Зверь

Катамаранов иногда сильно ревновал своего мента — его очевидные достоинства замечал далеко не только он один. И Игорю хотелось рычать и скалить несуществующие клыки, когда он в очередной раз наблюдал кого-нибудь, отирающегося рядом с Жилиным. Он нравился всем вокруг и Игоря это одновременно бесило и заводило. Очевидно, Серёга это прекрасно знал, поэтому иногда не брезговал тем, чтобы специально подразнить своего единственного-неповторимого. Жилин становился вежливым и внимательным к пришедшему посетителю, улыбался и включал всё своё обаяние, то и дело бросая короткие взгляды на Игоря. Ему ужасно нравилось чувствовать эту бешеную энергию, исходящую от Катамаранова. Вот и сейчас у него по позвоночнику пробежал холодок от обжигающего звериного взгляда сквозь незапертую решётку. Он едва сдержал судорожный вдох, когда перед его глазами мелькнула сцена, как на его горле смыкаются острые клыки, и понял, что в ближайшие минут десять ему стоит воздержаться от того, чтобы вставать из-за стола, дабы не быть неверно понятым. Когда посетитель, наконец, ушёл, Жилин шумно выдохнул, протирая ладонями лицо. Открыв глаза он наткнулся на зловещую ухмылку и тут же отвёл взгляд. — Посмотри на меня, — тихо, но требовательно прозвучало из-за решетки. Этот тон заставлял Серегу вздрагивать и вызывал страстное желание встать на колени. — Посмотри. На меня. — снова повторил Игорь, но уже более холодно. Сердце Жилина рванулось куда-то к горлу и взволнованно затрепетало. Серёжа послушно вскинул ресницы, сдаваясь. Он смотрел покорно и доверчиво, всем видом показывая, что готов принять свою долю безропотно и благодарно. Он поднялся, поправил фуражку, снял пиджак и аккуратно повесил его на спинку стула. Подошел к решетке, оперся о неё, одну руку просунул сквозь прутья и сплёл пальцы с Игоревыми. Вдруг в тишине негромко щелкнули наручники и Игорь дернулся, обнаружив, что он отвлёкся на созерцание Серёжи и теперь его запястье пристегнуто к решётке. Он зловеще усмехнулся и покачал головой: — Вот, значит, как. — глаза его потемнели и приобрели какое-то звериное выражение. Казалось, в них тлеют красноватые угольки: — Не боишься, что я тебе что-нибудь откушу? — Игорь широко оскалился. Серёга наклонился ближе к его лицу, почти касаясь прутьев решетки и нагло улыбнулся: — Зачем же тебе рубить сук, на котором сидишь? — Ты же знаеш-шь, что ты потом получишь за это по полной? — Только этого и жду. Игорь резко просунул свободную руку между прутьями и крепко схватил Жилина за галстук. — Кис-кис-кис… — опасно улыбаясь позвал он, подтягивая Сережу к себе ближе. Серёга улыбнулся, глядя из-под ресниц: — Подожди, я же дверь не запер. Игорь кивнул с самым серьёзным видом: — Хорошо. Иди запри. — Не могу, ты держишь меня за галстук. Игорь расплылся в хищной улыбке: — Ну надо же. Как же теперь быть? — Действительно. — согласился Серёга, — Какие предложения? Игорь только молча кивнул, указывая ему взглядом вниз, и чуть дернул его за галстук в том же направлении. Жилин с плотоядной улыбкой опустился на колени, скользнув по прутьям решетки обеими руками. Галстук натянулся и Игорь перехватил его покрепче. — Товарьщ палковник, а вам разве можно встпать в неуставные взаимоотнош-шния с заключёнными? Серёжа в это время уверенным движением расстегнул на нем штаны и поднял глаза, уже без тени улыбки: — Мне можно. Ноздри Катамаранова раздулись и он крепче сжал в кулаке галстук. Жилин чуть повёл головой, ослабляя давление на горло, притянул Игоря вплотную к решётке и стал ластиться, прижимаясь к его бёдрам лицом, проходясь губами по самому напряженному месту. — Но это мера… — проговорил он, цепляя зубами застежку штанов и руками помогая стянуть их ниже, — только для самого злостного нарушителя… Он посмотрел на Игоря снизу вверх и старательно облизал губы. Серёжу