Гнида

Это было долго. Почему-то я действительно решил, что если Антон со своей женой подпишут согласие и мы сходим к нотариусу, то всё закончится. Но чёрт возьми, нет! Ещё нужно было идти в суд. Родители Матвея туда не явились, но сам пацан там был, чтобы дать согласие. В его глазах было столько неуверенности, что мне было уже тошно. Я точно делаю всё правильно? Но он дал согласие и я выдохнул. Моя рука незаметно похлопала его по плечу, но пацан сжался. Мне пришлось убрать руку. Ему что, противно? Ладно, окей, хорошо. Усыновление оформили очень быстро, учитывая, что я брат его отца и всё такое... И согласие его родителей имеется. Честно, всё происходило как в тумане. Документы тоже пришлось менять. Я внёс некоторые изменения и на этом всё. Мы старались сделать это всё и не растягивать, поэтому через несколько дней все были свободны. Матвей усыновлён, у меня теперь есть ребёнок, а мой брат остался без сына. Но почему-то я чувствовал, что проблемы ещё даже не начались. Ладно.. Я не готов был к детям абсолютно и вообще не хотел их. Я не ненавидел детей, но просто чувствовал что заботиться о ком-то – это не то, что я умею. Может, пора научиться? Когда мы наконец-то разобрали две большие сумки, которые привезли горе-родители Матвея, в доме теперь стояло чуть больше вещей. Но, если честно, то не так много. Матвею я отдал свою комнату, хоть и чувствовал, что делать это хотелось не сильно. Но ребёнку и так плохо, не могу же я его жизнь ещё хуже делать? Теперь в доме была не одна щётка, а две. Теперь в шкафу лежала ещё одежда, немного потрёпанная и чуть меньше, чем моя. Теперь, когда я и пацан вернулись после суда, то я был не один. И я чувствовал, что обратного пути нет. Но слова судьи крутились в моей голове. «У вас всегда есть возможность отменить усыновление, Алексей. Но помните, что Матвей теперь Ваша ответственность. Это не так просто». Я не собирался пока думать об этом и потёр переносицу. Я даже не заметил, как Матвей уже разулся и какое-то время смотрел на меня, а потом ушёл в свою комнату. Хотя, конечно, это была моя комната, но было легче думать, что это не так. Я тоже разулся, снял свою кепку и отряхнул рубашку, подошёл к комнате Матвея и зашёл, может, слишком неожиданно. Потому что пацан вздрогнул и сразу на меня взгляд поднял. Я не обратил на это особого внимания и подошёл к шкафу, достал свою домашнюю одежду и понял, что теперь переодеваться придётся в ванной. Не будет же он переодеваться перед ребёнком.. На секунду я окинул взглядом Матвея и фыркнул, когда заметил, что он не переоделся и просто лежал на боку на кровати, смотрел что-то в телефоне. Точнее, смотрел до этого, а когда я зашёл, то поставил на паузу. Вместе со своей одеждой я достал и домашнюю одежду Матвея, небрежно бросил её на кровать. – Одевайся. Дома тепло, тебе будет жарко. Матвей, кажется, наконец-то поднял взгляд и нахмурил рыжие брови, я прямо заметил его недовольное лицо. Он убрал телефон под подушку. – Не хочу. Холодно. Я нахмурился тоже, потрогал лоб пацана, а он дёрнулся и отпихнул руку. – Не трогай! Внутри себя я на секунду почувствовал раздражение, но решил его подавить. Лоб Матвея вроде не был горячим, значит, не заболел. – Я просто проверил температуру. Одевайся и иди на кухню, я не собираюсь с тобой сюсюкаться тут. Я снова схватил одежду Матвея и увидел как пацан посмотрел на меня, в этот раз я не выдержал и усталый стон слетел с моего рта. Он какой-то...