Дело №12

      Квартира пропиталась запахом сырости благодаря открытому окну, за коим беспощадно громыхало и лил дождь, под натиском которого чуть ли не прогибались деревья. Единственный источник света - настольная лампа, которая время от времени мигает, нагнетая обстановку, а каждое движение подле неё поднимает пыль, слой за за слоем уложившаяся по всем поверхностям мебели в помещении.       Здесь я не был давно. Пожалуй, в последний раз я был пьян, сокрушен и придавлен некогда любимыми руками к полу. Помню это ощущение асфиксии, когда ты сжимал свои ладони на моей шее. А еще смотрел так. Будто ты художник, который властен уничтожить свое очередное творение, потому что не красиво, потому что надоело, и потому что хочется нового. Ты хотел избавиться от меня и будто был уверен, что тебе за это в очередной раз ничего не будет.       Думаешь, я не знал, что ты это проворачиваешь не впервые? Я знаю всё, мой дорогой. И то, как ты четыре месяца провел в психиатрической больнице. И какой женщине ты перерезал горло, потому что она стала для тебя слишком скучная. А еще о том, что ты надругался над своим же маленьким сыном. Представляю, в каком ахуе это пересказывал твой такой же обдолбанный очевидец на отходняках. Кажется, ты сильно потрудился, когда устроил поджог на полигоне и забросил в пепелище еще живого ребенка. Ты упивался его предсмертным ором, да? Тебе ведь просто надоела его потребность в тебе. Правильно, ты это не любишь. Точнее, ты не любишь тех, кто любит тебя. Тебя заводит ненависть к себе. Конечно же ты не псих, нет. Ты самое что ни на есть божественное творение. Жестокое, неукротимое. Помнишь, ты как-то сравнил себя с богом жадности? Сказал, что у тебя такое же невозможное желание владеть всем, что тебя наполняет и нежелание делиться с этим с кем-то еще. Это и вправду так.       Урожденный Лю Вейшенг был порядочным сыном, но получил срок за хранение мертвой матери на протяжении семи месяцев в пределах родного дома. Вейшенг говорил, что ему нужны были деньги, а на заводе платили мало, поэтому он нагло прибирал к себе пенсию мертвой старушки.       После был Наронг Деча в Тайланде, который вёл дела в убогом притоне, а через некоторое время заимел ребенка от местной проститутки. По словам очевидцев, жила эта молодая семейка бедно, молодая беременная девушка продолжала торговать телом, а Деча только ликовал от полученных с проституции денег. Прожили они так года два, вроде, пока девчонка не смоталась в свою родную провинцию, оставив ребенка на горе-папашу, который тому сильно мешал. Видите ли, под действием дешевой наркоты тот был в тысячу раз надоедливее. Вот и расправился с ним после.       Пытаюсь вспомнить, сколько имён и мест ты перебрал до того, как оказался в Тэгу и обосновался там, как Мин Юнги.       Мы познакомились в магазинчике, где ты подрабатывал грузчиком. Помнится, я тогда запнулся о товар на выходе, который ты разгружал. Ты еще мне так очаровательно улыбнулся и помог встать. Мы посмеялись и разговорились, пока ты заканчивал свою работу, а после меня подвез до дома на стареньком грузовичке и сказал быть аккуратнее. Жаль, что я тогда не прислушался, конечно.       Наша вторая встреча произошла на том же месте, только теперь ты был обычным покупателем и воодушевлено рассказывал, как ты снял неподалеку квартиру и устроился работать барменом в бар, который был на слуху у нас на районе. Я тогда сказал, что это гиблое место, но ты только посмеялся и после предложил придти к нему на ближайшую смену, обещая угостить вкусным коктейлем. Я пришел. Ты выглядел невероятно в рабочей форме и с этой обворожительной дежурной улыбкой. В ту ночь мы впервые переспали. Навсегда запомнил твое обнаженное болезненно худое тело под моими руками и тот запах затхлых продуктов в подсобке. Я себя ненавидел в тот момент за ветреность, но ты настаивал на том, что влюбился в меня с первого взгляда, а хороший спонтанный секс - это определено неплохой опыт. Вылетел из этого чертового бара как пуля, а о тебе и всём этом пытался забыть, как о самом страшном сне. Через пару дней же я выехал в столицу вместе с некоторыми ребятами из нашего следственного отдела на помощь с громким делом. Вернулись обратно ни с чем. Лишь с глубокими синяками под глазами и рвотным рефлексом на запах кофе.       