можно было охарактеризовать тремя словами: честь, храбрость и *старательность*. Именно старательностью всегда так отличался хороший мальчик Серёжа от всех остальных. И пытливым умом. Про ловкость рук и языка Игорь тоже успел подумать, но мысль ушла, даже не присев на дорожку. Сережины мягкие губы, словно издеваясь, стали обследовать его, двигаясь короткими скользящими движениями. Выглядело это вопиюще неприлично и оттого ещё более восхитительно. «Как будто он, бл***, десерт пробует.» Серега действительно «миндальничал», получая от процесса свое особое удовольствие, картинно прикрывая глаза своими длинными ресницами. Держать при этом его за галстук было максимально сложной задачей — Серёже нравилось подключать в этот момент весь свой талант, и здесь, надо сказать, вряд ли что-то могло с ним конкурировать. Поэтому Игорь шипел сквозь зубы, стараясь хоть сколько-нибудь контролировать процесс посредством заветного галстука, постоянно отвлекаясь на созерцание будоражащей картины перед собой. Нежно прижимающийся к горячей чувствительной коже какими-то своими, недофранцузскими недопоцелуями, то и дело тягуче проходящийся мягким кончиком языка, будто ласковый кот, Жилин довольно быстро стал двоиться и плыть в глазах у Игоря, и тот почувствовал, что уже основательно подтаял, а потому на какое-либо сопротивление этому существу у него почти не остаётся воли. В этот момент раздался стук в дверь. Серёга чертыхнулся сквозь зубы, но успел подняться с колен как раз в тот момент, когда она приоткрылась и внутрь заглянул кто-то из посетителей. — Извините, к вам можно? — По какому вопросу? — обернувшись через плечо, сурово потребовал Жилин. Он схватился широко расставленными руками за решётку, закрывая собой расхристанного Игоря, скалящегося из-за того, во-первых, что их прервали на таком важном месте, когда он уже почти был готов сдаться в руки правосудия, а во-вторых — он выпустил чертов галстук — последний рычаг давления, так что теперь мент получал над ним неоспоримое преимущество. Посетитель пробурчал что-то невнятное и Серёга, очень строго сдвинув брови (настоящий полковник, что тут скажешь), отправил гражданина с его обращением в соседнюю дверь, прямо по коридору. В этот момент Игорь попытался было опуститься ниже и доставить товарищу милицейскому дополнительные неудобства, но тот быстро среагировал и перехватил прут решётки так, чтобы Игорева рука в наручнике уперлась в неё и не дала ему соскользнуть вниз. Когда дверь снова закрылась, Серёга повернулся обратно к своему пленнику и выдохнул сквозь зубы. — Ну невозможно работать. Придётся все заново начинать, — он покачал головой и оглядел Катамаранова. В целом, нельзя было сказать, что его старания пропали даром. По большому счету, Игорь находился примерно в той же кондиции, что и до этого бесцеремонного вторжения, только теперь намного более злой. — Сначала ты меня изводишь ревностью, потом прерываешься на самом интересном… ты издеваешься? Жилин снова подошел вплотную к решетке и уперся лбом в прутья. Вблизи было заметно, как подрагивают его ноздри и ошалело блестят глаза. Он выглядел неожиданно серьезным. И, казалось, пытался унять внутреннюю дрожь. — Мне очень нравится чувствовать твоё звериное нутро. Этот щекочущий адреналин делает со мной что-то странное. К тому же, ты сам хорошо знаешь… — его веки дрогнули и он опустил взгляд на секунду, — что на самом деле я не могу тебя удержать. Игорь, все еще сжимавший зубы, некоторое время смотрел на него в упор своими потусторонне-черными глазами, затем проговорил чуть слышно, внимательно вглядываясь в Серегино лицо: — На самом деле, только ты можешь. Это прозвучало как выстрел, как сигнал: глаза Сереги полыхнули жаром и он вцепился в ворот Игоревой майки, притягивая его к себе через решетку и, со стоном, до боли впился в