ну, напряжённый. А чего я ожидал? Я положил аккуратно одежду рядом с пацаном, похлопал его по плечу, краем глаза замечая, как он зажмурился. – Всё нормально. Идём, поговорим. И должен же я тебя накормить, верно? – Ну. Пацан кивнул. Я наконец-то после этого смог переодеться в ванной, а потом помыть руки и лицо. Почему-то чувствую себя тошно. Уже на кухне, когда Матвей вернулся, я посадил его за стол, краем глаза видел как пацан сжал зубы, почти скрипел. Сам я параллельно готовил ужин. Я решил не сильно заморачиваться и жарил яичницу, пока Матвей ёрзал на стуле. – Матвей, расскажи хоть что-нибудь. Если уж я тебя усыновил, то, наверно, было бы неплохо если бы мы начали общаться. Дружить хотя бы или похожая херня. Хочешь? Пацан пожал плечами и я вздохнул. Не работает. И как вообще с ним разговаривать? – Ладно, поговорим как у тебя настроение будет... Ты с чем яичницу будешь? С колбасой пойдёт? Или ты такое не ешь? – С колбасой. Он слишком немногословен. Но ладно, это только пока... всё-таки незнакомый дядька рядом, херня же, ну. Вот привыкнет и начнёт нормальным быть. Я отдал пацану доску, нож и упакованную колбасу. Он приподнял одну рыжую бровь и я усмехнулся. Почему-то это недоумение показалось мне смешным. – Если уж хочешь колбасу, то порежь сам. Матвей без слов кивнул и только нахмурил рыжие брови, начал резать колбасу кубиками. Резал вроде нормально. Мне кажется, я слишком контролирую... Я отвернулся. – Вот... Алекс. Пока я разбивал яйца и кидал на сковороду, перед этим капнув масла, Матвей уже подошёл ко мне с порезанной колбасой. Это "Алекс" резануло, но я промолчал. Всё-таки я сам разрешил называть себя так.. – О, нормально. Молодец. Теперь у меня появился помощник. Я забрал доску с кубиками колбасы и аккуратно растрепал рыжие волосы пацана, последний в ответ просто зажмурился, потом отвёл взгляд смущённо как-то. Ну, хоть не дёргается. И когда мы оба уже сидели за столом с яичницей, я дал пацану хлеба, в том числе не забыл взять себе. Я уже ел, Матвей сначала понюхал, потом осторожно начал жевать, а потом и вовсе нормально ел. Я решил, что нет смысла спрашивать нормально по вкусу или нет. Если он ест, значит съедобно. Когда я смотрел на пацана, то невольно заметил синяк прямо сбоку лица у Матвея, решил, что можно начать разговор хотя бы так. – Что, подрался с кем-то? Матвей застыл, медленно взгляд на меня поднял, а потом пальцами потрогал синяк, снова отвернул голову и нахмурился. – Ну да. Эм..в школе. Я слабо усмехнулся. – Уу, я тоже вечно в школе дрался. И с твоим батей тоже. Он, конечно, младше меня, но был таким сильным! А ещё быстрым, из-за чего я вечно не успевал за ним. Я заметил как в глазах пацана появилось что-то вроде интереса. – Серьёзно? – Не то слово! Я так ещё некоторое время рассказывал Матвею про мои тёрки с его батей, пока меня не занесло совсем далеко. – А когда я уже в университете учился, твой горе-папаша подростком был. Это вроде был либо последний раз когда мы виделись, либо один из последних.. Не важно. Ну, короче. Я в тот раз Антону подзатыльник дал. Даже без причины, так что я не могу сказать что моей вины там нет, но всё же... А у него гормоны тогда были, что-ли. Он мне как врезал по лицу, а потом ещё и напрыгнул! Он зубами мне на спине шрам оставил. Смотри. Я повернулся боком и поднял футболку, показал Матвею уже бледный и старый, но выпуклый шрам где-то на середине спины. Пацан сразу напрягся и глянул как-то напряжённо. Аж жевать перестал. Возможно, я слишком спокойно об этом говорил. – Ёпт твою.. Я прикрыл шрам тканью футболки и сел обратно за стол. Смешок слетел с моих губ. – Что за выражения? Слушай, мы конечно будем дружить, но давай без мата, понял? Матвей сглотнул и кивнул, я видел какой теперь он задумчивый. Я тоскливо улыбнулся. – Не переживай так. Твой отец говно, ну, ничего, бывает. По поводу матери сказать не могу, она странная у тебя. Сестра вообще хз. Я даже не знал о вас двоих.. Я не успел договорить и прямо увидел как меняется выражение лица Матвея. – Сам ты говно! Потом мы молча доели ужин и пошли спать. Я так и не понял, что произошло и что именно пошло не так.