В тот день я решил повторно заявиться в тот бар и излить тебе душу. Знал почему-то, что ты меня ждал. И был уверен, что ты не в обиде, потому что ты ждал меня тоже. В ту же ночь мы оказались у меня в квартире. Долго разговаривали, много пили дешевого пойла из круглосутки. Некоторым временем погодя ты держал мои волосы, когда я блевал, а потом выебал меня в мой же грязный рот. Твои дикие глаза в тот момент тоже отложились у меня в памяти. После того как я соизволил очнуться, хотел выгнать тебя из дома. Но у меня не получилось. Ты слёзно трепетал о своих чувствах, а я решил пожалеть. Оказалось, что искренне жалели на тот момент лишь меня. До поры до времени, конечно.       Когда мы съехались, я думал, что это лишь для моего же удобства и некоторой выгоды для удовлетворения своих желаний. Ты был таким нежным и услужливым. Когда же мы переехали вместе в Сеул через четыре месяца и ютились в моей маленькой служебной квартире, тогда-то ты и решил потихоньку открывать свою сущность. А я, кажется, начал осознавать свою влюбленность. Начались мои сцены ревности из-за твоей новой работы, во время которых ты пару раз въебал мне по лицу смачной пощечиной. Раскрылась твоя любовь к доминированию и жестокости в сексе, после которых я был почти поголовно покрыт гематомами. Но меня же всё устраивало, ведь так ты показывал, как любишь, да? Ха-ха.       Мы жили почти бедно. На работе были проблемы, ни одно дело не шло. Но я верил в мою любовь к тебе. Думал, что это лишь небольшой переломный период, который перетек в долгосрочную черную полосу.       Через полгода такой жизни ты пристрастился к героину вместе со своими новоиспеченными товарищами, а я начал рвать на себе волосы и боялся выйти из ванной, когда ты громил квартиру в очередном приступе истерии. Сколько раз я пытался от тебя уйти? Или выгнать тебя? Не считанное количество.       Что же стало последней точкой? Наверное, когда пришли результаты с медицинской комиссии и у меня обнаружили сифилис. Я тогда рвал и метал, пил из горла дешевый виски, винил тебя в измене и кричал о ненависти. Что же сделал ты? Улыбался и слушал. А потом также спокойно зарядил мне кулаком в солнечное сплетение и начал душить. Ты выглядел таким счастливым. Будто ты ждал этого момента, когда сможешь вырвать из моего тела душу и последний вздох. У тебя получилось. Я не слышал, как ты сбежал тогда, да и смутно помню как меня откачивали медики и как волновался обо мне мой коллега, который слышал всю эту, казалось бы, очередную ссору из соседней квартиры, и заподозрил неладное, когда резко стало тихо, а после громко хлопнула входная дверь.       Ох, кульминационный момент же был тогда, когда через пару дней коллега вновь решил проведать меня в больнице и выдал: — Хосок, зря ты меня не послушал… — нервно проговорил Ёнсоб и сжал ладонями какую-то пошарпанную папку у груди сильнее. — Ты о чем? — я не отрывал взгляда от этой на вид макулатуры, пока не разглядел под чужими крупными пальцами надпись «Дело №12». — Черт, чувак, я же тебе говорил валить от него… — папка выскользнула из рук мужчины в тот момент, когда он ладонями взялся за голову и начал ходить туда-сюда по палате, — Мы всем отделом пробили этого мудака, запрягали почти все связи, ебались с этим сутками напролёт и… Ты в курсе, что… Блять! — Ёнсоб обреченно пнул медецинское судно с моей блевотиной у кровати и облокотился о её край, пристально смотря мне в глаза: — Ты знал, что всё это время жил с убийцей?       Кажется, в тот момент мой мир в очередной раз перевернулся. Только на замену шока не пришли привычные слезы. Во мне заиграло безумство. Я смеялся так громко и смотрел в слезящиеся глаза коллеги, который с ужасом глядел на меня. — Блять, Чон, прошу! Он…       Кажется, нас обоих захлестнула мощная волна истерики. Я продолжал смеяться, а Ёнсоб рыдал до тех пор, пока на шум не сбежались медработники. И только через некоторое время он решил навестить меня вновь вместе со всем следственным отделом. Тогда-то я и узнал всё в самых тончайших и ужасных подробностях.       В роли свидетеля я был хреновым по той причине, что не мог совладать с собой и продолжал истерически смеяться до тех пор, пока мне в очередной раз не вкалывали успокоительное.       Знаешь, я мог бы стать хорошим писателем и заработать много денег на этой истории, которую я все это время строчу на своем сраном ноутбуке в онлайн-файле.       На данный момент, следствие идёт уже второй месяц, а тебя так и не смогли поймать. Но я-то знаю, что ты рядом. Ведь ты не довел дело до конца.       И долго ты собираешься стоять за моей спиной, мой дорогой Аббатор?