губы. В ответ Игорь куснул его за нижнюю губу — Серёга вскрикнул и отшатнулся. Но Игорь свободной рукой вцепился в его волосы и притянул обратно. — Что ты шумишь, а, п-лковник… — хрипло проговорил он, вновь жадно засасывая Сережины губы. Жилин зажмурился и застонал от удовольствия. Рукой Игорь в это время шарил у него по груди, пытаясь расстегнуть или уже оторвать пуговицы. Серёга с жаром схватил его за запястье и поймал хищный обжигающий взгляд. Пару секунд они смотрели друг другу в глаза, и вдруг раздался ещё один характерный щелчок. Катамаранов дернулся и неверяще уставился на вторую пару наручников, фиксирующих другую его руку. Перевел взгляд на Жилина, который как раз в это время отступил на шаг, чтобы оглядеть его целиком. Он смотрел на Игоря с благоговейным восхищением, будто видел впервые. Серёге показалось, что не хватает воздуха — вокруг всё будто бы горело от Игоревых смоляных глаз. Он смотрел на Жилина со смирением убийцы, готового совершить преступление. Хотя в душе он упивался Сережиным восторгом, такое неожиданное ограничение свободы бесило и одновременно распаляло его ещё больше. — Руку отстегни! Мент-тяра! — злобно рыкнул Катамаранов, пытаясь оторвать наручники от решетки. — Таких как ты… — чуть задыхаясь от волнения, проговорил Жилин, протягивая руку к его щеке и нежно касаясь тёмной щетины, — Нужно держать в отдельной клетке. — последние слова он договорил почти беззвучно. — К-ктик, я ж щас тв-ю эту реш-штку сломаю к х***м. — тяжело дыша проговорил Игорь Серегины глаза загорелись. — Так нам же ее самим опять чинить придётся, Игорёш. — ласково ответил он, зачарованно глядя на своего любимого зверя. Его потряхивало от нетерпения, он чувствовал, что уже пора прекращать дразниться, но его безумно будоражила энергия, которая исходила от Катамаранова. Он почти физически ощущал ее на себе. Он просунул руки через решётку и стал гладить Игоря, притягивая его ближе к себе, ластясь, стараясь сделать ему приятно. — Ну что ты, что ты… — успокаивающе мурлыкал он, оглаживая его всего, касаясь самых чувствительных мест, — Я же сделаю всё, как ты захочешь. Чтобы тебе понравилось… Игорь болезненно зажмурился, подставляясь под нежные руки. Но тут всё снова исчезло. Он мгновенно распахнул глаза, чтобы узнать, какого, б**ть, хрена. Сережа стоял перед ним на расстоянии вытянутой руки и расстегивал пуговицы на рубашке. Его немного потряхивало, но он старался действовать неторопливо, демонстративно освобождая пуговицы одну за другой, не отводя помутневшего голодного взгляда от черных пугающих глаз Игоря. Он не стал снимать рубашку, и она теперь открывала соблазнительные фрагменты его груди и живота. Игорь на полном серьезе почувствовал, как рот наполнился слюной, а дышать стало труднее. Жилин снова прильнул к решетке, обхватил Игоря руками и стал целовать лицо, веки, губы, сильную шею; сполз ниже, тщательно облизывая и зацеловывая загорелые ключицы в вырезе тонкой майки. Игорь потерялся в своих ощущениях, превращаясь в одни сплошные нервные окончания — лихорадочно разгоряченные, почти воспаленные целенаправленными интенсивными ласками. Он все время пытался притянуть Серёжу ближе к себе — они оба постоянно натыкались на прутья решетки, но это только больше их распаляло. Жилин, наконец, отбросил игры и теперь пытался буквально утопить Игоря в ласке. Он снова опустился на колени, задрал на нем майку и жадно прильнул к подтянутому животу, издавая при этом удовлетворенные стоны, пока Игорь задыхался от накатывающих волн удовольствия. Серёга прижал ладонь к его расстегнутым штанам и сжал, продолжая сползать все ниже, оставляя на коже мокрые следы. Игорь старался ещё крепче прижаться через холодящие прутья решетки к сильной руке, дарившей такое сладкое облегчение, сам терся, как мог, о влажный ласковый рот. На секунду