножа. Этим он и привлек Овец, которые стали так называться гораздо позже. Даже если первое время он действовал из благодарности, позднее его старания на благо компании почти-что-друзей, хотя скорее стаи ребят, объединивших усилия в общей цели — сохранить каждый свою жизнь, были обусловлены искренним желанием защитить и сохранить свою семью. Потому то, что семья пырнула его по итогу ножом не прошло бесследно не только в физическом плане. Швы наложили, остался белесый шрам, но проблема была не в нем. Проблема в том, что Чуя не понимал, как же так вышло. Задавался одним и тем же вопросом много лет, но ответ не находил. Разве Овцы не знали, что он стал на время напарником Дазая ради них? Разве это он их предал первым? Разве они знали его недостаточно хорошо, чтобы понять, что он никогда бы не предал их? Но как случившееся выглядело для Юан, Ширасэ и остальных? Они ведь сами просили спасти их, и Чуя предпринял единственное, что могло их защитить в тот момент — согласился на условия Босса Мафии. Потом, конечно, произошел глупый спор с Дазаем, но очень уж хотелось увидеть шокированное лицо скумбрии, когда он пафосно объявит, что победил, и вообще Арахабаки — это Накахара и есть. Там уже Овцы были не причем, но он никогда не забывал про них. Не собирался их предавать. Не собирался присоединяться к Мафии! И все-таки его друзья не доверяли достаточно, чтобы слепо поверить словам своего же лидера. А вот Чуя им доверял. Как себе, может даже больше, потому что в нем заточен бог разрушений, от которого непонятно, что можно ожидать. Он не ждал от них ножа под ребра. В Мафии рыжий, конечно, стал осторожнее. Старался, из-за всех сил старался никому не доверять, не повторять прошлых ошибок, не привязываться и не расслабляться. Но, черт возьми, у него не вышло. Сложно не привыкнуть к тому, кто бок о бок с тобой просуществовал три года, а еще постоянно спасал тебе жизнь. И тот человек, кому он доверял больше всех тоже бросил и тоже предал. «Game over, Накахара Чуя. Ты проиграл эту жизнь, блеск! И какого-то дьявола наступил на любимые грабли снова. Молодец! Может ты на самом деле мазохист?» И вот теперь он сидит с этим «замечательным» человечком рядом, на краешке деревянного журнального столика, обменивается взглядами с русскими девушками и почему-то думает вот об этом обо всем и предается далеко не самым приятным воспоминаниям вместо того, чтобы разбираться с тем, как попасть в свой мир или хотя бы заняться объяснениями для местных, в сотый раз повторяя, что они настоящие. И даже так сдохнуть не хотелось. Он, блин, не Дазай и в речку не полезет, как бы плохо ни было. Обойдется. Для него жизнь всегда была слишком ценной, чтобы разбрасываться ею просто так, как и для всех, кто вырос в трущобах, отвоевывая себе право на нее.

***

Каким-то необъяснимым образом разговор пришёл к вежливости и русскому дубляжу аниме. Наверное, пока Чуя погрузился в раздумья его напарнику надоело в одиночку что-то там доказывать про их реальность, и он перевел тему на более приятную. Что-что, а диалоги он в нужное себе русло уводил мастерски. Новая знакомая, Станислава, не была похожа на ангела с небес, как ее подруга, отличаясь более яркой, более дерзкой красотой. Резкие изгибы подбородка, носа и бровей, улыбка, острая, словно скальпель Мори, пронзительный взгляд из-под русой челки. Волнистые волосы до плеч обрамляли миловидное лицо, эти самые плечи, обманчиво хрупкие и острые, что было видно даже сквозь ткань, были спрятаны под черным худи с откинутым капюшоном и насыщенного цветами принтом. Клетчатые штаны, на которых покоились ее тонкие руки со следами синей ручки, были слегка смяты, словно она вышла из дома прямо в пижаме. Хотя может так и было. Ее привлекательность была необузданной и непокорной, а человеком она была увлеченным и творческим. — Мы там почти все удивительно невежливые! — притворно возмущеннл распинался Осаму, размахивая бинтованными руками под зачарованные взгляды благодарных слушательниц, когда Чуя наконец соизволил прислушаться к его болтовне. — Ацуши-кун и даже Акутагава окликают меня на ты и по фамилии, безо всякого почтительного «сан»! Это форменное безобразие, учитывая, что в действительности они не позволяют себе ничего подобного. Рыжий прыснул, привлекая при этом внимание всех троих, и Дазай поразил его недовольным взглядом, скрещивая руки на груди. — Ты в переводе зовешь Босса просто Мори и тоже на ты! Я чуть со стула не упал, когда это услышал. Интересно, пристрелили бы тебя охранники, если бы услышали такое непочтение? — потешался Чуя, но замолк, с опаской поглядывая на не предвещающую ничего хорошего зловещую ухмылку, растекающуюся по губ собеседника. — А ты, Чуечка, не только в дубляже, но и на самом деле назвал его «каким-то докторишкой» при первой встрече, — припомнил тот, и мафиози слегка покраснел, а затем побледнел, выдавив: — Я не делаю так даже в мыслях, с тех пор, как увидел, как Босс орудует скальпелем.

