Гнида

– Я на это не подписывался! – Тебе же идёт, ну. Я чувствовал, что губы стали сухие после этой красной штуки. Как её...во, тинт! И вообще, я действительно на это не подписывался! Да, я не возражал. Но и не говорил, что мне это нравится! Я слышал, как Марта Михайловна объясняла что-то про частицы, но не обращал внимания. Вообще, начать их проходить мы должны были ещё в понедельник, но русичка была занята тем, что жаловалась на нас Людке. Ужасные дети, ужасное поколение, правила русского не учат, куда потом работать пойдут... – Ситников! Я вздрогнул и повернулся, а Варя сразу всю косметику быстро затолкала в пенал. – Ты вообще слушаешь? Давай, иди к доске, продолжай делать упражнение. Да она издевается! Я, с накрашенными губами и ещё с какой-то хернёй на веках должен идти к доске? Я взял в руки учебник, быстро попытался вытереть губы рукой, но не вышло. Чёртов тинт! Но тени я смог стереть, наверное. По крайней мере на запястье остались фиолетовые следы. Я вышел к доске и нахмурился, когда Марта... Опять забыл. Короче, просто Марта. Когда Марта посмотрела на меня с подозрением, но ничего не сказала. Она точно увидела этот макияж! Хотя, наверное, трудно не увидеть. – Давай. – Эм, какое упражнение? Весь класс сразу заржал, а взгляд русички потемнел. – 405. Знакомый голос выкрикнул упражнение и я выдохнул. Господи, спасибо Саше! Я сразу пролистал учебник и нашёл правильную страницу. Взял мел в руки, начал выводить первое слово... – Садись на место, Ситников. Два. – Да почему?! Несправедливо! Да, отвлёкся. Да, не слушал. Но...! – Сейчас за Людмилой Павловной пойду если не успокоишься. Садись. И потом на перемене сотри этот позор. Я прошептал ругательство и сел обратно за третью парту, захлопнул учебник. Услышал хихиканье рядом. Мне хотелось врезать Варе, но я понимал, что нельзя. – Да что?! – прошипел я со злостью, а Варя только громче захихикала. – Варвара тоже хочет к доске выйти? Варя сразу умолкла и русичка от неё отстала. Лучше бы и от меня так же отстала... К счастью, почти сразу прозвенел звонок и я собрал портфель, не стал записывать домашку. В электронном дневнике всё равно скинут, так зачем париться? Следующим будет английский, а потом и домой можно идти. Я быстро отнёс портфель в кабинет английского и убежал в туалет. Пусто. Фух. Я открыл кран и начал тереть глаза пальцами, смывая тушь. А вот тинт с губ смывался плохо. Я взял мыло и намылил губы, немного попало мне в рот. Гадость! Я прополоскал рот и поморщился, продолжил смывать тинт. В зеркале я видел, что он почти смылся, но всё равно было заметно! Потом кто-то зашёл и я хотел уже уйти, но увидел в зеркале розовую макушку. Тим. – Это Варя тебя так? Я не стал поворачиваться, сердито тёр лицо водой, пытаясь убедиться, что точно ничего не останется. – Ага. – Влюбилась она, я тебе отвечаю. Мои щёки покраснели и я выключил кран, рукой вытер воду с лица. – Щас ты получишь. Я услышал смех. И почувствовал странный запах. Яблоком пахнет. Может, туалеты помыли... Но до этого ничем не пахло. Я повернулся и увидел, как Тим держал что-то в руке, но закрывал рукавом. Я хмыкнул. – Хочешь? – Что? Я нахмурился. Пригляделся. – Ты серьёзно? Я бросил курить ещё год назад где-то. И не потому что потом получал за это, а потому что мама после этого тоже курить начала. «Не брошу пока ты это не сделаешь». – Ну, да. Если не куришь – то так и скажи. – Не курю. И тем более вейп. Раньше я вообще сигареты обычные курил, у друга я мог только их достать. А тут вейп...с яблоком, судя по запаху. Тим сделал очередную затяжку и я вздохнул, встал у стены. – Запах как у моющих средств, Тим. – Эй! Я получил подзатыльник и вздрогнул, но ничего не сказал на это. Только врезал по щеке Тима. Он выронил вейп и наклонился, поднял его, потёр щёку. – Я тебя по-дружески вообще-то. Эти слова мне легче не сделали. – Ага, конечно. Весь сарказм выливался из меня. Но я не уходил. Просто стоял рядом. У меня до сих пор смешанные чувства по поводу курения. Мама тогда курить не бросила даже когда я перестал. «Какой толк если ты меня на них уже подсадил?» Я всё ещё чувствую вину. Отец бил меня если видел как мама курит. Я не возражал. Сам виноват. – Идём, а то опоздаем. – Ага. Тим убрал вейп в карман и мы вышли в коридор. Хоть тут нет этого запаха. Реально будто туалеты только помыли... Тим, увидев моё лицо, рассмеялся. – Хорошо, в следующий раз не буду это при тебе делать. Я с благодарностью кивнул. А вот на английском уже свободы было больше, чем на русском. Там можно было сидеть с кем хочешь. Варя ушла к своей подружке, а со мной сел Тим. Но толку от него не было. Он спал. Поэтому время я зря не терял, взял замазку и стал красить его нос. Белый. Смешной такой. Тим проснулся когда я уже успел всё закрасить, нахмурился, явно запах почувствовал. – Что за...! Англичанке на нас всех было всё равно и она просто сидела в телефоне. Уже лето скоро, какое дело учителям до нас? Кроме русички, конечно. – Извините, можно мне с Матвеем в туалет выйти? Я удивлённо уставился на Тима. Голубые глаза сразу посмотрели на нас. – Вдвоём? – Ага. Очень надо. Англичанка задумалась, махнула рукой: – Идите. Если после урока вернётесь, то запишите домашнее задание с доски. Я фыркнул. Тим сразу встал и потянул меня за рукав, а я не мог сопротивляться. Точнее, я мог, но не стал. Когда дверь туалета закрылась, я сразу получил резкий удар по носу и застонал. – Еблан! – Ты зачем мне нос разрисовал?! – Я не разрисовал, я замазкой...! За это я получил в бок. Я не выдержал и резко ударил Тима по подбородку, потом сжал его запястье... А он мне в пах ударил и я зашипел. Но успел ударить в ответ. Теперь мы отлипли друг от друга и успокоились. Замечательно. – Ты смешной с этим носом. Я получил в ответ убийственный взгляд Тима, а уже после он начал смывать замазку. В целом, она отходила от кожи почти легко. Я молча наблюдал, всё ещё чувствуя лёгкую боль в некоторых местах, но не подавал виду. Когда Тим всё смыл, он повернулся обратно. – Я тебя в рот ебал, Матвей. Я поморщился. – А я тебя в задницу. Вот и поговорили.