Сережа открыл глаза и Игорь успел поймать совершенно захмелевший от желания, дурной взгляд. Катамаранов едва слышно рычал, сдерживаясь изо всех сил, и до боли сжимал прутья решетки, пока Серёжа ползал перед ним на коленях и дрожащими от возбуждения губами воздавал должное его дикой страстной натуре, воспевал его силу и красоту своей неистовой любовью и неизбывной нежностью. Игорь, кажется, совсем уже дошёл до ручки, потому что его стало пошатывать, а сам он оскалился так, будто примеривался, куда будет лучше вонзить зубы. Сереже уже мерещился хруст нежных косточек на острых клыках. Игорь снова дернул наручники и по решётке прошла заметная вибрация. — Рас-стгни. — сквозь зубы проговорил он. — Сейчас-сейчас-сейчас… — быстро зашептал Серёга, лишь на мгновение найдя в себе силы от него оторваться. — Бл***, хватит! — рявкнул Игорь и с силы пнул ненавистную уже решётку — так, что Жилин едва успел отшатнуться, чтобы не получить по лицу, — Я же уже…уже почти… — хрипло проговорил он, тяжело дыша и упираясь в прутья головой. Серега молча поднялся и дрожащими руками достал из кармана ключ. Один щелчок. По его лбу от напряжения побежала капля пота. Он чувствовал жар, исходящий от Игоря даже через решётку, пока тот стряхивал освобождённую руку. Второй щелчок. Жилин поднял глаза. Игорь с наслаждением потер запястья. Последней преградой была решётка. Всего один поворот ключа. Серега потянулся к замку, не прерывая зрительный контакт. В раскосых чёрных глазах потеплело от предвкушения: — Так что, я в’играл? Поворот ключа. Жилин медленно открыл решётку. И почти сразу же его за ворот рубахи грубо затащили внутрь. Игорь впечатал его в стену, выбив воздух из лёгких, и тут же впился в его губы, низко застонав от удовольствия. Он грыз его, на грани боли, но не переходя ее, не спугивая густое вибрирующее возбуждение, грозящее вот-вот вылиться наружу и затопить здесь всё. Серёжа вскрикнул, когда Катамаранов зубами прихватил его за шею, сминая его бока и крепко прижимая к себе. Он мял его и лапал, облизывая шею; грубо хватал за задницу и жестко притирался к нему бёдрами, будто пытаясь размазать его по стене. Жилин жалостливо поскуливал, хватаясь за его сильные плечи и сходя с ума от ощущения его горячих мышц под своими пальцами, от прикосновения его обжигающего тела к своему собственному. — Кр-сивый… — голодно прошептал Игорь, царапаясь и стаскивая никому больше не нужные форменные брюки. — Горь… — задыхаясь, едва смог выговорить Сережа. — Н’е над было меня д’водить. Сережа мотнул головой: — Надо…было. — он слабо улыбнулся и тут же громко ахнул. Последней связной мыслью мелькнуло в голове только ликующее: «Я. Выиграл.» Следом у Серёжи на мгновение потемнело в глазах от обжигающего наслаждения. — Бл**… — он протяжно застонал, слыша, как Игорь вторит ему низким эхом. — Сер-реж… — рвано выдохнул Игорь, утопая в самом жаре, в самой сладости. В голосе сквозила нежность и жгучее разрушительное желание. Серёжа ласково погладил Игоря по шее, и тот тут же ответил новым толчком. За ним — ещё и ещё. Их обоих будто било электрическим разрядом во всех точках соприкосновения. Игорь, дорвавшись, вздрагивал и мучительно стонал от каждого движения, сжимая Серёжу за бёдра. Тот же распластался вдоль стенки и похабно, с удовольствием подавался ему навстречу, все резче и глубже, своими манипуляциями заставляя Игоря забываться в ярких и частых импульсах наслаждения. Серега разом получил всё, чего так старательно добивался. Сильные руки, похотливый затуманенный взгляд, звериные ласки и самое желанное, ослепительно жгучее и твёрдое доказательство того, что его хотят и любят. Игорь с глухим рычанием приник к шее Серёжи, почти вгрызаясь в нежные ключицы. Тот жалобно вскрикнул, запрокидывая голову и крепче прижимая Игоря к себе. — Будешь у меня кончать, пока