***

Хотя Стася поначалу смотрела с небольшой долей скептиса и недоверия, когда Чуя продемонстрировал свою способность, а Осаму успешно все поронял (благо, рыжий предусмотрительно не стал поднимать в воздух что-то, что могло бы разбиться при падении) под недовольные ругательства, в ее глазах осталось только безграничное удивление и восхищение. Саша вообще словила дзен и воспринимала происходящее, которое она никаким образом обьяснить не могла, с философским спокойствием, попивая теплый чай с валерьянкой, ставшей за эти пару дней ее неизменной помощницей. Обсуждали всякое — редко выпадает возможность поболтать с любимыми персонажами и какая уже тогда разница, каким образом эта возможность вообще выпала. Немного поговорили о разных персонажах — Дазай весьма дружелюбно отзывался о мальчике-тигре и слегка снисходительно и насмешливо, но по-доброму о своем нынешнем напарнике, пока Чуя активно пытался вспомнить, кто вообще такой этот Куникида. Когда кто-то из девушек завел речь об Оде, шатен изменился в лице настолько незаметно, что не наученному долгими годами и опытом человеку было бы почти невозможно заметить это. Но мафиози заметил и довольно резко перевел тему, ограждая давнего знакомого от неприятных мыслей, за что получил хоть и недоуменный, но полный скрытой благодарности взгляд. Когда заговорили об Акутагаве разгорелся жаркий спор. У Чуи всегда были неоднозначные чувства по поводу взаимоотношений напарника и его кохая. С одной стороны он жалел парня, потому что подобного отношения и врагу не пожелаешь, а он ему врагом не был, но с другой Накахара, тот самый Накахара, который обычно не упускал повода поругаться с Дазаем, никогда в это не лез. Можно ли это назвать потаканием бинтованной мумии? Или дело было в том, что непосредственно его это не касалось, и, как гласит русская поговорка «моя хата с краю, ничего не знаю»? Он и сам не знал, но думая о том, что ни разу не вступился за Рюноске, хотя, конечно же, мог, он испытывал не самые приятные эмоции. Хотя парнишка скорее всего не обрадовался бы защите, зная его характер. Но можно было поговорить с Дазаем наедине, так, чтобы младший не узнал… Можно было, но Чуя этого не сделал. А теперь заступаться было поздновато. — Я похвалил его в конце последнего сезона! — торжественно заявил шатен, как будто не кохая признал, а по меньшей мере мир спас. Накахара закатил глаза. — Свято-о-ой Арахабаки, — протянул Чуя с явной издевкой, всплескивая руками в неизменных перчатках. — Какое великое одолжение! Дазай важно покивал и хотел было уже что-то ответить, как Стася, которая почти все время, пока молодые люди развлекали поклонниц (они даже автографы им оставили), строчила что-то в заметках на телефона, переодически отрываясь, чтобы перевести взгляд на гостей, опередила его, торопливо поинтересовавшись своим мелодичным голоском. — Арахабаки? Японский бог разрушений, да? — она задумчиво поправила прическу и продолжила, — А он тут причем? — и, словно репортер на интервью, приготовилась снова писать. Чуя вдруг сообразил, что не видел никакой информации о своем прошлом в интернете, что могло значить либо то, что он как-то неправильно искал, либо то, что этих сведений просто нет. Значит студентки могут быть и не в курсе, ни про Овец, ни про то, что в нем заперт бог. По лицу его расплылась довольная ухмылка. Ну хоть какое преимущество перед Дазаем, о котором девушки знали довольно много! Правда напарник, тоже видимо это просек, и с самым коварным видом решил это преимущество как можно скорее устранить. — Ка-а-ак, вы не знаете? — притворно шокировался он, во все глаза глядя на собеседниц. Те замотали головами, весьма смутно понимая, о чем вообще речь. — Так ведь в нашем Чиби сидит этот вредный бо… Договорить ему не позволила крепкая рука, поспешно захлопнувшая ему рот, так что до тех пор, пока тот не смог ее отцепить от себя, было слышно лишь недовольное мычание. Девушки выглядели разочарованными, но Чуя продолжал непринужденно улыбаться, как будто и не боролся прямо сейчас с напарником, так и норовящим извернуться и высвободиться. «Кто?..» — неуверенно раздалось с дивана, мафиози отвлекся и Дазай наконец смог радостно закончить фразу: — Бог! В Чуе заперт Арахабаки. Раздался звук, характерный для падающего на ковер мобильного.