не попросишь остановиться, — угрожающе проговорил ему в самое ухо Игорь и ускорился. У Сереги от этого мгновенно подкосились коленки. Но Игорь крепко удерживал его руками и не давал почти ни секунды на вдох. Он знал, что Серёже так нравится, и его пробирал озноб от ощущения, что сейчас можно так сильно, так резко и так глубоко, как только захочется. Жилин в какой-то момент полностью выпал из реальности. Игорь с каждым ударом бёдер безукоризненно попадал в самое сладкое и чувствительное место и Серёже некуда было деться от неотвратимо накатывающего удовольствия. Игорь почувствовал, как он весь напрягся и с первым же спазмом вытянулся стрункой, упираясь ему в плечи, бесстыдно озвучивая накрывшие с головой восторг и наслаждение. Катамаранов же на этом не остановился и не дал себе самому расслабиться: он продолжал двигаться, поглощая собой чувственные сокращения Сережиных мышц, раскачивая этот горящий внутри него узелок с новой силой, чтобы не дать ему остыть. Когда Серёга понял, чего он хочет, то, задыхаясь, прижался губами к его уху: — Игорёш… ты что…я же… не смогу так сразу… — С-делаем. — коротко шепнул в ответ Катамаранов, перехватывая его поудобнее. — С ума сошёл… — выдохнул Жилин, не открывая глаза. — Да… По тебе. Игорь немедленно подтвердил слова делом, еще сильнее начав вколачивать Серегу в казенную стену. Все мысли превратились в одно сплошное, звенящее по всему телу удовольствие. Шум в ушах резонировал с гудящими мышцами, с низким рокотом подрагивающих голосов, сливающихся в бурлящую и пенящуюся желанием и страстью горную реку. Они наполнялись друг другом, переливаясь друг в друга и изливаясь через края. Физический аспект уже почти не имел значения, потому что всё их сознание растворилось в яркой вспышке удовольствия и в заливающих все небо жаре и любви. Сережа жалобно взвыл и зачем-то закусил себе пальцы, крепко зажмурив повлажневшие глаза. Но Игорь мотнул головой и отдернул его руку: — Нет… Х-чу слыш-ть… — тяжело выдохнул он ему в ухо. Жилин стиснул зубы и отчаянно рявкнул: — Я хочу вместе! Сейчас… Игорь замедлился и остановился, поднял на него глаза, жадно глотая воздух. Сережа дрожал от напряжения, весь горячий и влажный, во взмокшей рубашке, разметавшейся по сторонам, и с ослабленным галстуком, болтающимся черте как. Он смотрел в ответ влюбленно и жарко, готовый для Игоря на все, что угодно. Зовущий падать вместе. Катамаранов потянулся к нему и, одновременно с тягучим поцелуем, прижал заново к стене — нежно, но напористо. Серега выдохнул со стоном и обвил его шею руками. Игорь двигался плавно, проходясь от самого начала и доходя до самого конца, возвращая их обоих на самую высокую, звенящую почти до боли, яркую точку их одного-на-двоих удовольствия. Всего несколько мгновений нарастающего напряжения — и она на секунду погасла, а затем тут же вспыхнула между ними мерцающим чувственным сиянием, оставляя перед глазами плывущие золотые круги и отзываясь вибрацией в их голосовых связках, бессознательно звучащих этой всепоглощающей сладостью и запредельным восторгом. Как только судороги затихли, они оба почувствовали себя полностью обессиленными и неуклюже сползли на скамью для задержанных. Серега упал на спину, а Игорь кое-как примостился у него на груди, блаженно потираясь о него лицом и размазывая соленые капли пота. Отдышавшись, они затихли расслабленно, слушая отзвуки схлынувшего наслаждения во всем теле. Сережа нежно перебирал мокрые черные пряди Игоря, а тот только слабо улыбался, готовый вот-вот провалиться в сон. — Так легче? — едва слышно спросил Жилин, искоса глядя на спокойное лицо Игоря. Тот улыбнулся шире и умиротворенно вздохнул. — Несравненно. — четко ответил он и поцеловал Сережин живот. Сережа обнял его обеими руками, крепче прижимая к себе, сонно и счастливо улыбнулся сам себе.